Ловушка для Малфоя

      Гермиона чуть не опоздала на работу, потратив немало времени, перебирая свой гардероб. И не потому, что нравилось... Наоборот, этот ритуал чаще всего заставлял нервничать, а сегодня — больше обычного. Она и сама толком не понимала, почему идти в привычной одежде абсолютно не хотелось. Конечно, она искала что-то строгое, но не чересчур. Поэтому искала и искала, раз десять меняя своё решение, изо всех сил избегая копаться в причинах подобного поведения, а червячок внутри подсказывал:       «Тебе хочется зацепить... его».       Никак не словом.       С чего?..       Целоваться с Малфоем и без того сплошное помешательство. Что за глупость вообще: поддаваться на провокацию?! Может, виноват Рон? Не буквально, конечно. Но его счастье, похоже, сделало её неразумной. Только ведь не оно наслаждалось мгновениями — Гермиона! Да и Малфой обнимал её так, будто нет между ними никакой ненависти, нет нелёгкого прошлого и недавних ссор.       «Страшно подумать, как далеко зашло бы, если…»       Она застыла, воскрешая не перепалку — их поцелуй. Потому что рядом с ним тускнели обидные слова, крики, непонятный страх. Что — они? Так, мелочь. А вот губы Драко... как нежный горячий вихрь. И вчера он, как и сам Малфой, ворвался в её размеренный мир, вызывая злость, неверие, сладость...       И желание.       Яркое. Пронзительное. Которое просто необходимо подавить!       «Этого не должно больше повториться. Никогда. Мы только начали работать вместе, а творится бог знает что!..»       И если не пресечь всякие глупости, Малфой решит: он что-то значит для неё. Но какая, к чёрту, разница, что он там решит?! Гермиона лишь поставила хама на место. Да, по-дурацки. Возможно, по-детски. И определённо, в первый и последний раз. Одно плохо: этот поцелуй до сих пор горит на губах. И самое страшное — в мыслях, вызывая недвусмысленный жар и толкая на неробкие фантазии. Далеко-о не робкие.       И с каких пор её фамилия Морган?       Гермиона скривилась.       Беллинда, как и весь её род, может, и не Лорд Волдеморт, только сложно отрицать, что с появлением наследницы всё пошло несколько наперекосяк. И дело не в том, что переполошилась половина волшебного мира, а в том, что неприязнь двух людей взяла и притихла, притянув, как магнитом, их губы, их души. Неужели Морганы и правда способны влиять на человеческое сердце? Даже если оно бьётся в груди Малфоя.       Гермиона сжалась.       Да и в её тоже!       Остановившись на тёмно-синем платье, она наконец выдохнула:       «Не слишком соблазнительное. В меру официальное. Подойдёт».       Оставшись вполне довольной своим отражением в зеркале, она вошла в камин.

* * *

      Малфой уже сидел на рабочем месте, одетый с иголочки, и... развлекался! То есть занимался вредительством. Другим словом это назвать нельзя. Благодаря его «усердию» книги из шкафа парили под потолком, перья окаменели, а кресло, уменьшенное до размеров чернильницы, красовалось в центре стола как попытка достать его владелицу.       Только, увы, не особо получилось.       Гермиона, сжав губы, качнула палочкой, снимая чары: «оковы» осыпались с перьев, как пыль; несчастная мебель, спрыгнув, обрела прежний вид; а кладезь бумажных премудростей чуть не плюхнулся на пол. Завис на мгновение, с тихим свистом вернулся на полки, и одному Мерлину известно, отчего мелкому шкоднику не прилетело чем-то воспитательным. После поцелуя, бесспорно, что-то изменилось.       — Не отказываешь себе в удовольствиях прямо с утра? — спокойно спросила Гермиона, прошествовав мимо гордой походкой.       — Привет, Морган, — с нескрываемым ехидством выдал Драко, наблюдая, как та достаёт бумаги из верхнего ящика и смахивает со столешницы серые песчинки. — Что ты сделала с Грейнджер? Утопила в фонтане?       — Не смешно, Малфой. Ой! — воскликнула Гермиона, вдруг с силой ущипнув себя ниже локтя. — Твоих рук дело?!       Наивный вопрос.       Скорее, машинальный, чем осознанный.       Драко приоткрыл рот, чтобы позлорадствовать, но она тут же перебила его:       — Не отвечай! Сама знаю. И как обычно, бесполезно требовать снять заклятье. Осталось только подумать, на что ты его наложил.       Гермиона ненадолго замерла, прикидывая варианты:       — Банально, но на своё имя: «Малфой». Ой, — она ущипнула себя за ногу прямо через платье. — Так и есть.       — Обращайся ко мне: мистер Малфой, — надменно отрапортовал Драко, — иначе к вечеру вся покроешься синяками, — поднявшись со стула, он добавил: — Решил сделать себе приятное. Заклинание работает только в этой комнате и только сегодня. Хотя, если понравится, так и оставлю. А подобную магию может отменить лишь создатель!..       Выкуси, лохматый сатрап.       — Я помню, — согласилась Гермиона. — Если, например, посадить его на кол. Проверенный метод! — поддела она и поспешила спрятать свою благосклонность за лёгкой местью: усыпала сиденье Малфоя десятком торчащих гвоздей. — Но, увы и ах, я могу к тебе никак не обращаться. Зря старался!..       Только что язык не показала.       — Посмотрим, — ухмыльнувшись, заявил Драко, сдвинув грейнджеровское орудие пыток и присев на крышку собственного стола. — Старая привычка — это тебе не шутки. Никуда не денешься...       — Намекаешь на условный рефлекс? — сощурившись, поинтересовалась Гермиона.       — Какой рефлекс? Воображаемый, что ли? — магловские выражения его не прельщали. — Очередная заумная хрень? Как ни назови, сути не меняет!       — Да, но ты не учёл, что от любой привычки можно отучить. И твои мелкие гадости в виде щипания только в помощь.       — Ну, вот тогда и отменю своё волшебство! А пока я уже два раза лицезрел премилую картинку.       — Наслаждайся! — отмахнулась Гермиона, лишний раз убеждаясь, что мальчишки не вырастают. И уточнила: — Если вдруг повезёт...       — Повезёт, — не сомневался Драко. — Вселенная меня любит. Не то, что ты! — Драко указал на неживописные гвозди, перебирая в уме контрзаклятья: — Решила продемонстрировать, почему все тебя зовут «заноза в за»?..       — Ты пересмотрел все браслеты, как я велела? — спешно перебила Гермиона и принялась просматривать список, пересчитывая насущные драгоценности.       У неё создалось впечатление, что Малфой не расположен вспоминать о вчерашнем поцелуе, раз не ухватился за первую же возможность напомнить об этом.       От её «велела» Драко напрягся, но ответил:       — Только те, что хранятся в министерстве, — за взмах палочки он превратил железные гвозди в ржавые крошки. — В доме Беллинды мне было не до того. Её голые ноги...       — Меня не интересуют подробности твоего визита к Морган, — вновь одёрнула Гермиона и потянулась за стеклянной вазой: ещё раз рассмотреть иероглифы. Надпись на древних рунах могла содержать подвох. — Время идёт, а результаты неутешительны: колдографии нет, браслета нет, и в голове у тебя похотливый ветер! — отчитала она.       — Мне мой ветер нравится, — отбрыкнулся Драко. — Он, по крайней мере, здоровый, а не полный всяких иллюзий!       Вроде любви.       — И пока я изучал потолок в спальне Морган, — продолжал он, — у меня появилось пару соображений насчёт браслета. Но оставлю-ка я их при себе.       — Малфой! — вспылила Грейнджер, и собственная рука ущипнула её за бедро. — Чёрт, ну что за детские выходки!       — Детские, говоришь... Посмотрим, за что ты ущипнёшь себя в следующий раз! За рыбий хвост? — опять подковырнул он.       Гермиону жутко потянуло на новую вендетту, но кто-то же должен казаться умнее!       — Не веди себя как ребёнок. Напоминаю: я — твой начальник, а ты на испытательном сроке, — она, сдерживая недобрых демонов, потёрла пострадавшее место. — Если ты узнал нечто важное и скрываешь это, то обещаю, что отражу столь вопиющий факт в своём отчёте, — решительно предупредила она.       — Блефуешь! — бросил Драко.       — Вот и проверишь, — Гермиона скрестила на груди руки, смутно, но надеясь, что подобный ритуал удержит её от очередного щипка. — Гипотетически я, конечно, могу обойтись временным отстранением, но министр в любом случае затребует причину. А если ты думаешь, что я без тебя не справлюсь, вспомни: из Гарри наживка выйдет куда вкуснее!       Она судорожно сглотнула.       Гарри её распнёт.       Наверное...       Драко с недоверием пожал плечами:       — Вряд ли он подцепит Линду на свой благородный крючок, — однако сомнение очень чётко отразилось на бледном лице. Нельзя игнорировать притягательность славы, коей у героя в избытке. — А титул спасителя волшебного мира ещё не всё!       Но зависть заструилась по венам подлой отравой. Позволить Поттеру сунуть нос в тайну Морган — это как собственноручно бросить камень в часы Гриффиндора. (Малфой не идиот!) Только Грейнджер кое о чём подзабыла:       Рыжая может наложить вето.       Но Малфоя она бы не остановила, будь ему хоть трижды женой! Работа есть работа. Да и он кое о чём подзабыл: Уизли знала, во что ввязалась, запав на урода с аврорским бзиком.       От подобных мыслей вчерашнее виски снова дало о себе знать — головной болью, поэтому Малфой потёр висок, стараясь, чтобы Грейнджер этого не заметила.       Поломался немного, и хватит.       — Ты, как обычно, из ничего раздула проблему, — выкрутился Драко. — Просто Беллинда кое-что брякнула о своей покойной тётушке, и меня это позабавило.       — Откровенность выше ожидаемого, мистер Малфой, — Гермиона с видом экзаменатора уставилась на собеседника.       Он плотно сжал губы, борясь с желанием пройтись по её манерам какой-нибудь колкостью, но похвастаться идеей тоже хотелось:       — Линда намекала на одну безделушку в лавке Грея, на что я однозначно ответил, мол, и месяца не пройдёт, как драгоценностей в её коллекции значительно прибавится, да и счёт в банке Гринготтс порадует не меньше!       — И?.. — Гермиона не понимала, к чему тот ведёт. Ювелирные изыски мистера Грея её, в принципе, не интересовали.       — Цитирую, Грейнджер: «На моё счастье, Гарольд Баркли был богатым идиотом. Моргана свидетель, он — блестящая партия! Хотя тётка, ещё та романтичная клуша, млела от томика французской поэзии, муж забрасывал её дорогими побрякушками на раз-два! Влюблённый дурак. Но для меня это жирный плюс».       — Вполне в духе Морган. Только что в этом нового?       — Может, и ничего, только учитывая эксцентричность миссис Баркли, неплохой ум и желание озадачить родственников, обычный браслет уж слишком очевидно. А тот факт, что Касия работала переводчицей и питала слабость к месье Бодлеру, навёл меня на интересную мысль. И эта догадка мне, определённо, нравится!       — Так что за бред посетил твою меркантильную голову?       — Весьма недурной, — Драко привстал. — Поэтому сразу скажу: мне нужна ваза, чтобы приятно скоротать вечер. Желательно сегодня и желательно без вопросов.       Он призывно вытянул руку.       Как бы не так!..       — Это ещё зачем? Нет! — по инерции возмутилась Гермиона, крепче сжав стеклянный тайник. — Сначала скажи, что ты задумал, а я уж решу, стоит ли тебе доверять.       Херов характер!       Он подошёл к её огромному, как самомнение Грейнджер, столу, встал напротив и опёрся ладонями на край. Малфой откровенно злился, оттого брякнул в сердцах:       — Мерлин свидетель... Si tu me demandais de te baiser sur cette table, je pourrais être condescendant, — глядя на неё сверху вниз, он чувствовал себя хозяином ситуации. — Что значит: «Я, как никто, умею поставить зазнайку на место».       Но Гермиона не стушевалась и выдала единственное, что раз пять слышала от Флёр:       — Que femme veut — Dieu le veut.       Не будь Малфой бледен от природы, он бы, наверное, побледнел. Но что-то Грейнджер слишком скупо отреагировала...       — Je n'y crois pas! — отсчитывая бешеные удары сердца, насторожился он. — Ты знаешь французский? Насчёт занудного языка и троллю ясно.       — Почитываю Гюго в оригинале, — съязвила Гермиона, силясь не наслать на другой небезызвестный язык порчу. — Выучить пару фраз не то же самое, что знать... А ты — слизеринец, и значит, соврёшь и глазом не моргнёшь.       При желании Малфои и парселтанг выдадут за французский!       — Просто родители решили, мне это не помешает. Ведь в погоне за властью и не туда занесёт. А во Франции, говорят, лучшие любовницы. Одна беда: за английскую речь там сжигают, — шутливо преувеличил он. — Отправим туда твоего бывшего, и — пуф-ф!.. — Драко изобразил вспышку. — Tout passe, tout casse, tout lasse.       — Малфой! — прикрикнула Гермиона, больно ущипнула себя за руку и сдержанно взвыла: — Ох, ты ж!.. Всё! Больше ни щипка не дождёшься!       Сверхдовольного Малфоя почти распирало, и она недоверчиво нахмурилась:       — Опять сказал какую-нибудь гадость про Рона?       — Конечно, — ухмыляясь, приврал он.       И выдохнул.       Грейнджер его чуть не провела!       — Я же говорила: солжёшь и не моргнёшь, — или она наивнее лукотруса. — Ты получишь вазу, если скажешь, причём тут Бодлер, — и Гермиона нерешительно протянула тайник.       Драко кивнул:       — Напрямую ни при чём. Но «bracelet» у французов не что иное, как поэтическое толкование слово «запястье», — он выхватил магический сейф. — Поэтому я думаю, что рунам нужно именно это.       Гермиона отрешённо потёрла лоб:       — Блин, твоя догадка не лишена смысла, особенно если вспомнить, что в хиромантии линии на запястье называются браслетом. Значит, речь идёт о кровном родстве. Но как ты заставишь Морган прикоснуться к вазе? Да ещё без её ведома?       — Лучше мои методы останутся для тебя тайной.       — Ты её напоишь?       — Нет, хватит с меня головной боли, — Драко понял, что проболтался, и теперь уже злился ещё и на самого себя.       — Тогда как? Твой Петрификус Тоталус она не оценит, — Гермиона хохотнула.       — Играем в угадайку? Знаешь, Грейнджер, меня так и подмывает сказать, что теперь твоя очередь провести ночь с Линдой и довести её до беспамятства, но, боюсь, тебя она реально придушит, и пропала моя работа! Мне озвучить подробности?       — Не все, — смутившись, ответила Гермиона и опустила глаза. — Но Морган не должна узнать о вазе. И даже мельком увидеть её!       — Ты издеваешься, что ли?! — вспылил Драко и нервно отошёл от Грейнджер с её нотациями. — Я же не идиот.       — Но это слишком рискованно!       — А принести вазу в мой дом не было рискованно?! — снова завёлся Драко, рухнув на свободный от гвоздей стул. Поттер, наверное, извращенец, раз терпит её хренову тучу дней! Вот Уизел, бедняга, не выдержал...       — Это была случайность, — напомнила Гермиона, проклиная прошлую ошибку. Тело вспыхнуло даже от мимолётной мысли, где губы Драко коснулись её губ.       — Твоё назначение — вот случайность, но я же тебя терплю!       Он осклабился, пряча вазу в ящик стола.       — Просто будь осторожен, — сумбурно произнесла Гермиона, отлевитировав себе справочник по рунам. (Поискать подвохи не помешает.) — А если ты не прав?       Камин вдруг вспыхнул, и в кабинет влетел синий самолётик из Отдела магического хозяйства и приземлился на стол Малфоя.       — Я прав, — отрезал он, перекинув послание с предупреждением о порче имущества Грейнджер. — Смотри, ещё одни зануды не унимаются. Спорю, понавешали на мебель сигнальных чар. Ты — главная, тебе и разгребать!       — С этим я как-нибудь справлюсь, — и тише прибавила: — Кстати, ты можешь уйти сегодня пораньше. И раз уж мы работаем вместе, хочу добавить ...       — Я не нуждаюсь в твоих поблажках! — грубо оборвал он. — Просто избавь меня от твоего писка до конца рабочего дня. Это будет лучшим подарком. Или вернёмся к проверке условных рефлексов? Ты же ещё не щипала себя за нос.       — Ваша болтовня, мистер Малфой, мешает мне думать, — немного надувшись, она уткнулась в раскрытый талмуд.       А тот приманил толстую книжицу и под округлившиеся глаза Грейнджер зарылся в её страницы. В ответ она тоже предпочла уйти в чтение, спрятавшись и от вредного заклинания, и от дурацкой попытки быть вежливой.       Похоже, даже целоваться у них получалось лучше, чем общаться.

* * *

      В десять вечера в гостиную Гермионы влетел очередной самолётик и опустился прямо ей на колени. Она отложила газету в сторону и развернула его.       Записка гласила:       «Бросай реветь в подушку. Буду у тебя через минуту. Малфой».       Грейнджер нервно вскочила с дивана.       — Что он творит? На ночь глядя! — воскликнула она и осмотрела себя с ног до головы, радуясь, что ещё не переоделась после работы.       Гермиона не успела толком обдумать причины позднего визита и едва оправила платье, как в камине возник Драко с вазой в руке, и, будто отвечая на вопрос, самодовольно изрёк:       — Надеюсь, это отразится в твоём отчёте.       Вытащив из кармана небольшой свиток пергамента, Малфой протянул его Грейнджер.       — Что это? — взволнованно спросила она.       — То, что я достал из вазы, как только запястье Линды коснулось рун.       — Она точно ничего не заметила? — тем же тоном поинтересовалась Гермиона.       — Твой вопрос оскорбителен, — зарычал он. — И печален. Ты вообще кому-нибудь веришь?       — Надеюсь, ты не делал ничего противозаконного? — она прищурилась.       — Успокойся, между мной и Линдой ничего не было. Даже нижнего белья. Тебе подробности рассказать? Сдаётся мне, ты тоже не лишена извращений, — издевательски заключил он.       — Подробности могли бы скрасить отчёт, — схитрила Гермиона, выуживая нюансы. — Только давай без постельных сцен.       — Просто кое-что особенное попало ей в кровь: сонное зелье. Не слишком быстрое и с приятным побочным эффектом, — несмотря на все «но», он оценил грязные игры Беллинды. Немного разврата никогда ему не мешало.       — Что за эффект?       — Ты же сама сказала, чтоб без постельных сцен, — ухмыльнулся Драко. — Хотя сегодня такие вещи вдвойне приятнее!       Драко скривился, вспомнив, что Морган в «пьяном» порыве расцарапала ему ноги.       — А вдруг Морган поймёт, что ты её усыпил?       Драко развёл руками:       — Может, и поймёт, но не докажет. Обычно такое зелье принимают по каплям, а я ничего не подливал, — не когда за ним в оба следят. — Я лишь подарил ей японское украшение — кансаси, с редкой серебристо-зелёной жемчужиной. Это такая заколка-стилет.       — Я знаю, что это. Опасные у тебя подарки.       — Я и сам опасен, Грейнджер. Так вот, прелесть этого украшения в том, что его можно наполнить даже ядом. Ничего не стоило случайно уколоть Линду и — дело сделано! Хотя бедняжка подумает, что устала. Я же заездил...       — Стоп! Не хочу больше ничего знать. Главное, мы достали вторую печать, — Гермиона спешно перевела тему. Слушать о Морган и Малфое было очень неприятно. Даже больше, чем раньше. — Но почему ты здесь, а не?..       — Я здесь, — перебил Малфой, — потому что принёс вазу. Как видишь, я её не украл, — громче заявил он. — А всё остальное, включая причины моего нахождения в твоей квартире, а не в Малфой-мэноре, тебя не касаются!       — Тогда вернёмся к тайнам, — Гермиона поняла, что задела чувствительные струны. — Что нам с этим делать? — она с любопытством разглядывала пергамент.       — Думай, свою часть работы я уже сделал. И, надо сказать, блестяще.       — Ну и чего ты ждёшь от меня? Аплодисментов? — она отложила палочку на стол в гостиной.       — Я не отказался бы. Похвали меня. Живо!       — Что? — удивлённо спросила Гермиона, медленно разворачивая свиток.       — Ты слышала. Похвали меня! Как вчера.       — Я не буду делать ничего по заказу, — строго произнесла она, прикидывая, был ли во фразе скрытый подтекст. Вчера много чего случилось.       Гермиона, не моргая, уставилась на бумагу.       — Листок пуст, — констатировал Драко, даже не заглядывая в него.       Стало понятно, что он его уже разворачивал.       — Пуст, — задумчиво подтвердила Гермиона. — Значит, пергамент тоже заколдован.       — Это не невидимые чернила, я проверял. Да и такая магия чересчур просто для «сейфа». Здесь что-то иное! Только чтобы открыть эту тайну, придётся снова потратить время, а у нас его и без того не ахти.       — Может, и нет…       — Ты о чём? — Малфой занервничал, явно сожалея, что сам пока не смог догадаться.       — Всё логично и нелогично одновременно, — с воодушевлением произнесла Гермиона и тем самым сильнее задела самолюбие Драко. — Вазу пришлось запустить в стену, попытавшись разбить, а пергамент надо…       Она задумалась на несколько секунд и продолжила:       — В общем, сделать с ним нечто подобное. Например, порвать.       — Ты уверена? Порвать? Так просто? — взволнованный Малфой испытывал сразу два полярных желания: чтобы всезнайка оказалась права и чтобы ошиблась.       — Конечно, кажется банальным, но ведь это всего лишь вторая печать. Ну что я потеряю?       — Например, гордость? — предположил Драко. — Ведь если ты не права...       — Я права! Тебя это бесит, но самое время смириться, — по-учительски заявила Гермиона и, бросив на него решительный взгляд, взялась за пергамент обеими руками.       Задержав дыхание, она смелыми движениями разорвала его. То, что произошло почти сразу, заставило её покраснеть и проникнуться единственным желанием: провалиться под землю.       Синее платье, подобно заколдованному листку, разодрало в клочья, усыпав ими дощатый пол.       К ужасу Гермионы, поражённый Малфой смотрел на неё, представшую перед ним в нижнем белье, даже не пытаясь соблюсти приличия. А она старалась прикрыть особо привлекающие участки тела руками, не по-детски злясь:       — Не смотри, мерзавец!       — С какой стати? Злись на свою глупость, не на меня.       — Я сказала: не смотри, или пялиться на девушку сможешь только в очках! Огромных, как твоё самомнение.       — А смысл? Я же почти всё разглядел, — он хмыкнул. — Только у Линды, по-моему, грудь больше. Но твоя тоже ничего, хотя лучше сравнить без белья, — цинично произнёс Драко и более оценивающе добавил: — Так вот что регулярно мог лицезреть Уизли, — взгляд бесстыдно блуждал по полуобнажённому телу. — И не только лицезреть…       Гермиона косилась на волшебную палочку, лежащую на столе. Не хотелось лишний раз показывать Малфою хоть малую часть себя, но выбора не было — резко схватив желаемое, она прижала руку к телу.       — Если ещё раз ты выскажешься по поводу наших отношений с Роном, — с вызовом, медленно, чтобы до него дошло каждое слово, проговорила Гермиона, осторожно пробираясь спиной к своей спальне, — то я решу, что ты ревнуешь меня к нему. Тебе этот вопрос просто покоя не даёт! А «Малфой ревнует Грейнджер» — прекрасная тема для Риты Скитер.       Драко поймал себя на мысли, что чуть не выпалил вслух:       «Если ты будешь мне угрожать, я выбью из твоей головки рыжего идиота собственным членом».       — Заткнись! — громким голосом раздалось в ответ.       Он наблюдал за Грейнджер, и глаза его не оставляли ей ни малейшего сомнения: в них было что-то животное и опасное.       — Значит, всё-таки ревнуешь, — победно констатировала Гермиона. — Что, у ледяного мистера Малфоя есть чувства? Слышал бы это Рон! — она понимала, что специально злит Драко.       «Но зачем?»       Наверное, внезапное обнажение сделало её неразумной:       — Только посмей кому-нибудь рассказать про платье, мой отчёт будет как приговор: не пригоден!       И угрозы его достали.       Она скрылась в спальне. Щёлкнул замок.       В голове Драко мелькали картинки, как он срывает с Грейнджер остатки белья. Сейчас лучшего момента и представить было нельзя. Он машинально поправил брюки и сделал пару шагов к двери.       «Конечно, она будет отбиваться. Царапаться. Кусаться. Но я всё равно сильнее её».       Пора показать нудным клушам, как мало значит любовь, и как много — инстинкты. Если ему повезёт, Грейнджер, одеваясь, не успеет схватить палочку. Тогда всё, что останется — повалить её на кровать, а потом...       ...лишь подобрать «ключик».       Возбуждать — даже словом. Его хитрый язык — оружие пострашнее палочки, ведь у каждой — у каждой! — своё слабое место, как ни крути.       Драко гордился тем, что научился прислушиваться к желаниям тела: как оно вдруг начинает реагировать на жадные касания. Как угасает его сопротивление. Как сбивается от соблазна дыхание. Под властью инстинктов, в плену нужных слов пала не одна «крепость». И не самым безгрешным способом.       «Эти глупышки делали всё... Всё, что я захочу».       Только Грейнджер не дура...       «Тогда, может, чёрт с ним, с согласием?» — он сам себе ужаснулся.       Но уже представил, как члена касаются приоткрытые губы Грейнджер, достал палочку и направил её на дверь.       «Одно заклинание — и я внутри».       Неожиданно раздался тусклый возглас Гермионы:       — Малфой...       — Да-а, — приглушённо ответил Драко.       Он счёл звук собственного имени приглашением и собрался пустить в ход палочку, но тот же слабый голос добавил:       — С днём рождения…       Малфой замер.       И, к своему удивлению, отступил назад.       Оглушённый.       Шаг за шагом — назад, отказываясь верить в услышанное.       Обычная фраза вдруг обезоружила его.       Напрочь.       «Чтоб тебя!.. — выругался он и направил палочку на клочок пергамента: — Фините».       Платье вместе с ним стали как прежде. И решимость Драко рассыпалась, словно карточный домик!       Жаль, что желания не испарились.       Через минуту дверь открылась, и на пороге показалась уже одетая Грейнджер. Она готова была поклясться, что внутри Малфоя шла отчаянная борьба с внутренним зверем. Но почему?       — Как видишь, Грейнджер, я полон сюрпризов, — сказал Драко, скорее, себе, чем ей, а она спешно подняла платье:       — Чаще — неприятных.       Гермиона ждала что-нибудь непривлекательное в ответ, но Драко с тем же странным видом проследовал к камину, стараясь не смотреть на неё.       — Что с тобой?.. — не выдержала она.       Малфой снова вспомнил об утренних поздравлениях от родителей и от Блейза.       «Предсказуемые. Привычные. Что скрывать, весьма недешёвые. Но Грейнджер…»       — С меня хватит. Я устал от тебя, — обронил он.       И уже стоя в камине, словно оправдываясь, добавил:       — Это, конечно, не твоё дело, но Малфои не отмечают дни рождения. Лишь собственные успехи. Только сегодня я бы себя не поздравил...       И, по-прежнему не глядя на неё, исчез в зелёном пламени.