Против зелёных глаз иммунитета нет

Погода была восхитительной, но я, не обращая ни на что внимание, держал курс к дереву, стоящему подле чёрного озера и имеющего довольно-таки большой ствол. Около озера было прохладно, что неудивительно, ведь здесь повышенная влажность воздуха, трава шелестела от лёгкого ветерка, приятно лаская слух. Фигуры учеников, слоняющиеся без дела туда-сюда, выглядели беззаботными, словно не война сейчас идёт, словно она их вовсе и не касается. Присев около ствола, парень запрокинул от наслаждения голову, вдохнув свежий воздух, не каждый день возникает возможность вернуться в то место, где провёл столько времени. Дождавшись, когда подойдут Лили и Марлин, а вместе с ними и мародёры, парень открыл было сумку, собираясь достать взятую с собой еду и учебники, но взгляды, которые бросали на него мародёры отняли любое желание это делать. А потом он услышал: — Смотрите-ка, кто у нас тут? Это же Нюнчик, собственной персоной! Услышав знакомое «нюнчик», Гарри моментально повернул голову туда, куда со злобой смотрели двое из мародёров. — Джеймс, не надо, — воскликнула Лили, но парень пропустил просьбу мимо ушей. Молодой профессор Снейп… сейчас он представлял из себя высокого парня с чёрными как смоль волосами, большими чёрными глазами и носом с горбинкой. Этот парень ещё не угрюмый, но определённое количество морщин уже проглядывается на его молодом лице. От одного взгляда на него, в голову Гарри врезались воспоминания взрослого Снейпа с их с Гарри уроков оклюменции. Тогда Гарри, скорее из принципа, совсем ничему не учился, ведь это — ненавистный профессор. Да, сейчас Гарри понимал, каким он был безответственным, ставя личную неприязнь выше судьбы волшебного мира, но с другой стороны он всего лишь был простым подростком. Когда на их со Снейпом последнем занятии Гарри выкрикнул: «Протего!», и защитил своё сознание от очередной атаки, ворвавшись в воспоминания своего профессора, он думал, что то, что он увидел — неправда. Гарри просто не мог поверить в то, что его отец и крёстный могли быть… такими. Правда сейчас, благодаря тому, что он смог оказаться в прошлом, Гарри всё больше начал разочаровываться в своих убеждениях относительно Джеймса Поттера и Сириуса Блэка. Сейчас, смотря на этого щуплого мальчишку, лицо которого скривилось в отвращении, Гарри постепенно начал понимать его. Отец Северуса был магглом, который частенько любил выпить. Поскольку алкоголь часто имеет негативные последствия, так и в этом случае Тобиас Снейп часто избивал свою жену — Эйлин Принц. С самого детства Северус подвергался домашнему насилию, как и его мать, которая пыталась защитить своего сына. Гарри мог лишь попытаться представить те чувства, которые испытывал Северус, когда его отец бил мать, а он даже не мог ничем помочь. Лили Эванс он считал подарком свыше, она стала его первым другом, а Джеймс всячески измывался над ним, пытаясь разрушить их с Эванс дружбу, что, в конце-концов, вышло. Гарри прекрасно понимал, что эта стычка не закончится ничем хорошим, поэтому, пока Джеймс с Сириусом и Северус сверлили друг друга взглядами, обладатель зелёных глаз торопливо обдумывал, что он может сделать, чтобы свести жертвы к минимуму. Больше всего в этой ситуации его злило то, что Люпин никак не попытался попрепятствовать надвигающемуся скандалу. «Как там говорили? Люпин был здравым смыслом и совестью мародёров? Что-то не заметно», — пронеслось в мыслях Гарри. Снейп тем временем потянулся к палочке, и времени на раздумья не оставалось. Скинув с себя сумку и выхватив палочку, Гарри вскочил и поднял между двумя «сторонами» магический щит. И очень вовремя, потому что в тот же момент из палочки Сириуса вылетел жёлтый луч, благо, щит оказался мощным и заклятие разбилось об него. В тот же момент, когда последняя искра луча пропала, Гарри неосознанно мыслями вернулся к моменту, когда Гермиона обучала его ставить более мощные щиты, чем тот, которому обучают в школе. Они тогда сидели в розовой чаще: повсюду росли розовые кусты, их аромат разносился далеко, так что, забреди они далеко, обязательно смогли бы вернуться, не потерявшись; их стебли переплетались друг с другом, будто в танце, спрятав свои шипы наружу, внутри являясь самыми безобидными цветами, образовывая что-то вроде «купола», под которым и расположилось золотое трио, установив палатку и постелив рядом с ней ярко-красный плед, совпадающий с преобладающим цветом на этой территории, цветом, обозначающим страсть, и цветом крови, которая проливается сейчас далеко отсюда. — На шестом курсе, Гарри, я очень много посещала библиотеку, ведь знания — это сила, без которой не победить, и нашла очень интересную книгу, в которой рассказывалось о магии времён Мерлина, — Гермиона и Гарри сидели на пледе недалеко от палатки, в которой спал Рон. Редкие лепестки роз падали на них, со стороны это даже могло выглядеть, как свидание. — Она находилась на одном из самых дальних стеллажей, раньше я никогда не доходила до в ту часть библиотеки, будто что-то меня отталкивало, думаю, кто-то наложил на ту территорию чары, скорее всего, кто-то из учеников. Со временем чары, конечно, ослабели и, в конце концов, истратили себя. На самом деле, если чары наложит искусный или хотя бы взрослый маг, то они не исчезнут со временем, разве что, после его смерти, но тут уже зависит от самого заклятия и от сил мага, из чего я могу сделать вывод, что чары были наложены кем-то из учеников, который обучался достаточно давно, но сейчас мёртв. Вполне вероятно, что он был примерно ровесником мародёров, потому что до пятого курса я вообще не могла приблизиться к тому месту, постоянно вспоминая о чём бы то ни было, не терпящем отлагательств, хотя, как только я отходила, то сразу же забывала про то дело, и это продолжалось каждый раз. Я не буду тебе сейчас описывать, что именно это был за стеллаж, где находился и что-то в этом духе, потому что это не так важно. Я хотела рассказать тебе о содержании той книги. В ней было очень много проклятий, о которых я тебе тоже расскажу чуть позже, всё-таки, если мы будем постоянно кидать что-то безобидное в пожирателей, то вскоре умрём. Чем больше заклинаний мы сможем освоить, тем будет лучше. Одним из самых полезных мне показался щит. Конечно, он не простой, он очень мощный, да и магия эта очень сложная, но у меня получилось её освоить после тренировок, а значит, что и у тебя получится, — достав палочку, Гермиона взмахнула ей, произнеся заклятие, после чего перед ней проявилось прозрачное поле, окружившее её со всех сторон, которое было заметно лишь благодаря радужным бликам. — У меня он не самый идеальный, но это, — она сделала паузу, — всё, на что я оказалась способна. Этот щит поглощает любую магию, которая в него попадает, даря возвёдшему его больше сил, укрепляя и усиляя его магию, и с этим надо быть аккуратнее. Если в тебя прилетит слишком много проклятий, которые к тому же будут не самыми простыми, ты можешь не справиться с новой магией и в лучшем случае станешь сквибом, перед этим уничтожив своей и чужой магией всё в радиусе нескольких миль. На самом деле его возможности этим не ограничиваются, но я не смогла узнать больше, потому что кто-то вырвал нужную страницу, — разочарованно вздохнула Гермиона. Тёплое воспоминание о минувших моментах окончилось, но вместо того, чтобы полностью вынырнуть из них, Гарри унесло на несколько другое. Воспоминание, наиболее связанное с происходящими сейчас событиями… Они уже довольно долго скрывались в штаб-квартире ордена феникса. По крайней мере, раннее это место являлось именно этим. А если переместиться ещё немного назад во времени, то это был особняк Блэков. Блэки — чистота крови навек. Тёмные и мрачные коридоры, сохранившие в себе атмосферу того времени, когда Блэки ещё жили тут. Когда единственным напоминанием об этом семействе не остался портрет сумасшедшей миссис Блэк и её погибшие дети. Гуляя по этим коридорам невольно хочешь оказаться в семидесятых, чтобы узнать, всегда ли здесь царил мрак или, быть может, когда Нарцисса, Сириус, Регулус, Андромеда и Беллатрикс были ещё детьми, которых не коснулась ни война, ни какие бы то ни было ссоры, когда они проводили время вместе ничем не разделённые, здесь царила тёплая семейная атмосфера с всегда горящими свечами, освещающими коридоры. Эти коридоры пропитаны тонким и едва уловимым ароматом воска и сладкого дыма, а ближе к Рождеству чувствуется запах хвои, будто бы призраки прошлого сами пробуждаются ото сна на один день, чтобы всем вместе провести праздник. Какого оно, Рождество в доме Блэков? Пожалуй, ответ на этот вопрос может дать только Блэк, ведь ни один гость не знает настоящей обстановки взаимоотношений в этой семье. Гарри вновь мучают кошмары, и он вновь шастает по таинственным комнатам, изучая их и их тайны. В одной из комнат, отличающейся от других своей просторностью и чистотой, будто время и не коснулось его, он напоролся на старого домовика. Не желая встречаться с ним сейчас, парень сделал шаг назад, надеясь скрыться в темноте коридора, но скрипнувшая половица так невовремя выдала его нахождение здесь. Краем глаза он успел увидеть выцарапанные инициалы: «Ф.Н.Б», прежде чем домовик повернул к тому голову, сверкнув омутами глубоких уставших глаз. — А, мистер Поттер. Проходите, что же вы стоите в пороге? — голос принадлежал не Кикимеру, нет. Определенно нет. Он был более глубокий и низкий, совсем не скрипучий, а лишь с лёгкой хрипотцой. Помотав головой из стороны в сторону, Гарри сделал осторожный шаг в комнату, чуть не задохнувшись от пыли, так и витавшей по комнате. Её было много, и она слоями покрывала каждый предмет мебели, пол. «Это что, это была иллюзия? Зачем накладывать иллюзию чистоты на комнату…» — подумать над этим Поттеру не удалось. Поток его мыслей прервал портрет, на который случайно упал взгляд парня. — М-м-мистер Блэк? — теперь он понял, кто с ним говорил и что означали инициалы на двери. Финеас Найджелус Блэк — далекий предок Сириуса, бывший директор Хогвартса. Его портрет висел в кабинете Дамблдора, вместе с портретами других директоров. Точно. — Мистер Поттер, — презрительно окинув подростка взглядом, Блэк с секунду поразмыслил, будто думая, поделиться с парнем чем-то безусловно сокровенным или выгнать из комнаты. Остановившись, по всей видимости, на первом варианте, мужчина продолжил таким тоном, что желание перебить и завалить вопросами как-то быстро исчезло, — я не буду распинаться на большие речи, однако все мы знаем, в какой ситуации находится сейчас не только Англия, но и… весь мир в целом. Знаете, мой потомок и ваш крёстный по совместительству, я возлагал на него большие надежды, а... — заметив недобрый взгляд, он прокашлялся, — а вам нужно смочь постоять за себя, поэтому я поделюсь с вами, пожалуй, весьма сокровенной информацией. Вы наверняка знаете про родовую магию, а если нет, то поинтересуетесь потом у своей магглорождённой подружки, уж она-то обязательно знает. Я расскажу вам про один из сильнейших щитов, о каком знаю. Слушайте… Резко вынырнув из воспоминаний, Гарри мысленно ударил себя по лбу. Как же неосмотрительно было использовать родовое заклятие Блэков на глазах у Блэка. Наверняка он узнал его. Кикимер позже рассказывал, что Вальпурга помимо всего прочего вместе с мужем обучила своих детей всем родовым заклятиям и проклятиям, которые знала сама. И какими бы тёмными они не были, это безумно ценное знание, которое можно использовать во время войны против противников. Сириус, тем временем, опустил свою руку и медленной скользящей походкой почти подплыл к Гарри, который уже опустил щит, укравший у него не мало сил, отчего тот сейчас бы с удовольствием склонился в три погибели, пытаясь оправиться, но вместо этого лишь упорно продолжал следить за отточенными действиями Блэка. Эти двое сейчас явно напоминали двух кошек, готовых в любой момент вступить в бой, но сейчас лишь изучающих своих противников. Краем глаза Гарри отметил, что Снейп и Джеймс, сверлящие друг друга взглядом, как один перевели внимание на Сириуса, пока девушки — Лили и Марлин — медленно отошли в сторону. Обстановка накалялась, становясь всё напряжённее. — Откуда тебе известно это? — сделав акцент на последнем слове спросил обманчиво спокойный Блэк. — О чём ты? — лишь оставалось спросить Гарри, решившему прикинуться дурачком. — О-о, ты пре… — договорить парню не удалось. Внезапный выкрик Ремуса о том, что перерыв закончился и пора на уроки, до этого лишь тихо стоявшего в стороне, заставил всех обернуться, а Сириусу оборваться на полуслове. — Мы не договорили, — кротко бросил тот, после чего быстрым шагом, даже скорее бегом, кинувшись в сторону замка, отчего остальным мародёрам пришлось бежать вдогонку, лишь бы догнать друга. Облегчённо выдохнув, Гарри вспомнил про Снейпа, который всё ещё продолжал стоять рядом, поэтому, обернувшись, он представился, протянув руку: — Кажется, мы не знакомы. Я Дениел Гордон. — Зачем ты влез? Ваше гриффиндорское благородство донельзя идиотское, — вместо вежливого «А я Северус», или чего-то наподобие этого, что ожидал было Гарри, думающий, что их взаимоотношения немного улучшились, проворчал Снейп. Игнорируя Лили и Марлин, он стремительно отправился в сторону школы за всеми учениками, закинув на плечо сумку. — Хотя бы скажи, как тебя зовут? — прокричал ему в след не теряющий надежду Гарри, но его вопрос ожидаемо остался без ответа.

***

По дороге обратно в школу Лили решила ответить на вопрос Гарри, который так и остался без ответа, рассказав ещё немного о Снейпе. Ничего нового о личности бывшего профессора Гарри не узнал, однако, всё равно делал вид крайней заинтересованности и даже удивления некоторым аспектам жизни слизеринца. Благодаря тому же Снейпу, в лекции которого со временем парень даже перестал пытаться вслушиваться, полностью потеряв заинтересованность в дисциплине. Гермиона такое поведение друга не поощряла, но понимала и потом, после уроков, ещё раз любезно объясняла другу тему, чтобы тот не упал в грязь лицом, если профессор решит проверить у учеников, как те усвоили тему. Так что несмотря на внешнюю заинтересованность в рассказе своей матери, мыслями парень был очень далеко. Как он не старался, но от навязчивых воспоминаний, появлявшихся как при дежавю, так и без причины, он так и не смог избавиться. Сейчас перед глазами всплыл отрывок из прошлого (или будущего?), когда Гарри, Рон и Гермиона также возвращались в школу, после небольшой стычки с Малфоем, Паркинсон и Ноттом. Гарри никогда особо не интересовался тем, есть ли у Малфоя вообще друзья, кроме «прислуги» в лице Кребба и Гойла. Он знал, что тот постоянно проводит время в компании чистокровных волшебников, родители которых, возможно, в своё время являлись сторонниками Тёмного Лорда или были замечены в увлечении тёмной магией. О Ноттах было известно не так много, почти ничего. Но Теодор посещал те же дисциплины, что и Гермиона, и никогда не был замечен в одержимости идеей чистоты крови. Пару раз он даже провожал Гермиону до их башни, когда та засиживалась в библиотеке. Неизвестно, что там в то же время делал слизеринец, но возможно он просто был таким же «книжным червём». Однажды, после очередного раза, когда Гермиона вернулась слишком поздно, а Гарри сидел в гостиной, делая уроки за неимением других идей как провести время, она тихо присела рядом с ним. — Опять кошмары? — тихо интересуется она, переложив тяжёлую сумку со своих коленей на диван рядом. — Да, — кивает Гарри и, заметив приподнятое настроение подруги и лёгкую улыбку на её лице, интересуется: — Опять проводила время с Ноттом? Щёки девушки покрывает лёгкий румянец, после чего та, опустив глаза в пол, тихо отвечает, а Гарри, отложив учебники, внимательно слушает ту. Огонь в камине разносит тепло по всей гостиной, слегка потрескивая, но руки у парня всё равно остаются холодными. — Знаешь, он очень интересный собеседник. Он очень начитанный и, — она активно жестикулировала руками, пытаясь подобрать наиболее подходящее слово, — мы обсуждали последствия столкновения различных проклятий, идею чистоты крови, тёмную и светлую магию, войну… Ты знал о том, что первая магическая война оставила его без матери? Она взяла на себя грехи его отца. А сегодня, оказывается, годовщина со дня её смерти. Он был таким разбитым, я предложила ему выговориться. Я хотела поддержать его, чтобы он не чувствовал себя одиноко, как обычно. Порой незнакомому человеку выговориться гораздо легче, чем близкому. Хотя, близких у него не так уж и много: отец, которого Теодор ненавидит по понятным причинам, Драко и Пэнси. Кто же знал, что некогда враги однажды станут приятелями. Это я про нас с ним, если что. Я, вообще, хотела с ним подольше остаться, но он настоял на том, чтобы я пошла спать, сказал, что всё в порядке… …В тот день золотая троица стали невольными слушателями диалога между серебряным трио, которые обсуждали планы на выходные. Драко не хотел возвращаться в мрачное поместье, Пэнси не хотела оставаться одна, а Теодор не хотел видеть отца. Когда Драко и Пэнси заметили гриффиндорцев, то отреагировали очень ярко, в то время как Теодор лишь вымученно улыбнулся гриффиндорке, пересёкшись с ней взглядом. Что не могло не вызвать бурную реакцию как у Рональда, так и у Паркинсон с Малфоем. Всё закончилось бы больничным крылом, если бы не разнявший их лесничий. Идя обратно в школу в тот момент, Гарри был невероятно зол. Не на Гермиону, нет. На себя, за то, что вновь поддался провокации со стороны белобрысого однокурсника. Сейчас же, сидя на уроке по изучению древних рун, в далёком прошлом, ставшем для него настоящим, Гарри сосредоточенно записывал каждое слово профессора, не желая создавать впечатление ученика безответственного. Кроме него, из знакомых лиц, дисциплину также посещали Лили и Римус, сидевшие рядом за одной партой, и Северус, предпочитавший гордое одиночество в самом дальнем углу кабинета. Кроме этих троих, однако, урок посещало от силы человек десять, что не удивительно, ведь даже Гермиона, также посещавшая в своё время эту дисциплину, говорила, что это очень сложно, периодически крича в подушку, пока пыталась понять тему или сделать домашнее задание. Она также рассказывала, что кроме неё урок посещали не более десяти человек и все они — слизеринцы. Неудивительно, что Древние руны не обязательны для посещения. Сегодня профессор Батшеда Баблиш, однако, проводила лекцию по теме, которую они с Гермионой и Роном вместе разбирали, ведь Рон где-то нашёл довольно интересный артефакт, весь исписанный рунами. Тема оказалась довольно объёмной, они бились над ней не меньше недели, разбирая каждый вечер. В конце-концов оказалось, что артефакт, найденный Рональдом — нечто вроде портативного омута памяти, который каждое воспоминание, выбранное для просмотра, проектировал в реальности. Имея форму яйца, вытянутого с обеих сторон, он имел серо-красный цвет с плавным переходом от одного к другому. Одна из вытянутых сторон была длиннее другой, именно за эту сторону Гарри держал омут, зачитывая руны. Инстинкт самосохранения давно покинул бедного мальчишку. Но для активации артефакта было недостаточно лишь зачитать руны, нужно также проводить по ним палочкам параллельно с этим, а в голове воспроизводить то самое нужное воспоминание. Палочка — проводник, она поможет воспоминанию дойти из головы, сознания, до артефакта, который, в свою очередь, воспроизведёт его даже в том случае, если человек начал забывать произошедшее. «Очень полезная и удобная штука», — подвели итоги трое друзей, после нескольких часов просмотра воспоминаний друг друга. Скучающе обведя взглядом небольшой кабинет, не рассчитанный на больно большое количество людей, что могло натолкнуть на мысль о том, что руны на протяжении долгого времени посещало не так много человек, он остановился взглядом на крючконосом соседе по парте, который выглядел скучающе и, в отличие от Гарри, даже не скрывал этого. Он также, как шрамоголовый, обводил взглядом кабинет, периодически останавливая взгляд своих тёмных, почти чёрных глаз, как понял Гарри, проследивший за его взглядом, на рыжеволосой девушке, сидящей далеко за первой партой. Видимо, наконец не выдержав взгляда аж четырех глаз, та всё же помотала головой, в поисках тех самых глаз, отчего Снейп быстро отвёл глаза, но Лили всё же успела заметить это, что не могло не привести к её разочарованному вздоху. Уже собираясь вновь отвернуться и сосредоточить внимание на уроке, она заметила, что взгляд Гарри был направлен прямо на неё, что вызвало у неё на лице тёплую улыбку. Толкнув Снейпа локтем, как только Лили отвернулась, Гарри, мысленно отметив нездоровую худобу слизеринца, задал тому первый пришедший в голову вопрос: — Ты уже знаком с этой темой? — понимая, что может навязываться, но никак не будучи в состоянии избавиться от сильного желания узнать эту личность получше, Гарри ничего не мог с собой поделать, раз за разом ища новые возможности завести диалог с угрюмым слизеринцем. Он хотел узнать получше эту тайную личность, хотел понять его мотивы: испытывал ли Снейп любовь к Лили, или это была зависимость? Почему он, издеваясь над Гарри на протяжении всей учёбы, умер, защищая его. Или же это было иначе? А является ли представление о нём правильным? К сожалению, с тем Снейпом, с которым парень был знаком как с жёстким преподавателем зельеварения, он уже никогда не сможет поговорить и узнать мотивы мужчины, но он может узнать лучше этого юного паренька и, собрав пазл воедино, найти ответы на свои вопросы. Одно о том, взрослом, Северусе, Поттер знал точно — он был одним из самых опытных окклюментов Великобритании, на протяжении многих лет мастерски обводя вокруг носа безносого Лорда, а, возможно, и Дамблдора заодно. — Да, — нехотя и с неким отвращением, которое, как показалось Гарри, проскользнуло в его голосе, ответил слизеринец после довольно-таки затянувшегося молчания. — Откуда ты взялся? — снова этот вопрос. «Этот паренёк везде ищет подвох?» — Почему остановил Блэка с Поттером? Слишком много вопросов, при ответе на которые стоит быть слишком осторожным, ведь, если хотя бы дать понять, что пытаешься подбирать слова, юному окклюменту не составит труда проникнуть в сознание к зеленоглазому, да вот только последствия могут быть печальными, ведь сейчас он, скорее всего, лишь учится этому мастерству, имеющему уйму тонкостей и правил, при нарушении которых можно запросто лишиться памяти или что похуже. Поначалу Гарри пытался состроить дурачка, но прежде чем произнести первые звуки, понял, что в таком случае точно не удастся сблизиться со слизеринцем, поэтому, делая длительные паузы, что не ускользнуло от внимания собеседника, зашептал, наклонившись ближе к последнему: — Я считаю, что действия тех парней отвратительны, — запинка, в попытке подобрать наиболее подходящее описание действиям мародёров. Так и не придумав ничего, ему пришлось отвечать размыто, — они повели себя не так, как стоило бы вести себя, — «а как было бы правильнее?» — наследникам таких древних родов, как Блэки и Поттеры. Да, понимаю, что они могут быть «слегка» избалованными, но разве их не учили тому, как должны себя вести Блэки или Поттеры? Мне казалось, что их обучали этикету с детства или хотя бы его основам; что к их воспитанию подходили строго. Ладно Джеймс, допустим он слишком избалован, поскольку является единственным и, насколько мне известно, поздним ребёнком в семье, поскольку его мать долго не могла завести ребёнка. Это всё может быть оправданием к тому, что он привык к исполнению всех капризов, но вот Сириус, насколько опять-таки мне известно, имеет младшего брата… — замолчав и направив взгляд прямо в тёмные омуты глаз своего собеседника, он как бы задал немой вопрос насчёт правильности своих «предположений», относительно существования младшего Блэка. Дождавшись утвердительного кивка от Снейпа, не сразу понявшего причину заминки и что, собственно, от него хотят, Гарри продолжил, — так вот, этот самый брат Сириуса существует, а значит, воспитывались они в более строгой форме… Ни для кого не секрет, что Блэки и некоторые другие чистокровные семьи не брезгуют использовать в качестве методов воспитания отпрысков непростительные заклятия, такие как круцио и империо. Гарри гулял по тёмным коридорам дома на площади Гриммо, которые не были полностью погружены в мрак лишь благодаря редким сферам, парящим в воздухе и отдающим слабым холодным светом, которого хватало лишь на то, чтобы не упасть, споткнувшись об выступающую половицу или какой-либо предмет, лежавший на полу. Эта часть дома, куда забрёл юный волшебник, была, пожалуй, самой пугающей, а оттого и самой загадочной. Раннее Поттер даже не догадывался о её существовании и, может быть, продолжал бы жить в неведении до сих пор, если бы не его случайная находка её этим днём. Гарри, Рон и Гермиона уже несколько недель, если не месяцев, о чём они не могли точно утверждать, ведь давно сбились со счёта, сидели в старом особняке, скрываясь от вездесущих приспешников Тёмного Лорда, ищущих неразлучную троицу повсюду. Понимая, что не могут скрываться вечно, они, собравшись с силами вновь взялись за свою подготовку к предстоящей битве, но теперь уже более серьёзно, понимая неизбежность страшного события. Как упомянула однажды Гермиона, вывалив перед парнями стопку книг по тёмной магии, коих нашлось у неё в сумке достаточно много: «На войне все средства хороши», так что пока она помогала Рону отточить владение некоторыми трудными и, безусловно, опасными проклятиями, Гарри, некоторое время пораскинув мозгами, пришёл к выводу, что если хорошо поискать, можно найти много полезного: различные артефакты, которые могли бы помочь при сражении, или же книги с проклятиями из личной коллекции Блэков. Так что, уведомив об этом друзей, он отправился на поиски. «Кто ищет, тот всегда найдёт», — и правда, спустя несколько часов прогулки по коридорам особняка мимо сотен десятков, если не сотен, картин, на которых были изображены люди, гордо носящие фамилию Блэк — одного из самых богатейших и влиятельнейших семейств, всё же споткнувшись об выступающую половицу, Гарри чуть ли не упал в плотно спрятанную под балахонами комнату. Освещение в ней было на удивление хорошим — лучше, чем во всех комнатах и коридорах вместе взятых. Да и чище в ней было намного раз. При входе в эту комнату создавалось ощущение, будто время не коснулось её и только вчера один из юных наследников Блэков заходил сюда в попытке уединиться. На одиноко стоящем посреди комнаты столе лежала какая-то тетрадка и, лишь подойдя поближе, Гарри увидел аккуратно выведенную подпись: Р.А.Б. «Скорее всего это личный дневник, и было бы неплохо оставить его здесь в дань уважения хозяину, но оттуда я могу получить множество необходимой информации…» — недолго думая, Гарри трепетно взял в руки толстую тетрадь, чтобы потом убрать к себе в сумку, с которой пошёл на поиски. И вот, вроде, больше ничего интересного… лишь пустая комната, но вот шкаф в самом её углу будто завлекал к себе. Поддавшись неизвестному порыву, Поттер одним рывком сорвал толстое полотно, скрывавшее тот от чужих глаз, открыв их взору сотни пузырьков с небесно-голубой светящейся жидкостью, в некоторых из пузырьков всё же изменявшей свой цвет до более тёмного. От их разнообразия разбегались глаза, но стоило парню присмотреться к их «названиям», ему стало ясно, что же перед ним: воспоминания. Те, что темнее, скорее всего и более мрачны в своём содержании. Подозвав к себе омут памяти, лежащий на самой верхней из полок, зеленоглазый зачарованно вытянул самую первую, попавшую под руку: «Воспитание мистера Блэка и его младшего брата», — гласило название на этикетке. Она была почти чёрной и совсем не блестела. Залив ту в омут, парень погрузился в прошлое. — Сириус! Что я тебе говорила об этой куртке? И об этом… что это вообще? Жалкая пародия на собачий ошейник? — Le maman, эта «пародия» на ошейник называется у магглов чокером! Посмотрите, какие тут шипы, он идеально подходит под мою кожанку, разве нет? — Как ты смеешь… — Послушайте меня хоть раз! Почему я не могу носить то, что мне нравится? Хотя бы дома… — Потому что ты, — почти шипит статная и безумно разозлённая женщина, — наследник рода Блэк! Гарри смотрит на развернувшуюся сцену, стоя за маленьким Регулусом, спрятавшемся за дверью, ведущей в комнату брата. Вот Вальпурга, как медленно доходит до Поттера, поднимает руку с палочкой, и с её уст срывается запрещённое проклятие: «Круцио». Регулус наблюдает за своим братом, корчившимся на полу от боли, не в состоянии произнести и слова, пока слёзы предательски текут по его щекам. Наконец, женщина замечает ещё одного своего отпрыска и с помощью небрежно брошенного: «Кричер!», уводит того прочь из комнаты, пока домовик продолжает начатое своей хозяйкой. Вынырнув из воспоминания, Гарри ещё долго сидит на полу, не в силах пошевелиться, пока перед своими глазами вновь и вновь видит то, что когда-то, когда в доме царила жизнь, было чем-то совсем обыденным. — В общем, считай, я просто хочу лучшего отношения к людям со стороны других и не одобряю буллинга. Ну что, веришь мне, или будешь продолжать искать подвох? Передёрнув плечами, будто не уверен в том, что сейчас скажет, Снейп всё же ответил: — Да. Да, верю.