don't know what to do

Розэ долго размышляла какую именно страницу прошлого стоило бы переписать: крепче схватиться за лестничные перила, пропустить мероприятие, сославшись на недомогание, или же просто… просто быть честнее с близкими, да что там, с самой собой. Че Ён выкрутила динамик на полную и бросила смартфон под подушку. Изредка поддакивая, она отстранённо слушала бодрый лепет подруги, как старое потрескивающее радио. Девушка неподвижно лежала на смятой постели, тщетно пыталась отпустить свою тревогу, прогнать губительную мысль прочь. Семья Розэ всегда была довольно набожна, и ей с девства твердили, что уныние — грех. Тем не менее, травить себя чувством вины было намного проще и привычнее, чем искать решение конкретных проблем, и она ныряла с головой, погружалась глубже в свои сожаления. — Хочу спрятаться, убежать, исчезнуть, раствориться, будто меня никогда и не было, — тихим шепотом вырвалось изнутри. Так тоскливо и совестно, что не стерпеть, не смолчать. Девушка разрыдалась бы, но стены тонкие, условно картонные. Не хватало еще, чтоб полбольницы сбежалось на ее вой. Оставив лишние расспросы и пустые нравоучения, Лиса деликатно подбирала темы для разговора, в частности, рассуждала о прошлом. Наслаивая приятные воспоминания, она будто плела паутинку из счастливых совместных мгновений, целебный покров для изувеченного сердца. Только вот как девушка ни старалась помочь добрым словом, унылое мычание в ответ крайне нагнетало, сбивая весь позитивный настрой. Тем досаднее было самой Че Ён, ведь она отчётливо слышала, как голос подруги дрожал. — …кто бы м-мог подумать, что микрофон сломается в самый неподходящий момент! — та же самая история по второму кругу. Лиса смутилась. — Эй, Рози, ты слушаешь? — Ум-м, да. Я немного… — девушка закашлялась. — Немного устала, перезвоню позже. — Да, конечно, кладу трубку. Будь паинькой, пока-пока! Че Ён с облегчением выдохнула, подняла ладонь вверх и веером растопырила худые пальцы. На фоне белоснежного потолка руки казались ей грязными. Девушка медленно встала, и, пошатываясь, подошла к раковине. Ровно десять раз нажала на клапан, тщательно распределила пену от кисти и до плеча, а затем принялась неистово драть кожу. Воображаемую грязь не оттереть, не смыть, воспаленное сознание покрывало пятнами лицо и шею. Боль вывела девушку из транса. Розэ удовлетворенно улыбнулась, рассматривая стёртые костяшки, и села у окна. Полуденный зной спал, небо потускнело. Ветер гонял окурки и клубы пыли, гнул чахлые кустарники и вершины деревьев. «Как жаль, что здесь так мало подушек. Я могла бы построить крепость, спрятаться в ней от целого мира, тихонечко переждать там разыгравшуюся непогоду». Розэ вернулась в кровать, залезла под одеяло и нехотя решила проверить соцсети. На днях девушки устроили шутливую фотосессию в студии звукозаписи, вчера утром Лиса отредактировала те снимки и отправила в групповой чат. Че Ён сосредоточено рассматривала фотографии: всё внимание было приковано к фигуре Джису. Перед глазами возник сердитый образ, в ушах раздался хриплый крик. Розэ озадаченно покачала головой — эта Джису ей незнакома. Джису была не по годам мудрой и рассудительной девушкой. На ряду с природным магнетизмом, в ее распоряжении был острый ум и хорошо подвешенный язык — эта гремучая смесь поразительно легко располагала к себе окружающих. Джису умела из требования сформулировать вежливый прозрачный намёк, умела незаметно направить чужую мысль в нужное ей русло. Девушка интуитивно чувствовала собеседника, знала какие слова обрадуют, а какие ранят, однако предпочитала лишний раз не злоупотреблять этим талантом, используя его выборочно и редко. Под прицелом камер Джису была деликатным и довольно учтивым человеком, скрывала хмурые, тяжёлые мысли за игривой улыбкой. Беззаботная, неунывающая снаружи и педантично требовательная, неприступная внутри. Размытая грань между правдой и вымыслом постепенно деформировала ее личность, отчего с годами девушке стало труднее идентифицировать собственное «я». Но кое-что оставалось неизменным: только с самыми близкими людьми она могла действительно расслабиться, не задумываясь о том, как воспримут ее искренность. Рядом с подругами Джису становилась озорным котёнком, будто шаловливый ребенок стремилась подколоть незлой шуткой да развеселить потешной песенкой. Добрая, невозмутимая и отходчивая — такой Джису показала себя за годы дружбы и совместной работы. Никогда прежде она не смотрела на Че Ён так холодно и сердито. Никогда прежде не показывала открыто свое раздражение или недовольство. В прошлом Розэ уже становилась свидетелем того, как по-особенному Джису воздействует на настроение и атмосферу вокруг. Та всегда находила верные слова, чтобы успокоить и утешить человека, подбодрить и вдохновить, отогнать тоску или злобу. Ничуть не хуже она играла на людских пороках и слабостях, ловко манипулировала чужими чувствами и эмоциями. Девушка знала, как спровоцировать своего оппонента, вывернуть наизнанку, швами наружу. Сегодняшний опыт отчётливо показал Че Ён, что слова подруги действительно ранят метко и наверняка. Да, Джису могла укротить любую бурю… любую, кроме своей. Розэ прикрыла глаза, постаралась вспомнить каждую деталь: это был первый раз, когда Джису сорвалась на крик во время ссоры. В тот миг Че Ён будто перестала осознавать происходящее, лишь растерянно наблюдала со стороны. Вязкая пелена сковала мысли и движения. Только сейчас Розэ призналась себе, что это был страх. Тишина помогла привести в порядок мысли, разложить по полочкам насущные проблемы и прийти к единому выводу: она это заслужила. «Я сама в ответе за то, что в моей жизни царит полнейший бардак. Нет никакого смысла винить другого человека… или ситуацию и оправдывать тем самым свой глупый эгоизм. Именно так. Че Ён, ты облажалась!» Девушка сотворила знакомое заклинание: опустила ладонь на грудь и начала счёт до десяти. «Раз — два — три». Впервые Розэ так сильно обидела и подвела дорогого человека. «Четыре — пять — шесть». Впервые Джису не стала скрывать за учтивой улыбкой свое недовольство, огорчение. «Семь — восемь — девять — десять». В этом году летняя пора выдалась на редкость засушливой, но сегодня небо затянулось серыми тучами, предвещая скорую бурю.