День 8-9
23 июля 2019 г., 18:41
Весь сон был нескончаемым кошмаром. Я видел бесконечный цикл с одним и тем же содержанием: Павлов, раз за разом, убивал детей, и каждый раз, когда я терял сознание, всё начиналось заново.
***
Всё тело ныло от боли – ощущение разбитости, будто меня били несколько часов. На улице было темно, и я подумал, что проспал всего несколько часов. Я пошарил рукой по карманам, рядом, но телефона нигде не было – значит, оставил его в рюкзаке. Я спал в грязной одежде. На рукаве было тёмное пятно, которое никак не стирались – вроде кровяного, но в темноте было не разобрать. Я повернулся к стене, но чувствовал, что не смогу уснуть. В горле было очень сухо - я решил встать и пойти попить воды. Я кое-как встал, держась за спинку дивана. От движения тело ещё больше заныло, закружилась голова. Я постоял несколько секунд, пока не стало легче, и пошёл к двери. На кухне Павлов курил за столом. Мелкий огонёк сигареты освещал его лицо. - Ты куришь? - Проснулся, значит? – он убрал сигарету и затушил её в пепельницу, полную окурков, и игнорируя мой вопрос. Теперь я видел только его силуэт. – Нехорошо так думать конечно, но ты был в бреду и мы начали думать, что у тебя психика не выдержала, - я услышал, что последние слова были сказаны с теплотой. Видимо, он улыбался. Я не понимал о чём он. - Я же вроде пару часов проспал. Ты о чём? – спросил я, подойдя к окну. Тёмные силуэты панельных домов выглядели мрачно и пугающе. В голове создавался диссонанс: я всегда смотрел на дома и там были хотя бы пару окон со светом, а теперь ни одного. Все эти дома теперь смотрели на меня тысячей мёртвых чёрных глаз. - Пару часов?.. – удивлённо переспросил Павлов. - Ты проспал больше суток, несколько часов громко кричал и плакал...Ты нас очень напугал. Так как ты себя чувствуешь? - Тело ломит, - признался я. – И голова кружится. - Оно и понятно – столько спать. К утру должно пройти. В голове был какой-то туман. Я понял, что даже не знаю сколько сейчас времени. - Сколько времени? Павлов зажёг спичку и поднёс её к часам на руке: - Без трёх четыре, - сказал он. Середина ночи. Я сидел и думал как вообще мог проспать столько времени – в голове совсем не укладывалось. И тут я вспомнил, что уже проспался…***
Я проснулся от шума в коридоре: - … как ты можешь такое говорить?! - молодой голос был недоволен. Видимо, Павлов. - Я как раз говорю нормальные вещи, - сказал твёрдо другой голос – это был Майк. – Этот мелкий нас всех похоронит, понимаешь? Он орал целый час – это чудо, что никто не услышал. Ты подохнуть хочешь? Я – нет.Не будь дебилом. Я не собираюсь тебя уговаривать, но по-моему тут всем ясно, что он скоро сломается. Психика не выдержит, понимаешь? Он слабый. И я не хочу быть рядом в тот момент, - Майк сделал паузу. - Ну, так и вали, если ты не хочешь прикрывать ребёнка! – со злобой ответил Павлов. – А я не могу бросить человека, когда знаю, что он умрёт. Если ты такая сука – нам не по пути. Его злоба как будто проникла в меня. Я боялся пошевелиться. Но Майк не обращал на это внимание: - Он уже ломается... Ты сам слышал эти крики! - он резко умолк. Но после небольшой паузы продолжил: - Давай сейчас уйдём и осядем где-нибудь подальше. Еды нам хватит на целый месяц. Здесь оставаться нельзя, а нести его мы тем более не можем – это самоубийство. Ты сам видел, что мы здесь не одни. И как я понимаю – у них оружия больше, чем у нас. - Они не нападут на нас – как они вообще о нас узнают? - У нас целый час сирена орала! Как? Да любой бы уже услышал! – не выдержал Майк. – Ты сам понимаешь, что это не была защита от восставших. Это была бойня между людьми. - Там не было трупов, - возразил Павлов. - Может, это ты так думаешь. Кто знает, на что эти монстры способны. - Это так не работает, - снова возразил Павлов. - А как это работает? – перебил его Майк. – Ты знаешь? – он подождал немного. Павлов не ответил. - И никто не знает. - Я всё это понимаю, но что ты предлагаешь? Бросить ребёнка? Чем тогда мы лучше будем? Люди так не делают. Ты же тоже солдат. Наша обязанность - защищать этих детей. Любой ценой. И я не могу от этого отказаться. Майк не отвечал. - Я понимаю, что ты хочешь сказать, но я не согласен – он сильнее нас вместе взятых, - голос Павлова звучал мрачно, но спокойно, без злобы. - И это прекрасно видно по его глазам. Сейчас ему плохо – а кому не было бы плохо? Что бы с тобой случилось, если бы в пятнадцать на твоих глазах убили целую толпу детей? Ты бы выдержал? Пришёл бы и весело смеялся? Не думаю. Я не могу уснуть, понимаешь? Я убивал людей и раньше, но сейчас когда закрываю глаза – вижу эти детские лица… - голос Павлова оборвался, но через несколько секунд он повторил: - Ты не знаешь о чём говоришь. И я не могу бросить ещё одного ребёнка умирать. Майк вздохнул и с тяжестью проговорил: - И что ты предлагаешь? Сидеть здесь и ждать целую толпу? - Будем ждать сколько нужно. Ты можешь уходить и брать что угодно, а я останусь. Я уже сказал, что не могу так поступить. И лучше умру человеком, чем сбегу сукой. - Ладно. Хер с тобой, - проговорил он недовольно. - Будем ждать. Послышались шаги – они приближались к моей двери, и я отвернулся к стенке, закрыл глаза. Дверь открылась, но никто не зашёл. - Спит? – спросил Майк. - Да, - ответил Павлов и закрыл дверь.***
- Я уже просыпался, - тихо сказал я, вспомнив всё. Я подошёл к табуретке и сел за стол, обхватив голову руками и прикрывая глаза. - Сейчас? – спросил Павлов,доставая ещё одну сигарету из пачки и закуривая. Я понимал, что ему сейчас это нужно и поэтому не стал ничего говорить. - Нет. Не сейчас… Это было всего на пару минут, а потом снова уснул. - Видок у тебя не очень. Шёл бы ты ещё поспал. Утром мы выходим и тебе лучше быть отдохнувшим. В своём состоянии ты и километра не пройдёшь, - сказал Павлов и сделал глубокую затяжку. - Кто бы говорил, - сказал я, устало улыбаясь. Павлов это увидел и тоже улыбнулся. - Раз уж такие претензии, - проговорил он театрально, - тогда я тоже попробую. Других заставляю, а сам не сплю. А то будет не очень хорошо, если я посреди дороги «бах» - и усну, - он тихонько хлопнул ладонью по столу. Мы оба тихо засмеялись. - Вот только докурю. Я прекрасно понимал, что он не сможет уснуть, но оценил эту поддержку. Ему сейчас было намного хуже, чем мне, а он старается быть весёлым. - Знаешь, я вот проспал больше суток, а всё равно ещё хочу – разве такое возможно? - Я думаю, что сон - это наркотик. Просто принимая малые дозы - мы не особо чувствуем ломки и желания "ещё", понимаешь? А вот поспать бы, как ты - так сразу хочется ещё. Я улыбнулся ему в ответ, встал и пошёл в свою комнату. - Спокойной ночи, - проговорил я, уходя. - Спокойной, - ответил Павлов. Как только я лёг на кровать, мне ещё сильнее захотелось спать, и я почувствовал такую жуткую усталость, будто целый вагон разгружал. Я расслабился, и тело понесло куда-то. Куда-то в другие миры.* * *
Меня кто-то дёргал за плечо: - Костя, просыпайся… - сказал Павлов. Я нехотя открыл глаза и перевернулся. Сквозь раскрытые шторы проникал утренний свет. Спать хотелось жутко. Павлов сидел рядом на диване. - Спящая красавица... – усмехнулся он. - Вставай, мы через полчаса выходим. Собирай свои вещи. - Все? – спросил я тихим, слабым голосом. – Мы насовсем уходим? - Да, - ответил Павлов и посмотрел в окно. - Л-ладно, сейчас... Я закрыл глаза и только начал проваливаться в сон, как Павлов снова дёрнул меня за плечо: - Не спи. Я вздохнул, собрался с силами и сел. Глаза болели от света. - Ладно, я тебя оставлю. Мне ещё свои вещи собрать надо, - сказал Павлов, вставая. - Встречаемся у входа, да? – спросил я, поворачиваясь и ставя ноги на пол. - Да, - ответил Павлов и вышел. Я сильно зевнул, потянулся и начал собирать вещи. Вещей было немного. И, по сути, всё давно было собрано. Я подумал ещё взять пару вещей из комнаты, но вспомнил, что это чьи-то вещи и ничего не взял - так делать нельзя. Вдруг они вернутся? Мы и так ели их еду, спали на их кроватях. «Они никогда не вернутся», - пронеслось в голове. От этой мысли у меня пронёсся неприятный холодок, но я постарался откинуть её, закрывая рюкзак. Через пару минут в комнату зашёл Павлов: - Собрался уже? Как себя чувствуешь? - он сел на диван, в то время, как я сидел на ковре, обнимая колени и смотрел в окно. - Поспал хорошо и чувствую себя уже посвежее. А ты как? - Ну, - вздохнул он, и устало добавил: - Я пару часов смог поспать. Я чувствовал, что нужно что-то сказать. Но слова не шли. Я никогда не успокаивал людей. Но сказать что-то действительно было нужно. Я собрался с силами. - Это не твоя вина. Ты всё сделал правильно, - я сел рядом и неловко положил ему руку на плечо. - Спасибо, - грустно улыбнулся Павлов. - Ты не должен был этого видеть... Мы с Павловым молчали. Я не знал что говорить. - И всё это из-за одного вируса... – вдруг сказал Павлов. - Подумать страшно, насколько хрупки люди и насколько сильна природа, - он посмотрел на наручные часы: - Ладно, нам пора. Пойдём. Я посмотрел на Павлова и подождал пока он выйдет из комнаты. После этого встал и пошёл к входной двери. Возле неё уже стояли Максим и Майк. Возле Максима стояла большая дорожная сумка. Они спорили: - Нахера она тебе надо? – Майк был раздражён. – Оставь здесь её, не еби мозг. Ты её нести будешь? Через весь город? В этом момент Павлов спускался по лестнице. - Буду! Почему нет? Почему я должен оставлять свои, - Максим сделал акцент на это слово, - вещи? Это моё! - Максим ногой отодвинул сумку за себя. - Убери её нахер, - тихо проговорил Майк. - Никто с ней таскаться не будет. Я своей шкурой ради тебя не буду рисковать. Сможешь с ней пробегать целый день? Вряд ли. Поэтому будь умным мальчиком и оставь её где-нибудь здесь. - Тем более, это не твои вещи, - сказал Павлов. - Это мои, - Максим снова сделал упор на это слово, - вещи! Почему я должен их оставлять? – он повернулся ко мне. - Пусть этот дебил оставит свой рюкзак – ему всё равно он не нужен, - Максим посмотрел на меня так, будто это я был виноват. Я отвернулся. - М-да уж... - Павлов закрыл лицо рукой, подойдя к Максиму. – Всё. Мне это надоело, - он толкнул Максима в сторону, взял сумку. Максим быстро повернулся. - Э, это моё! – он взялся за другую шлейку. У них началась борьба. – Отвали, сука! Павлов ничего не ответил. Он потянул сумку, сурово глядя на Максима. Майк всё разрешил: он просто ударил сзади Максима по спине, от чего тот разжал руку, отшатнулся к стене и схватился за бок. Павлов поставил сумку и раскрыл: внутри была одежда, журналы, пара наручных часов и украшения. - Да у нас тут вор завёлся, - тихо, с мрачной серьёзностью, проговорил Павлов. - Тебе это надо? - он перебирал вещи. – И вот ради этого ты нас подставить решил? Одних обворовал, других подставил – нехорошо. - Я никого не обворовал! Ты сам-то веришь, что они придут? – спросил Максим, прислонившись к стене. Он говорил это с вызовом и какой-то отчаянной гордостью. – Эти люди сдохли уже. Им это не нужно. - А тебе нужно? – спросил Павлов. - А чем ты лучше? Чем вы все лучше? – неожиданно спросил Максим, оглядывая всех. – Мы все жрали их хавчик, брали их вещи, спали в их кроватях. Что-то я не видел, чтобы кто-то мучился от совести. Или у нас стандарты такие, двойные? А как срать ходить на нижний этаж, в ванну – это тоже, значит, не страшно, когда хозяева придут? – он рассмеялся. – Не хотел бы я прийти домой после апокалипсиса и увидеть в своей квартире ванну говна. - Это другое, - сказал Павлов. - Мне это кино уже надоело, - хрипло сказал Майк. После этих слов послышался щелчок – он взвёл курок пистолета прямо у головы Максима. – Мне похер на твои размышления и кто тут прав. Поэтому, съебал отсюда живо! У тебя минута. Отсчёт пошёл. Я испугался и отошёл в сторону, поближе к Павлову. Я заметил, как вся гордость у Максима в миг превратилась в животный страх: - Ты уже совсем с ума сошёл? – спросил он дрожащим голосом и с надеждой посмотрел на нас: - Скажите ему… Я посмотрел на Павлова – он всё так же сурово смотрел на Максима. - Ну и пошли вы! – выпалил он. - Без вас даже лучше! Чао! Он прошёл мимо сумки и вышел за дверь, сказав еле слышно: «Псих». Я с минуту простоял в шоке. Майк молча убрал пистолет и надел рюкзак. Только до меня дошло, что Максим ушёл, я посмотрел на Павлова, но тут дверь открылась, в неё вбежал Максим и сразу же захлопнул, прижавшись к двери. Он был испуган ещё сильнее, чем когда уходил. - Что такое? - спросил Павлов – его лицо стало взволнованным. - Т-там... – сказал Максим, задыхаясь и сползая по двери на пол. - Там восставшие... много. - Я тебе говорил, - сказал Майк, подходя к двери. - Надо было бросить этого мальчишку и идти вчера. - Майк повернулся ко мне. – Теперь из-за него мы все сдохнем. Мне стало страшно и тяжело. "А ведь это действительно моя вина, - подумал я. - Что делать? Может мне... уйти? И тогда все будут спасены… Если моя вина – мне и исправлять". Слёзы прокатились по лицу, в груди что-то больно сжалось. Я подошёл к двери, но тут меня за руку схватил Павлов. - Ты дурак что ли?! – выпалил он. - Пусти! – крикнул я, выдёргивая руку. – Это я виноват! Я хочу исправить положение! Пусти меня! Я попытался пройти к двери, но Павлов схватил меня за плечо и дал сильную пощёчину: - Не неси херню, ясно? Успокойся! Мы все выберемся. Понял? Я посмотрел на него со слезами. - Из-за меня вы умрёте! Дай мне выйти! Павлов дал мне ещё одну пощёчину. - Да дай ты ему выйти, - сказал Майк. Павлов быстро повернулся к Майку и выпалил: - Я не с тобой разговариваю! - после этого повернулся ко мне. – Успокойся. Ты же мужчина, а не сопливый ребёнок. Твоя смерть никого не спасёт, а вот если ты выживешь, то спасёшь не одного человека. Я сомневался в словах Павлова, ведь из-за меня сейчас всё это происходило. На несколько секунд во мне загорелась борьба. Павлов увидел, что я успокоился и повернулся к Максиму. - Где ты видел восставших? - Павлов поднял его. - На лестнице... внизу... На втором этаже, вроде бы, - я видел, как ему было страшно. Этот страх проникал в меня и парализовал. Павлов задумался на несколько секунд. - Только через пожарку, - сказал Майк. - Да, - сказал Павлов. - Идём через пожарную лестницу в конце коридора. 2 этажа… время ещё должно быть. Павлов открыл дверь, посмотрел в коридор: - Чисто, - сказал он шёпотом и так же шёпотом добавил: – Вперёд, вперёд! Я вытер слёзы и побежал к концу коридора. Я слышал, как восставшие мычали и кричали с нижних этажей. Ладошки потели, было жарко и страшно. По звукам их было действительно много. С каждой секундой они были всё ближе. У самого окна я заметил, что Максима нет. - А где Максим? - спросил я у Павлова. - А он разве не первый был? - Нет. Я первый бежал. Я подумал побежать обратно, но Павлов толкнул меня к окну и побежал сам. В этот момент в коридор зашёл первый восставший. Майк полез первым, а я стоял у окна. Я не решался идти без Павлова, но и вернуться боялся. Восставшие начали входить толпой. Среди них вырвался бегун и помчался ко мне. - Павлов!! – я перекинул ногу через подоконник и схватился рукой за металлическую лестницу. Бегун пробежал мимо нашей квартиры – он бежал ко мне. Я быстро вытянул вторую ногу и вылез на лестницу. Бегун прыгнул в окно, схватился за мою куртку, но не удержался и полетел вниз. Я посмотрел через окно в коридор и увидел Павлова, который бежал за Максимом, стреляя назад на бегу. - Бежим, бежим!! Скорее! Вниз! – кричал Павлов. Я полез вниз. Вскоре вылез Максим. Он не сразу решился. - Да лезь давай! – крикнул Павлов из коридора, продолжая стрелять. Максим аккуратно вылез из окна, схватился за лестницу. После этого появился Павлов. Через несколько секунд из окна вытянулись восставшие. Несколько, перегнувшись через подоконник, вываливались в окно и падали, разбиваясь на асфальте. Мне было страшно, но я старался не обращать внимание на страх. Пальцы дрожали, я кое-как держался мокрыми от пота ладошками. Но я думал лишь о спасении. Я спрыгнул на землю и почувствовал облегчение. Никогда ещё так не радовался земле. Возле лестницы пару восставших мычали и тянули к нам свои тёмно-синие руки. Их внутренности были сплошной кашей. Майк отошёл к углу дома. Спустившись, Павлов подошёл к восставшим – я резко отвернулся и пошёл к Майку. Но по прекратившемуся мычанию было понятно что он убил их. Или освободил. - Что будем делать? – спросил Павлов, подходя к углу дома. – У кого-нибудь есть предложения? - Пойдём ко мне, - сказал я, пнув камешек ботинком. - Отсюда ведь недалеко. Как раз к вечеру и дойдём. - Неплохая идея, - Павлов улыбнулся мне. Он повернулся к Майку. - Мне всё равно где ноги кинуть, - ответил он. - А ты? – спросил Павлов Максима, который всё это время смотрел на кучу восставших. - Я? – спросил он каким-то непривычным мне голосом: тихим, испуганным. – Я… мне всё равно. - Так ты с нами пойдёшь? – спросил Павлов. Я увидел, что он смотрел на Максима волнующимся взглядом. Максим несколько секунд не отвечал. - Я? Да… - ответил он. - Думаю, тут всё понятно, - Павлов повернулся ко мне: - Так, куда нам идти? - Помнишь школу, откуда эвакуация происходила? – после этих слов я на секунду задумался, что хоть и прошло всего пару недель, а ощущение было, будто месяцы. - Я многих людей эвакуировал, - задумчиво произнёс Павлов. – Двадцать шестая, вроде? - Да, она, - кивнул я. – Знаешь где это? - Примерно представляю, - ответил Павлов, поправляя рюкзак. - Идём! Павлов пошёл вперёд и жестом приказал идти за ним. За углом дома оказалась заправка. - Проверим? – спросил Майк. - Надо бы, мы ничего не успели взять, - ответил Павлов. – Пойдём. Я старался идти наравне с ними. Максим шёл сзади. У него был какой-то жуткий вид: постоянно бегали глаза, всё время озирался и перестал приставать ко мне. На улице восставших не было. Мы быстрым шагом дошли до стены заправки и Павлов остановился,проговаривая план: - Мы с Майком пойдём вперёд, а вы стойте здесь. Если что - тихо идите к главному входу. Но только не шумите. Как только я буду уверен, что внутри безопасно – подам знак, - мы с Максимом кивнули. - Хватит болтать. Идём, пока безопасно, - сказал Майк. И они оба пошли к двери. Через несколько секунд я услышал шум возни, треск, а затем щелчок и лёгкий звон колокольчиков, что висели часто над входом в магазины. Я заглянул за угол и увидел закрывающуюся за Майком дверь. Когда я смотрел на Максима, меня так пугало его поведение, что становилось даже жалко его, но не настолько, чтобы я забыл годы его издёвок. Он не обращал на меня внимания и бешено озираться. Мы простояли несколько минут. Павлов не появлялся. Мне надоело ждать, и я захотел подойти ближе. - Эй, - сказал испуганно Максим, - ты куда? - Надоело здесь ждать. Пойду к ним. - Не оставляй меня, - сказал Максим, хватая меня за рукав. – А вдруг появятся эти? Больше в нём не было той заносчивости и самоуверенности. И я не понимал почему. - Я не хочу здесь стоять, - сказал я, вырывая руку. И тихо недовольно добавил: - Можешь пойти со мной, если хочешь. - Пожалуйста, давай подождём здесь, - жалобно сказал Максим. - Нет, - ответил я и пошёл к входу. «Может ли исправиться человек, который годами издевался над другими ради самоудовлетворения? – думал я на ходу. – Можно ли давать им шанс?». «Нет», - я сначала ужаснулся ответа. Раньше я считал что любой человек может заслужить прощения. Но теперь мне кажется, что люди вряд ли могут так кардинально меняться. Мама мне говорила, что бывают случаи, когда человек меняется после каких-то серьёзных событий в жизни, но я в это не верю. Максим – точно не тот случай. Над нами пролетело несколько ворон, и противное карканье разрезало пространство.Меня всегда пугали вороны. Мне казалось, будто в них есть что-то тёмное, зловещее. Асфальт под ногами шуршал листьями. На деревьях ещё кое-где остались листья, но большинство уже подготовилось к зиме, сбросив с себя покров жизни. И среди них, словно серые грибы, торчали мёртвые многоэтажки. Когда я почти дошёл до входа, вышел Павлов: - Что-то случилось? – спросил он, слегка испуганно. - Нет, - ответил я. – Просто не хотел ждать. - Мы же договорились, - начал Павлов, но не продолжил. – Ладно. Неважно. Давай договоримся сейчас точно, что ты будешь делать как мы договорились. - Но я тоже хочу быть полезным, - сказал я и, быстро глянув назад на Максима, добавил: – А не стоять здесь. - Костя, пообещай, - настоял Павлов, слегка схватив меня за плечи. Я посмотрел на его серьёзное лицо и понял, что выгляжу сейчас ребёнком. Я ведь прекрасно понимал о чём он. И даже бы не ушёл. Просто я не хотел оставаться с Максимом. Но сейчас я этого сказать не мог. - Ладно, - ответил я. - Вот и хорошо. Ты пообещал, - подчеркнул Павлов. –Тут небольшой магазинчик есть. Берём по минимуму: еда, вода, батарейки. Мы с Майком будем внутри, там дверь закрытая – может будет что-то полезное внутри. Павлов вошёл первым, зашёл за прилавок и вошёл в дверь к служебным помещениям. Мы с Максимом подошли к прилавку. Максим ничего не говорил, но я заметил что он пошёл к другой части прилавка и тоже искал. На стеллажах лежали чипсы, батончики, жвачки, сигареты – вся та ерунда, что человеку может понадобиться в дороге. Я взял несколько батончиков, один сразу съел. На упаковке были нарисованы кокосы. Уложив всё аккуратно, я подошёл к Максиму. Он пытался уложить ещё одну пачку чипсов в уже полный рюкзак. - Не получится, - сказал я. - Знаю. А у тебя место есть? - Нет, - соврал я. На самом деле у меня было место, но я просто не хотел ему помогать. «Зачем же тогда спросил?» - пронеслось в голове. «Из вежливости», - ответил сам себе. - А ты что нашёл? – спросил он. - Батарейки и шоколадные батончики, - ответил я и перелез через прилавок к крутящейся стойке, где стояли журналы. - Батарейки нам понадобятся, - сказал Павлов, выходя из двери. - А у вас что? – спросил я. - Ничего полезного, - ответил он и посмотрел на часы: - Ого, почти два часа. Надо идти. Павлов прошёл к стойке и перелез через неё, пошёл к выходу. За ним был Майк. Они шли впереди, Максим снова был позади. Через час мы уже шли через мою школу. Начинало темнеть. На тёмно-сером небе не было ни капли просвета. Под ногами был всё тот же потрескавшийся асфальт, который хотели заменить ещё три года назад. Было странное чувство, когда я смотрел на здание школы. Сейчас это была просто тусклая оболочка, в которой не было жизни как раньше. Но всё равно казалось, будто сделаешь шаг внутри, и окажешься в той жизни: с мамой, братом, бабушкой, дурацкими новостями, без кровожадных монстров. После этого я посмотрел на Максима и вспомнил одиночество, издёвки, войны… «Может тот мир был не так хорош? Может этот ад даже лучше?» - подумал я. - Хорошее время было, да? - Максим смотрел на школу задумчиво. - Ага, - буркнул я, стараясь больше не смотреть на школу. - Куда дальше? - спросил Павлов, когда мы перемахнули через забор. - Вон в том доме я и живу, - ответил я, указывая на серый дом возле школы, который так же выглядывал из-за голых крон деревьев. - Тогда идём. Где-то в деревьях снова каркнула ворона. Слышалось хлопанье крыльев, завывал ветер. Я посмотрел наверх, но ничего не увидел. Было холодно и страшно. Я увидел за домами нескольких бегунов, которые перебирали с ног на руки. Но они были далеко и не могли нас учуять – по крайней мере, мне так казалось. Дверь подъезда была открыта. Павлов и Майк включили фонарики: - Идите за нами, - сказал шёпотом Павлов, доставая нож, и вошёл внутрь. Моя квартира была так близко. Я едва сдерживался чтобы не побежать. Из почтовых ящиков у лифта торчали уведомления, на полу лежали небольшие листы с рекламой. Мы прошли этаж за этажом. Тихо и аккуратно. Никого не было. Ни людей, ни восставших. На шестом этаже я подбежал и открыл дверь ключами которые заранее достал. - Мама! Мама! - звал я, осматривая комнату за комнатой. Но квартира была пустая. Павлов говорил, конечно, что их эвакуировали, да и я сам знал, но всё-таки внутри сохранялась какая-то надежда. В комнатах были разбросаны вещи. На полу были какие-то бутылки, в комнате бабушки стояла полусобранная сумка. - Похоже,твои родные в спешке собирались, - подметил Павлов, закрывая входную дверь.Он подошёл в комнату и встал рядом. –Не переживай. Помнишь, мы уже говорили об этом: значит, они в Кантере. Не отчаивайся. - А я и не отчаиваюсь, - ответил я, но внутри всё равно было паршиво. - Вот и молодец, - сказал Павлов как-то не весело. Он положил мне руку на плечо, открыл рот чтобы ещё что-то сказать, но видимо передумал и просто похлопал меня по плечу. – Иди отдохни. Ты устал. - Сколько мы здесь будем? – спросил Майк из коридора. - Останемся на ночь тут, а там посмотрим. Все устали. Давай завтра будем думать, а сегодня отдохнём, - сказал устало Павлов. – Костя, а где можно лечь? - Да где хотите, - ответил я устало, выходя из бабушкиной комнаты. Максим стоял у входа.Я пошёл в свою комнату. Павлов с Майком остались в комнате бабушки. Там была широкая кровать и диван, на котором спала мама. Максим лёг в комнате моего брата. Возвращение домой было тяжёлым. Без мамы, брата, бабушки - это место было каким-то серым, безжизненным. Я смотрел на эту квартиру, так хорошо знакомую с детства, и в груди с болью что-то сжималось. Всё было одновременно таким знакомым и чужим. - Чёрт... – тихо сказал я, когда лёг на кровать. Я начал задыхаться. Было тяжело и больно. - Мама... где же... ты? – говорил я, захлёбываясь слезами. Чувства, что я прятал в себе эти дни, вдруг вырвались,и я вспомнил одну неприятную вещь из детства, когда испытал такую же боль. Мне стало ещё хуже. Я схватил подушку и прижался к ней, чтобы никто не услышал. Когда я успокоился, на улице уже было темно. Я поднялся с мокрой подушки, слабой рукой нащупал телефон в кармане и достал его. Он был почти разряжен. - Блин... «Думаю, до завтра протянет, а днём заряжу», - подумал я. На экране было "23:10". Я решил что уже поздно и надо ложиться спать. Неизвестно ещё пойдём мы завтра или нет. Но на всякий случай надо быть в лучшей форме. Положив телефон обратно в карман, я встал и снял свою грязную одежду, убрал покрывало и лёг в кровать, которая, как мне казалось, была совсем чужой. Это уже была не моя, добрая и светлая, квартира.
