это всего лишь дождь.

Мне не хватит слов, чтобы собрать все детали, Мне не хватит времени, чтобы тебя простить, Это враньё, как бы высоко мы не летали, Если мы ищем подходящий момент отпустить.

***

Уилл не помнит точно, когда это началось. Это произошло внезапно, ударило осознанием резко, заставило широко распахнуть глаза и в панике отдёрнуть руку, отмахиваясь от Майка тем, что он, якобы, задумался. Просто в один момент Уилл понял, что ему больно улыбаться. Тогда он был маленьким, всё ограничивалось взглядом в глаза и доброй-доброй улыбкой. Улыбкой Майка, которой всегда хотелось верить. Хотелось верить и любитьлюбитьлюбить эту улыбку. Уилл не очень хорошо помнит отца, да и то, каков он в общении, но он точно помнит, как его называли педиком. Он много раз спрашивал у Джонатана, что это значит, но в ответ получал что-то типа "да ладно, забей, ты всё равно не такой" или "он шутит, я знаю, что никакой ты не педик" вместо нормального объяснения. Потом он всё же понял и посмеялся. Ну, Джонатан был, конечно, прав, да. Сейчас отец уже с ними не живёт, поэтому можно и вовсе не думать об этом. На одиннадцатый день рождения лучший друг Уилла, Майк, подарил ему какой-то навороченный вертолёт, который нужно было самостоятельно собрать по инструкции. Подарок так понравился имениннику, что он сразу заключил Уилера в объятья и... и всё. Видимо, он так заобнимал друга, что тот сам отстранился от него спустя долгие две минуты. Уилл чуть не умер со стыда, но все сделали вид, будто в этом нет ничего такого. В этом и не было ничего такого, да. Тогда Байерс понял, что телесные контакты — та ещё фигня. Потом появилась Оди, которая, в общем, ничего плохого Уиллу не сделала, даже наоборот, сделала много чего хорошего, но смотреть на неё без какой-то непонятной и дурацкой обиды было невозможно. Уилл не раз одёргивал себя, когда хотел съязвить новой подруге. Но она всё же была его подругой, ничего плохого она ему не сделала, а нехорошие мысли на этот счёт можно было подавить. После операции по спасению жизни Уилла Байерса в компанию начала вливаться Макс. Уилл видел, как недобро Майк на неё смотрел, поэтому перспектива нового члена их клуба его не устраивала. Но время шло, и в один прекрасный день Джойс сказала, что, вообще-то, неплохо было бы найти себе девчонку. Конечно, это было в шуточной форме, но Уиллу всё равно стало дурно. Уилл уже давно не чувствовал себя хорошо. Тогда он подумал, а почему бы и не посмотреть на Макс как на девчонку? Джонатан тоже частенько шутил по поводу того, что у Уилла нет отношений, но, эй, ему ещё слишком рано заводить настоящие отношения, не так ли? Ему это просто не нужно, а если бы было нужно, он бы их завёл. Один раз Уилл попробовал улыбнуться Макс на перемене. Получилось у него не очень, но Макс, вроде бы, улыбнулась в ответ... А потом Уилл обернулся и увидел Лукаса. Лукаса, которому улыбалась Макс на самом деле. Почему-то он не расстроился. Совсем нет, он даже выдохнул с облегчением. В конце концов, Уилл был очень хорошим другом для всех, и чувства друзей ему были важнее чувств собственных, так что мешать Лукасу и Макс никто не собирался. Несмотря на это, у него ещё был лучший друг, Майк, который может заменить хоть сто девчонок. — Зачем вообще нужны отношения? — спросил как-то Уилл у своего брата. — Ну, знаешь, — тот потрепал малого по волосам. — Я думаю, когда ты влюбишься, ты сам найдёшь ответ на этот вопрос. Уилл совсем не понял смысла этой фразы. Казалось, Джонатан и сам не понимал. Не понимал и не знал, поэтому сказал какую-то ерунду, чтобы отделаться от него. Уилл определённо не чувствовал себя хорошо. Когда Майк объявил всем, что они с Оди встречаются, Уилл расплакался. Не при друзьях, конечно. Он просто вышел во двор, не замечая крики Джойс о том, что там дождь, и расплакался. Теперь не было Майка и Уилла. Теперь были Майк и Оди. И Уилл. Отдельно от них. Он знал, что всё к этому ведёт. Майк начал отдаляться ещё тогда, когда Оди появилась. А ещё они вместе танцевали на школьном балу... И Уилл, вот хоть убейте, не понимал, почему Майк танцевал с Оди, а не с ним. Они же друзья. Что в этом такого? Когда Майк выбежал за ним, Уилл попытался улыбаться. Он честно попытался, но было больно просто растянуть губы в улыбке, так что эти попытки он прекратил. — Ты что, плачешь? — Майк даже на метр к Уиллу не подошёл. Остановился под крышей дома, чтобы не намокнуть. (Давайте согласимся с тем, что если бы на месте Уилла был Майк, а на месте Майка Уилл, то Уилл побежал бы к нему не только под дождём, да он ради него море бы переплыл, под пулями прополз, но к Майку бы подошёл, и, возможно, обнял бы). Но на месте Майка был Майк, и Уилл действительно не понимал, почему он заботится о чувствах других, а другие о его чувствах заботиться совершенно не хотят. — Нет. Это всего лишь дождь. Потом они сидели в школьной столовой, и когда Дастин на полном серьёзне сказал, что ему нравятся кроссовки того парня из старшего класса, да и сам этот парень, Макс, которая уже была членом их компании, возмущённо воскликнула "ты что, гей?!". Дастин на это почему-то очень бурно отнекиваться начал, будто это было действительно чем-то ужасным, а Лукас смеялся, и Уилл думал, что если бы Майк был тут, он бы вступился за Дастина, но Майка тут не было, он был с Оди, своей новой девушкой, и Уиллу почему-то стало обидно, не потому что Макс сказала то, что сказала, с таким возмущением, а потому что Майк был не с ним сейчас. И вообще, если считать, сколько раз Майк разговаривал с ним за последний месяц, то хватит и пяти пальцев на руке. — Ты хорошо себя чувствуешь, дорогой? — взволнованно спрашивает Джойс, прикладывая руку ко лбу сына, чтобы проверить, есть ли у того температура. — Да, — говорит Уилл. Но на самом деле Уилл давно не чувствовал себя хорошо. Знать это кому-то ещё было не обязательно. Когда Дастин вернулся из своего лагеря, Уилл пошёл устраивать ему сюрприз вместе с друзьями. Дастин был очень интересным парнем, и когда он показывал Уиллу, Майку и Оди свои новые изобретения, Уилл правда рассматривал их с удивлением и восторгом. Но продлилось это недолго, так как Уилер и Одиннадцать совсем не интересовались этим, не боясь показывать свою скуку. И Уилл, вместо того чтобы радоваться за Дастина и его изобретения, думал о том, как же Майк плохо поступает сейчас, хоть и мысленно его выгораживал. Затем Дастин заикнулся про свою девушку. Все, конечно, этому удивились, и когда ребята бежали на холм, чтобы пообщаться с так называемой Сьюзи, Уилл думал, что один остался без девочки. Лукас встречался с Макс, Майк с Оди, так что Дастин и Уилл обычно были, как называл их сам Дастин, братьями по несчастью. А теперь получалось так, что Уилл один остался без пары. Спасло только то, что Сьюзи жила далеко, так что Дастин, в отличии от Майка и Лукаса, не будет проводить с девчонкой так много времени. В последний месяц Уилл слишком часто оставался один, так что сейчас он рассчитывал на то, что будет гулять с Дастином. Они поднимались на холм, и всё было хорошо, но потом Майк и Оди ушли, так что у Уилла что-то противно щёлкнуло в груди. А ещё теневой монстр дал о себе знать, но это было не так важно, и Уилл очень уважал чувства друзей, поэтому понимал, что, если расскажет всем сейчас, то общение Дастина и Сьюзи сорвётся, а этого он не хотел. Дастин приехал только сегодня, но Уилл видел, что Макс и Лукас совершенно не интересуются его делами и, когда у Дастина в сотый раз не получилось связаться с Сьюзи, просто сказали, что не верят ему. Уилл аж воздухом подавился. Он, конечно, Дастину верил, и уходить сейчас не хотел, но уже темнело, а Джойс могла поднять на уши весь город, если её сын не вернётся домой в нужное время, поэтому Уилл просто кинул на друга сочувствующий взгляд. Потом его долго мучила совесть, так как нужно было сказать ему, что он верит, объяснить, что ему надо домой, спросить, покажет ли он свои изобретения завтра... Это был первый раз, когда Уилл считал себя нехорошим другом. А потом... — Я не виноват в том, что тебе не нравятся девочки! Раз. Два. Три. Уилл хочет вздохнуть, но у него не получается. Его друзья не хотят играть с ним в их раньше любимую игру, предпочитая обсудить этих дурацких девчонок, поэтому Уилл убегает из дома Уилеров, и едет прямо к его любимому домику, а потом ломает его, и плачет, плачет, потому что всё наконец-то стало понятно, потому что это всё изначально было ужасно глупо, глупо и неправильно, и Уилл такой дурак. И он понял, понял слова Джонатана о том, что такое любовь, он понял, что любовь — это боль, и он буквально ревёт, чуть не воет от боли, и он не понимает, почему всё это дерьмо происходит именно с ним, он вообще уже мало чего понимает, да он и не хочет понимать, потому что сейчас ему тошно от себя, ему больно и противно, и он хочет стереть себя с этой планеты, и он думает, что, возможно, было бы лучше, если бы теневой монстр убил его, и тогда жить было бы проще, потому что ничего, кроме того, чтобы приносить проблемы другим и себе он не делает. А потом приезжает Майк, чуть дальше с велосипеда соскакивает Лукас и неуклюже топчется (Уилл уверен, что Майк чуть ли не заставил его выйти из дома), и Уилл понимает, что и он, и его идеальный Майк просто отвратительные друзья, так как они буквально забыли про Дастина, и его нет сейчас с ними, а хотя Уилл хотел позвать его на холм, чтобы попробовать поговорить с Сьюзи опять, но... Он видит Майка, и, сквозь боль, растягивает губы в широкой улыбке, мол, всё в порядке, хотя на самом деле ничего не в порядке, и все раны на губах сразу начинают кровоточить. — Уилл, что случилось? — Майк выглядит обеспокоенным. — Ты что, плачешь? Да ничего, ничего, ничего, ничего, ничего не случилось. Всё идеально, всё очень хорошо, с чего Майк вообще взял, что что-то случилось, непонятно, и Уилл хочет сказать ему обо всём этом, но загораживает собой обломки домика и выдаёт только: — Нет, это всего лишь дождь. Потом Уилл впервые в жизни пробует курить, но у него не получается, и он начинает жутко кашлять. После трёх попыток он отбрасывает эту затею, пытаясь не задохнуться от ужасного дыма, который слишком сильно впивается в горло, и на глаза опять наворачиваются слёзы, и Уилл топчет сигарету ногами, а в голове крутится это Майкмайкмайкмайкмайк и у него опять истерика, ему бы сейчас рвать волосы на голове от безысходности, но он пытается улыбнуться, у него опять не получается и становится только хуже. Джойс удивлённо вскидывает брови и спрашивает, почему так воняет сигаретами, но Уилл говорит, что какие-то старшеклассники курили рядом с магазином, поэтому одежда дымом и провоняла, и ему конечно верят, потому что он хороший мальчик. Теневой монстр возвращается снова и Уилл действительно размышляет, нужно ли вновь его спасать, потому что смысла никакого в этом он не видит, потому что его уже не спасти, но Оди всё равно очень смело сражается против всего этого, Уилл не знает точно, против чего, но Оди сражается и побеждает. Брат Макс погибает и Уиллу, конечно, ужасно больно тоже, хоть он и не любил Билли, тот не был хорошим человеком, но это, как-никак, её брат и Уиллу совсем не наплевать на её чувства. Одиннадцать падает во время битвы, и Уилл бежит к Майку, а Майк — к Одиннадцать, и Уилл останавливается на полпути, понимая, что от тупости ситуации можно смеяться, но ему всё ещё больно улыбнуться, а потом Оди теряет своего почти отца, Джима Хоппера, а ещё теряет свои силы, и Уилл был бы рад наплевать на всё это, но он не может, потому что Оди — подруга, а он очень любит своих друзей, и ему приходится в который раз задвинуть свои переживания на задний план и побыть с друзьями, чтобы разделить их боль. Он всегда знал, что друзья не сделали бы так для него, потому что, ну, они никогда так для него не делали, только Майк, но это было очень давно, а сейчас у него есть девушка, и как раньше уже не будет, и Уилла будто под рёбра ударили, причём не слабо. Когда Джойс говорит, что они переезжают, у Уилла останавливается сердце. На пару секунд, конечно, после чего делает пару ударов и начинает биться в прежнем ритме, но Уиллу и этого хватает. И то, что он долгое время был одержим каким-то монстром, и то, что он недавно с этим монстром сражался, и то, что он раскрыл секрет русских, и то, что он случайно влюбился в своего лучшего друга, который, на минуту, был к тому же и полностью гетеро — всё это просто растворилось в воздухе, потому что сейчас он должен был уехать из своего родного города, бросить своих друзей и своего Майка, и он... он правда старался не плакать. У него ничего не получилось, и ему было стыдно, и ещё он был взрослым, а на него смотрели Оди, мама и Джонатан, и Одиннадцать обняла его, и она тоже плакала, а Уилл обнял её в ответ, потому что он никогда не ненавидел её, она была его подругой, и Уилл любил Оди, и даже их отношения с Майком не могли испортить эту дружбу, так как Уилл знал, что Оди счастлива с ним, Майк тоже был счастлив, и это единственная причина, по которой Уилл ещё не вскрыл себе вены. Уилл наплевал на свою боль в уже, наверное, тысячный раз. Он даже представить не мог, насколько Майку будет больно терять свою девушку и друга (уже не лучшего, потому что Оди заняла это место, но никто на неё, конечно же, не злился). Уиллу тоже было больно, да. Но чувства друзей его беспокоили больше, чем собственные. Когда они прощались, Уилл первый потянулся к Майку с объятиями. Больше они никогда не увидятся друг с другом, и хоть Уилеры звали их к себе на праздники, Уилл прекрасно понимал, что в Хокинс он больше не вернётся. Просто не сможет. — Что, опять всего лишь дождь? — Уилл отстранился первый, затем взглянул в лицо своего лучшего друга. — Нет, — ответил Уилл. — Я плачу. Из него вытекло очень много слёз тогда. Они ехали и плакали все, вместе с Оди, Джонатан и Джойс тоже были грустными, даже Майк почти заплакал, Уилл сам видел, но он сдержался. Их новый дом был очень большим и просторным, ещё неподалёку был пляж, куда Джонатан обещал свозить Уилла в эти выходные, и всё, казалось бы, вернулось на круги своя, но Уилл всё ещё не чувствовал себя хорошо. На следующее утро он проснулся от того, что Джойс звала его к телефону, чтобы Уилл мог поговорить с Майком, но говорить с Майком ему совсем не хотелось. Джонатан спросил, нормально ли Уилл себя чувствует, и Уилл ответил что да, но на самом деле он соврал. На самом деле Уилл уже давно не чувствует себя хорошо.

Это всего лишь дождь, Он пройдёт, как и мы с тобой. Это всего лишь дождь, Он пройдёт, как и мы с тобой.