got a fighter jet, don't get to fly it though

01:27 — Суббота Последнее сообщение Донхёка было: «ладноавтлоиалопитовиивыо». И можно было легко догадаться, что он, вероятно, заснул, пока печатал сообщение для Джено. Джено, в свою очередь, целых пять (5) минут ждёт ещё хоть какого-нибудь сообщения от Донхёка, но увы и ах. Через пять минут зелёная точка рядом с иконкой фотографии Донхёка становится серой, и Джено смеётся тихо и как-то ласково: этот дурашка снова заснул в обнимку с телефоном, — а затем отправляет «и тебе спокойной ночи», прежде чем отключить телефон и отбросить его в сторону. Парень ворочается с боку на бок на кровати, а затем вновь тянется за мобильником и включает его. Вздыхает — тяжело и безысходно. А затем пролистывает их с Донхёком чат к самому началу и начинает перечитывать. Снова. Возможно, у Джено небольшой краш на Донхёка. Возможно, не такой уж небольшой. Возможно, даже не краш вовсе. Можно ли назвать «крашем» своего лучшего друга, с которым вы знакомы с пелёнок и который заставляет ваше сердце трепетать вот уже несколько лет? Гугл говорит: нет, Джено. Это называется любовь. На часах три утра, когда Джено достигает конца их диалога. Он вновь вздыхает, прежде чем отложить телефон в сторону и наконец-то заснуть. 16:32 — Вторник — Прости, — говорит Джено, ногой убирая скомканную рубашку со своего пути, а затем ставит свой рюкзак на это место. — Я… Эм, я не успел убраться в комнате… На единственном стуле в комнате Джено свалена целая гора одежды, и Донхёк смотрит на всё это с изрядной долей скептицизма, прежде чем перевести взгляд на Джено и спросить: — И как ты делаешь домашку? Донхёк переступает через сваленные на пол книги («Куриный бульон для души подростка: любовь и дружба», учебник по истории и ещё две какие-то книжонки, которые Джено даже не удосужился открыть хотя бы раз) и усаживается на кровать Джено — чистую и свободную от одежд, книг и опустошённых пластиковых бутылок. — Внизу, — отвечает Джено, пожимая плечами. Он приседает рядом с рюкзаком, открывает его и начинает доставать оттуда бумаги и файлы. Донхёк сначала наблюдает за этой картиной, а потом, когда ему это занятие наскучивает, встаёт с кровати и вновь начинает разглядывать комнату друга. Того так и подмывает сказать: «ничего не изменилось с твоего последнего визита», — но он решает молчать и позволяет Донхёку свободно бродить по комнате. В конце концов Донхёк, скрестив ноги, усаживается на пол и берёт в руки одну из книг. — Джено, — зовёт он, звонко смеясь. Джено в ответ что-то неразборчиво мычит. — И кто же та многострадальная душа, в которую ты влюблён настолько, что от отчаяния купил «Куриный бульон»? Джено испуганно распахивает глаза. — Нет у меня никого, не выдумывай! — выкрикивает он, выхватывая книгу из рук Донхёка. А этот дьяволёнок смеётся, согнувшись пополам и жмуря глаза. В такие моменты, как этот, Джено жалеет, что у него под рукой нет камеры. Он бы хотел остановить время и запечатлеть эти драгоценные секунды на плёнке, чтобы потом аккуратно вклеить фотографии в дневник и запомнить этот День. День «Я уже потерял счёт своим невысказанным «я люблю тебя», и я всё ещё люблю тебя. День «Уже прошло несколько лет», и я всё ещё хочу узнать, каковы твои губы на вкус. День «Может, не сегодня», и я никогда не смогу признаться тебе в этом. Но вместо всего невысказанного, нежного, ласкового и трепетного, вместо искренних слов и потаённых мыслей, вместо робких, но желанных поцелуев Джено лишь улыбается широко и хитро, а затем принимается щекотать Донхёка. Джено останавливается, только когда Донхёк начинает задыхаться от смеха и буквально хрипеть. Донхёк хватается за ворот его футболки, пальцами задевая чувствительную кожу шеи, между ними считанные сантиметры, и это всё похоже на романтическую сцену из какого-нибудь фильма, но… Но они же лучшие друзья, так? Поэтому Джено сжимает губы в тонкую линию и заставляет себя отстраниться от Донхёка, напоследок кинув беззлобное: — Какой же ты доставучий. Донхёк смеётся. Сердце Джено вновь пропускает удар. 18:42 — Пятница Джено нравится думать, что он умный мальчик. Во втором классе он завалил математику, но, опять же, это было всего один раз. Однако Донхёк продолжает всё время напоминать ему об этом случае. Но, к сожалению, несмотря на весь свой ум и сообразительность, Джено поразительно недогадливый. Или, как Марк любит часто повторять: — Чувак, ты реально не видишь дальше своего носа. — Чего? — Ты совсем не замечаешь, как Донхёк смотрит на тебя, да? Джено смеётся — грустно, уныло и немножко безнадёжно. Очень смешно, да. Он же всё время смотрит на Донхёка. А тот никогда не смотрит на него. Джено качает головой, подавляя тихий смешок. — Да ну тебя, не выдумывай, — говорит он. — Он никогда не смотрит и не посмотрит на меня. В этот момент Джено запинается о камень и падает. Всё происходит так быстро, что Марк не успевает схватить друга, однако Джено успевает выставить руки вперёд и подстраховаться. Морщась, он поднимается, а затем смотрит на свои руки — все в ссадинах и царапинах, разбитые в кровь. Джено оборачивается, чтобы посмотреть на Марка. Тот с причмокиванием достаёт изо рта чупа-чупс. — Знаешь, что это? — спрашивает Марк, вперив взгляд в небольшой камешек, о который запнулся Джено. — Это знак свыше: Боженька так намекает, что ты тупица. 21:17 — Пятница джено: я сегодня упал джено: лол, мои руки просто в ничто хёк: погоди хёк: ХАХАХАХАХА хёк: а кости, я надеюсь, целы? или… джено: да ну тЕбЯ джено: нет, у меня просто царапины на ладонях и куча крови, не волнуйся хёк: ладушки хёк: с нежностью целую там, где у тебя бобо ;))) хёк: ПОЦЕЛУЙЧИКИ: ОТПРАВЛЕНЫ джено: Я ТЕБЕ ЩАС ВДАРЮ джено: я бы хотел, чтобы ты целовал не только мои болячки [Не доставлено] 09:07 — Суббота Мама Джено обычно оставляет запасные ключи под дверным ковриком возле их дома, потому что так делают почти все. Так что Джено совсем не удивляется, когда Донхёк вальяжной походкой заходит в его комнату, с самодовольной улыбочкой крутя на пальце ключ с брелками. — Привет, — сонно хрипит Джено, протирая глаза ото сна. — Почему ты всегда заваливаешься сюда с ключом? Почему не кто-нибудь другой? Кто-нибудь более крутой… Скажем, грабитель или серийный убийца. — Я здесь, чтобы украсть Вас, мистер Ли, — отвечает Донхёк, улыбаясь широко и ослепительно ярко. — Давай позавтракаем! Своими искалеченными, забинтованными руками Джено режет Донхёку блинчики на маленькие кусочки. Сидящий напротив него Донхёк в ответ режет его сосиски. Джено притворяется, будто не видит, как солнечный паренёк невзначай крадёт пару кусочков с его тарелки. Джено шкрябает металлической вилкой о керамическую тарелку, и Донхёк тут же ударяет его под столом по голени. Затем они меняются тарелками и начинают завтракать. — Знаешь, я просто обожаю завтраки, — говорит Донхёк. Джено кивает. Конечно же, он знает. Знает, что любимая еда Донхёка — блинчики и яичница с тостами. Так было всегда. Конечно же, он знает. Донхёк вновь ворует очередной кусочек порезанной сосиски с тарелки Джено и хитро улыбается. — А ещё я люблю сосиски. — Тогда закажи себе отдельно, — ворчит Джено, притворяясь раздражённым. Однако это не работает, улыбка Донхёка становится лишь шире. — Разве ты не знаешь, Джено? Украденные вещи всегда лучше добытых честными путями, так сказать. Джено ухмыляется и засовывает себе в рот кусок яичницы, не желая отвечать. Донхёк всегда украдкой ворует у него разные вещи, но сам Джено никогда не делает этого, поэтому да, он не знает. В пятом классе Донхёк украл у него творческий проект прямо после того, как учительница выдала им их после проверки, потому что: «Божечки, он такой красивый, я хочу забрать его себе, я буду хранить его целую вееечность!». А ещё в этот список можно добавить спортивные шорты, которые Донхёк прихватил после занятий, а ещё сердце Джено. Ну что за мелкий воришка. 02:03 — Понедельник Джемин отправил ему ссылку на песню*, подписав: «она напоминает мне о тебе и твоей Несчастной Влюблённости в хёка :)» Джено отправляет ему в ответ: «иди нахуй». И, немного подумав, добавляет сердечко. И всё равно нажимает на загрузку песни. Видео загружается, круг посреди компьютера крутится, крутится и крутится. Дзынь! «дженооооооооооооо». Без всяких раздумий Джено открывает уведомление и читает сообщение. Он отправляет в ответ: «чего тебе?», а затем снова возвращается на Youtube. Видео загружается и: 2 часа ночи, и я всё ещё дышу, Вглядываясь в свои мысли, сплошным потоком дрейфующие под потолком хёк: я чувствую себя… очень странно хёк: джено… хёк: что делать, если ты влюблён? Я плаваю во всем, что ты сказал, Я думаю о том, чтобы с головой погрузится во всё это, Ты постоянно находишься в моей голове — абсолютно обнажённый, с душой на распашку плаваешь в моих мыслях... хёк: джено? Сердце Джено бьётся так быстро, что он даже не может сосредоточиться на песне и её тексте. В его голове — куча разных звуков, песен, мыслей, и всё это в один момент сплошным потоком обрушивается на него, буквально сбивая с ног. Всё начинается с едва слышного гула, который с каждой секундой становится всё громче и громче. Затем идут барабаны, а потом — басы. Звучит мелодия гитары, и Джено хватается за голову. Что делать, если ты влюблён? Я не знаю. Держи свою влюблённость в себе на протяжении тысяч, миллионов лет. Оставайся друзьями с объектом своей любви до конца света. В случае с Джено это работает! джено: а в кого ты влюблён? джено: забавно, что ты спрашиваешь именно меня. я же типа никогда? не был? ни в кого? влюблён, так что… хёк: тебе не надо знать Этой ночью Джено ложится спать под песню Джемина на репите, игнорируя четыре непрочитанных сообщения от Донхёка. Он бездумно пялится в потолок. Тот совсем уж старый: краска уже начала облупляться, белая штукатурка начала сходить, обнажая истинный жёлтый цвет. И по всему потолку болезненно-красным светится: «Донхёк влюблён и, очевидно, не в тебя». Он закрывает глаза. Со временем это чувство пройдёт. Должно пройти. 10:09 — Вторник Непрерывная щемящая боль в сердце так и не ушла. Она, наоборот, лишь стала сильнее. Первое, что Джено видит, едва зайдя в класс — Донхёка. Тот, прикрыв ладошкой рот, что-то нашёптывает на ухо Джемину. Он наблюдает за этой картиной секунду-две, не в силах оторвать глаз, но затем сидящий рядом с Джемином Ренджун замечает его и заставляет Джемина и Донхёка отлипнуть друг от друга. Те отстраняются, но не прекращают хихикать. Джено молча разворачивается и уходит. — Эй, Джено! — слышит он, как Донхёк зовёт его. Он не хочет оборачиваться. Действительно не хочет. Но. — И тебе привет, Донхёк, — говорит он, всё-таки резко разворачиваясь. Донхёк хмурится, подходя ближе к нему. — Похоже, кто-то встал не с той ноги сегодня, — поддразнивает Донхёк, но Джено слишком устал. Всю ночь он думал об одном. В его мыслях было лишь Донхёк, Донхёк, Донхёк. И в это время его солнечный ангел шепчет: — Похоже, этот кто-то — ты. — Донхёк, я действительно очень, — Джено на секунду замолкает, сжимая губы в тонкую линию, — Я действительно очень устал. Донхёк вновь хмурится — между его бровями появляется морщинка: — Ты заболел? Джено качает головой: — Нет, я просто… — Губы искривляются в горькой улыбке. В кого ты влюблён, Хёк? Почему ты не можешь сказать мне? — Пожалуй, я схожу к медсестре. Донхёк хватает его за запястье прежде, чем он успевает уйти. — Хочешь, я прово… — Нет, Хёк, всё хорошо. — О, — растерянно и неловко. Донхёк поглаживает его по руке и улыбается, но улыбка застывает на его губах, не достигнув глаз. — Отдыхай, Джено. — Спасибо. 12:03 — Вторник — Заболел? — Нет. Сердце разбили. Суён, школьная медсестра, сухо смеётся. — Тебе семнадцать. Кто же разбил твоё несчастное сердце? Джено садится на кровати и смотрит на Суён, которая занята тем, что выбирает конфеты со вкусом клубники из банки со сладостями. Джено здесь регулярный посетитель. Спасибо их нерадивому учителю физкультуры. — Мисс Пак, — начинает он, сминая в руках подол своей футболки. — Как бы Вы поступили, если бы человеку, которого Вы любите, уже нравился кто-то другой? — Оу, — отвечает Суён, а затем улыбается. — Любовь? Джено, это очень сильное слово. Тишина. Полная, всепоглощающая тишина. Джено двигается на кровати, и та громко скрипит, пронзая молчание. — Что ж, — говорит Суён, прежде чем повернуться и предложить Джено конфетки. Парень протягивает руку вперёд и позволяет сладостям приземлится на раскрытую ладонь. — И кто нравится Донхёку? — Не… Подождите, я же никогда не говорил о Донхёке… — Хмм, — говорит Суён. Джено чувствует, как по щекам расползается жар стыдливости. Он опускает взгляд на ярко-красные обёртки конфет и думает, что, наверное, сейчас его щёки такого же полыхающе красного цвета. — Скажем так, кабинет медсестры — это так же приют для многих разбитых сердец, — задумчиво произносит Суён, цокая языком. Она кидает взгляд на свой пюпитр — он розового цвета, такого яркого, что захватывает дух. Помолчав, Суён вновь смотрит на Джено. — Донхёк тоже тут нашёл своё пристанище. Всё внутри Джено разом переворачивается. И снова: барабаны, басы. Звучит мелодия гитары, и: — О. 01:27 — Среда хёк: я знаю, что уже поздно, но хёк: надеюсь, у тебя всё хорошо джено: да, всё в порядке. прости, я просто джено: ты слышал песню thinking bout you фрэнка оушена? джено: она напоминает мне о тебе хёк: а, это та песня, где «перед твоим приходом по моей комнате пронеслась картошка»*? хёк: да, я знаю её хёк: но почему она напоминает тебе обо мне? джено: подожди, я сейчас приду хёк: ПРЯМО СЕЙЧАС??? 01:43 — Среда — Ты идиот. Пиздец какой идиот, клянусь чёртовым… — Как насчёт того, чтобы, — Джено делает паузу, чтобы взглянуть прямо Донхёку в глаза, — помочь мне, а не просто стоять и ныть. Донхёк смотрит на Джено с высоты своего балкона и кривит лицо. Он сводит брови к переносице, хмурясь, и указательным пальчиком постукивает по подбородку. Смотрит долго, а затем загадочно хмыкает. Наблюдающий за всем этим Джено фыркает. — Не, — в конце концов отвечает Донхёк. — Ты сам затеял это дерьмо. — Как же сложно быть романтичным в наше время. Джено поднимает взгляд на Донхёка. Блять. Никто из них не пользовался этой верёвкой-канатом, после того, как им стукнуло восемь, они совершенно забыли о ней. С каждой секундой его хватка на верёвке ослабевает, и вообще-то Джено смелый и сильный парень, но когда ты вот так вот подвешен в воздухе и хватаешься за буквально трещащую по швам верёвку, и руки твои дрожат от напряжения, готовые вот-вот расцепиться — это ну такое себе. Если Донхёк не поможет ему, то Джено умрёт вполне романтичной смертью — упадёт на ложе из роз, которыми устлана земля перед домом Донхёка. — Что ты сказал? — Донхёк, я так умру. Помоги мне подняться, и дай мне, блять, высказать всё то, что я хочу тебе сказать, глядя тебе в глаза. Донхёк тяжело вздыхает и ворчит недовольно: — Ладно, — а затем уходит в свою комнату. Спустя секунду, в течение которой Донхёк так и не возвращается, Джено думает, что в конце концов действительно задушит Донхёка, если выкарабкается (буквально) из этой ситуации живым. Не то чтобы асфиксия была его кинком, но… Через несколько секунд, которые сопровождались громкими шуршащими звуками и стуком, Донхёк вновь появляется на балконе, держа в руках верёвочную лестницу, достаточно длинную, чтобы Джено мог по ней забраться к Донхёку. Джено тупо смотрит, как лестница разворачивается, и её конец ударяет парня по руке. Джено разглядывает это хитроумное изобретение человечества. — И как ты себе представляешь это? — Просто поднимись по ней ко мне, — невозмутимо провозглашает Донхёк. Джено хмурится: — Хёк… — Просто заберись по ней! Джено сжимает губы в тонкую линию, играя желваками и, собрав всю свою силу воли в кулак, поднимает свою занемевшую ногу, ставя ступню на одну из покачивающихся в воздухе верёвочных ступенек и заставляя себя подтянуться. Он всё карабкается и карабкается, до тех пор пока не доползает до балкона. Добравшись до своей цели, он улыбается Донхёку — глупо и совершенно влюблённо. — Привет. — Ты чёртов идиот. — Может быть, — отвечает он, легко пожимая плечами. Донхёк в ответ закатывает глаза. Джено, опираясь на руки, поднимается, чтобы усесться на перила. Ночной ветер ерошит его волосы. — Мне нужно сказать тебе кое-что. — Неужели это настолько важно, что тебе нужно было прийти сюда? Прямо сейчас? В ответ Джено лишь кивает. Судорожно втягивает носом ночной воздух, а затем выдыхает. Прочищает горло. А затем: — У меня не текут слёзы, но, Боже… — Боже, Джено… —… Они прямо льются ручьём, когда*… Но Джено не удаётся закончить свой монолог, потому что Донхёк в следующую секунду притягивает его к себе и целует его. Прямо в губы. Джено не может сдержаться и улыбается в поцелуй. — Джено, ты… Ты, — бормочет Донхёк, отстраняясь. Его нежно-розовые губы соблазнительно блестят в полумраке ночи. — Ты чёртов идиот. — Я люблю тебя, Донхёк, — уверенно говорит Джено, забывая о неуверенности. После сказанного у него словно камень с души падает и дышать становится легче. И хочется улыбаться как никогда широко и счастливо. — Джено! — восклицает Донхёк и сдёргивает его с перил. Они валятся на пол, руками оплетая друг друга, и впервые за долгое-долгое время Джено, а не Донхёк улыбается хитро и гордо. Сам же Донхёк весь пунцовый и смущённый до безмолвия. Он переворачивается, заставляя Джено спиной улечься на пол, и усаживается к нему на живот. — Ты не можешь вот так вот просто говорить подобное! — Тем не менее, я только что сказал это. — Ну, я имел в виду, — отвечает Донхёк, ладошкой прижимаясь к широкой груди и растопыривая пальцы, чувствуя, как под ними неровно бьётся чужое сердце. — Джено, я тоже люблю тебя, но. Тебе стоило сначала сходить со мной на свидание. Джено сосредоточенно наблюдает за своим краснеющим чудом. — То есть все наши субботние завтраки не считаются? На губах Донхёка искрится улыбка, и этот День по праву можно назвать «Я сказал тебе, что я люблю тебя (наконец-то)», и он действительно очень-очень-очень любит Донхёка. За спиной Донхёка — бездна ночи и сверкающие звёзды, но всё равно Донхёк сияет ярче всех них. Донхёк подаётся вперёд и щипает Джено за нос. — Раздражаешь, — говорит он, а затем наклоняется, чтобы поцеловать Джено снова и снова, и снова, и снова. 16:39 — Пятница Джено думает, что может целовать Донхёка хоть целую вечность: каждую секунду, каждый свой удар сердца он готов потратить на то, чтобы прикасаться к этим мягким, желанным губам своими. Ощущения от обычных поцелуев с Донхёком невозможно передать словами — это и сбитое дыхание, и дурман в голове, и желание прикасаться к Донхёку, сжимать его в своих объятиях и шептать слова любви. Он сжимает лицо Донхёка в своих ладонях, в то время как их тела сплетены на застеленной покрывалом кровати Джено. Джено склоняет голову набок, и Донхёк крепче хватается за его талию, судорожно выдыхая. Они отстраняются друг от друга, смотря друг другу в глаза и улыбаясь глупо, но совершенно влюблённо. — Итак, мой милый бойфрэнд, — произносит Донхёк, вальяжно растягивая слова, и Джено чувствует, как по его лицу расползается жар. С того самого дня, когда свершилось Великое Признание, Донхёк не перестаёт называть его так. Это мило. А ещё прямо сейчас он водит пальцами по его пояснице, рисуя на обнажённой коже невидимые закорючки. — Как долго ты был влюблён в меня? Мне нужны точные цифры. — Мы что играем в 20 вопросов? Донхёк щипает его за бок. — Ауч! Ладно-ладно… На самом деле я не знаю, — произносит Джено, прикрывая глаза и тычась носом в мягкую, нежную донхёкову щёку. Тот мягко смеётся, сладко улыбаясь. — Я просто… Не знаю, Хёк, я всегда любил тебя. — Боже мой, Ли Джено, ты не можешь просто так говорить подобные вещи. Ты что ожидаешь, что, говоря подобные вещи, ты станешь нравиться мне ещё больше? Джено улыбается, и оставляет на розовеющей щеке поцелуй. — А у меня получается? — Слишком уж хорошо.