"Эй, пай-мальчик!"

       События происходят в тот период, когда Кроули маялся в одиночестве, а Азирафаэля дернули на Небеса, чтобы сделать из него хорошего солдата небесной армии.        Как вы представляете исправительную школу для ангела? Думаю, вы могли бы предложить несколько вариантов, согласны? А теперь выбросьте из головы всю вашу человеческую шушеру. Ангелы — довольно жестокие засранцы, можете мне поверить, так что так называемое «исправление» больше похоже на изощренную пытку.        Итак, сначала вы оказываетесь в стерильном кабинете, с белыми стенами, потолком, даже полом. Уже от одной этой обстановочки вам должно стать крайне не по себе. Вы садитесь на кресло, тоже белое, похожее на кресло у стоматолога. Что-то вроде визита к врачу, когда вы точно знаете, что вам сделают больно. Очень больно. На голову вам надеваются шлем, похожий больше на круглый аквариум для золотой рыбки. А затем, начинается непосредственно исправление.        Когда-то Хастур справедливо заметил, что Кроули на Земле совсем «отуземился». Это же, можно без всяким сомнений применить и к Азирафаэлю. За эти годы, проведенные среди людей, его «ангельская» программа начала нещадно сбоить. Беспрекословно и не рассуждая выполнять приказы? Он это должен уметь, он ведь солдат. Вместо этого, нерадивый ангел стал задаваться вопросами, подвергать сомнению, критическому анализу приказы начальства.       Хотя, если задуматься, он ведь с первых дней начал косячить, достаточно вспомнить тот случай, когда отдал пламенный меч первым людям. Он ведь проявил сострадание, так несвойственное этим сухарям из небесной конторы. Со стороны добра это был, вне всякого сомнения, достойный поступок. Но разве этим бюрократам объяснишь?..        А еще, он допустил свой главный косяк. Одна недопустимая привязанность (та самая, который в данный момент в оцепенении валяется на диване в своей квартире, в обнимку с брызгалкой для комнатных растений)       Вернемся к «шлему». Это программа должна была, знаете, «ресетнуть» ангела, запустить первоначальные настройки, убрать все лишнее.        Когда Ангела привели в ту комнату два незнакомых ему молчаливых субъекта, Азирафаэль вообще смутно представлял, что с ним будет происходить. Он только надеялся, что это не будет мучительно больно. Он послушно сел в кресло, положив ноги на подставку и сложив руки на животе. Боязливо прикрыл глаза, когда на него надели шлем.        Мелькнула быстрая мысль, как бы Кроули угорал над ним, если бы увидел в таком виде. Наверняка еще пару лет всплывали бы к месту и не очень шутки про золотых рыбок. Или сиамского петушка…        Не открывая глаз, Азирафаэль хихикнул от таких мыслей.       Напряжение слегка отпустило его горло, и он осмелился все же открыть глаза. Он стоял посреди пустыни, и песок уже медленно начал его засасывать. Ну да, стереотипная пустыня, барханы, подобно морским волнам перекатываются, и песок забивается во все места. И еще солнце, оно стоит прямо над твоей головой, как надзиратель, и под его взглядом ты медленно плавишься, как кусочек масла на раскаленной сковороде.        — Ох, нет, — простонал ангел, с трудом поднимая одну ногу, пытаясь сделать шаг, — ну что за чертовщина такая?       Какие выражения ты себе позволяешь, ангел?!       Голос звучал подобно раскату грома прямо у Азирафаэля в голове. Неужели, за ним еще и наблюдали? Может, они и из передряги его вытащат, если он сам не справится? Хотя надежды на это было мало…        — Извините, пожалуйста, — поспешно выкрикнул Азирафаэль, на всякий случай оглядываясь, но рядом, разумеется, никого не было. Даже на горизонте — ни единой живой души.        — Извините, но зачем вы меня засунули в пустыню? Я ведь совсем не подходяще одет! — Крикнул Азирафаэль, замечая, что его уже поглотил песок почти до колен.       На этот раз ответа не было. Ангел недовольно подумал, что лучше бы ему помогали, а не следили за его языком. Языком… Хм, а что бы посоветовал один знакомый змей в таком случае?        Он бы сказал использовать все, что можно. Ангел вдруг тихо выругался, вспомнив, что у него как бы есть крылья. Они тут же поднялись за спиной, два сильных взмаха — и ангел уже вырвался из крепкой и смертоносной хватки песка.       — Так, замечательно, — пробормотал Азирафаэль, а затем, на него обрушилась стена ливня, бросив его порывом ветра прямо на внезапно возникшие скалы…

***

      Азирафаэль, в порванной футболке и джинсах, продрогший и промокший до нитки, сидел в темной пещере на камне. Он не знал, сколько времени продолжается испытание, но он побывал и около вулкана, вдыхая смог, и на леднике, и в тропическом лесу, и везде что-то пыталось его убить. Иногда, почти удавалось, как тому белому медведю…       Теперь он был где-то в пещере среди скал, рядом с бушующим морем. Непогода была страшная, ветер выл, как раненный зверь, порождая ужасные ассоциации.       Зачем ангелы выбрали такой способ его исправления? Очевидно показать, какое Земля плохое и нехорошее место. Отбить у ангела привязанности, эмоции, все что угодно. А может и просто наказать, без всякой особой цели, и он так и останется в этой симуляции навечно, пока у него не помутится рассудок.        Какая страшная гроза снаружи. А волны с таким оглушительным звуком разбиваются о скалы, что кажется, что небо вот вот рухнет. Стихия… страшная и непостижимая.       Он сидел и думал о Непостижимости. Если его когда-нибудь отпустят отсюда… Он обязательно вернется на Землю. Они могут сколько угодно его пугать, пытать, но он помнил, что есть еще на свете книжные магазинчики, ресторанчики, где его знают в лицо.Остались еще на свете блинчики, черт их побери… Он думал о людях, о добре и зле. О том, что люди могут делать выбор. Так почему же он не может? Если таков Божественный замысел, то он слишком, неоправданно жесток.       Хотя, если честно, жестоки сейчас ангелы, подвергая Азирафаэля таким испытаниям. Господи, и ради чего? Они могли бы его просто уничтожить, или оставить на небесах в офисе отчеты клепать.        Холодно. Ангел попытался растереть озябшие пальцы, затем согреть дыханием. Когда (если) он вернется на Землю, он разожжет камин у себя дома, сядет в уютное кресло и завернется в плед, который подарил ему Кроули года три назад на Рождество.       Кроули… Ангел слегка улыбнулся, пытаясь представить, чем занимается сейчас демон. Наверное, продолжает ходить в школу, вместе с Адамом. Демону ведь действительно нравилось в школе… Да и Азирафаэлю, что греха таить, нравилось. Он мог закрыть глаза и легко представить школьную библиотеку, как он скользит вдоль стеллажей, проводя рукой по корешкам. И руки демона, обнимающие его сзади, дыхание, обжигающее ухо…       А теперь, он даже не знает, увидит ли Кроули когда-либо. И это именно сейчас… Ведь они никому не мешали. Они просто жили, среди людей и немного как люди. Кроули был для Азирафаэля…       По щеке ангела скатилась слеза. А затем, еще одна. Мысль, что он больше никогда не увидит желтые змеиные глаза показалась ему несправедливой, в высшей степени неправильной.       Да, ангел часто вел себя как кретин. Да, он постоянно отрицал, что души не чает в этом чертовом Кроули, но сами посудите, он же…       Глупо, глупо звучат все эти доводы разума сейчас, когда он вообще непонятно где и не ясно, попадет ли на Землю. Если бы ему дали шанс: небеса, Господь, да хоть сам сатана. Азирафаэль бы разобрался. Он бы поговорил с Кроули. У них бы получилось что-то придумать, вместе…       ПРИКАЗ СВЕРХУ. ДА, ПРЯМ ОТТУДА. АНГЕЛА АЗИРАФАЭЛЯ ОТПУСТИТЬ НА ЗЕМЛЮ, НА ИСХОДНУЮ ПОЗИЦИЮ. КОНЕЦ РАСПОРЯЖЕНИЯ.       Когда Азирафаэля отключили от аппарата, он едва помнил, чему его подвергали. Странное побочное действие, но может оно и к лучшему. Неизвестно достоверно, какой эффект такая «исправляющая терапия» должна была оказать на Азирафаля, но первая определенная мысль, возникшая на краешке измученного сознания была…странно, но он просто обязан приготовить одному демону вкусный яблочный пирог.