Легенда

Кто-то считает эту историю чистым вымыслом. Кто-то весьма уклончиво говорит, что такое возможно, но маловероятно. Лишь очень немногие знают доподлинно: все так и было. И я - один из этих немногих. Я - живая память Зоны. И сам, отчасти, легенда. Большинство сталкеров, особенно новичков, склонны не верить в меня. Относить мою скромную персону к разряду баек. А я и не стремлюсь никому доказывать свою реальность. Так проще выполнять мое предназначение. Кто-то знает меня под прозвищем Журналист, для кого-то я - Черный Историк. Одна забавная ватажка фанатов игры VTM как-то назвала меня Беккетом. Мне все равно, какое имя мне дадут, ведь своего-то у меня давно уже нет. Я знаю и помню многое - но не себя самого. Это - расплата за знание. Случилось это давно, по крайней мере, по меркам Зоны. Слишком все здесь стремительно происходит и меняется. Уходят одни легенды, приходят другие. Но эта... Эта легенда, пожалуй, переживет и меня - а мне Зоной отмерено еще очень много времени. Тогда еще не было Независимой Зоны, еще не случилась Война за Знамя, еще был жив клан «Долг», еще не произошел Выброс Века и не была написана Книга Сталкеров. Тогда все это было еще в отдаленном и неопределенном будущем. Но именно тогда будущее начиналось. А произошло все примерно так... Группа биологов в сопровождении трех наемников-итальянцев готовилась к выходу в район Страхолесья, в заболоченную, иссеченную многочисленными рукавами-ериками пойму Припяти. Ученых приютил «детский сад» Зоны - деревня в трех километрах от юго-западного блок-поста. Бывалые сталкеры так и называли эту деревеньку, истинного названия которой не осталось даже на картах - Детский Сад. Десяток заброшенных домишек, разросшиеся в густую рощу яблоневые сады, трава по пояс - а в ней тропинки натоптаны. Узкие - встречь не разминуться. В траве, словно зайцы, новички-сталкеры прячутся. Им здесь самое приволье. Рядом с блок-постом ни один отморозок серьезной стрельбы не затеет, иначе военные накроют - они свято блюдут порядок на ближних подступах к своим позициям. Местность вокруг - типично сельская. Ни тебе складов, ни ценностей брошенных - а какие там ценности у крестьянства-то были? Артефакты, что поценнее, давно все повыгребли. А мелочевка всякая - ну кто за ней к периметру сунется? Лениво это. Нерентабельно. Так что интереса для мародеров и сталкерских кланов Детский Сад не представлял, и посему новички здесь были в относительной безопасности. Выбросы докатывают от ЧАЭС до Детского Сада, уже ослабев изрядно, порастеряв всю свою сокрушительную и смертоносную мощь. Здесь выброс - всего лишь жаркий ветерок, припахивающий гарью. Ну, и резкий скачок радиационного фона, который уже через полчаса спадает. В общем, не страшнее сеанса флюорографии. Предбанник Зоны - вот, что такое Детский Сад. Экспедиция расположилась в доме на окраине деревни. Начальник экспедиции доктор Рауфман решительно отказался от предложения наемников внаглую занять центральную избу, выгнав оттуда сталкерский молодняк. В отличие от итальянцев, в силу исторической традиции и менталитета кондотьеров и забияк, Рауфман был человек щепетильный и чрезвычайно предупредительный. Кроме того, весьма чуткий по отношению к людям, будь то его подчиненные, лица начальствующие или непуганые, необстрелянные еще сталкеры-новички. Немецкой сухости и педантичности в нем не было ни грамма, и все потому, что немцем он попросту не являлся. Мало того, он не был даже евреем - фамилию его отцу, урожденному Кирильцеву, подправила Великая Отечественная война и немецкий плен. Так вот: Рауфман-Кирильцев не желал даже в таких, по меркам Зоны, мелочах, как спор насчет хаты, портить отношения с местным сталкерским сообществом. Итальянцы же, как, впрочем, и большинство наемников, сталкеров откровенно не любили, открыто презирали и тайком боялись. И потому за прошлые свои и чужие обиды хотели отыграться на молодняке, надавав по шеям «молокососам». Итальянцы ходили по деревне, смело утаптывая траву вдоль тропинок, размахивали винтовками и разнообразно охаивали притихших сталкеров на своем тарабарском языке. Биологи, в большинстве своем по-итальянски понимавшие, только краснели и сокрушенно качали головами. Все могло бы кончиться вполне безобидно - средиземноморский темперамент излился бы в воздух в виде звуковых волн, возможно, наемники сочли бы угрюмое молчание сталкеров своей неоспоримой победой и успокоились, довольные своей безнаказанностью. Но вдруг прямо посреди единственной в деревне улочки возник, словно из-под земли, странный парень в обычной камуфлированной «энцефалитке», кажется, даже без оружия, и на правильном итальянском громко послал всех троих бузотеров по известному всей России адресу. Наемники опешили и несколько секунд таращились на этого чудака ошалелыми глазами, а он смотрел на них и улыбался. Улыбался так, как может улыбаться человек в веселом азарте игры. Открыто, весело, задорно. Смело. Придя в себя, наемники бросились бить наглецу лицо. Стрелять все же не решились. Конечно, Зона - это тот еще Дикий Запад, но и здесь есть свои неписанные законы и свои шерифы. Бессмысленное убийство вряд ли осталось бы безнаказанным. Только ничего у них не вышло. Парень оказался чертовски ловок и даже умудрился отобрать у одного из наемников винтовку, а двоим другим поотстегивать магазины. После чего спокойно, словно и не запыхавшись, посоветовал итальянцам притихнуть, а за конфискованным у них имуществом пригласить в центральную хату начальника экспедиции. И все это, опять же, на правильном итальянском со смешным рязанским выговором. Вечером, когда пунцовый шарик солнца сполз к самому горизонту, Рауфман и двое его ассистентов, молодые, но уже вполне состоявшиеся ученые, пошли к сталкерам мириться. Прихватили баклагу спирта из лабораторных запасов и несколько натовских сухпайков. В последний момент в импровизированную мирную делегацию напросилась совсем еще юная биологиня-аспирантка Настя Полонская, в силу возраста восторженно-нетерпеливая, любопытная и, что называется, «с претензией на оригинальность». Доктор Рауфман поначалу вяло сопротивлялся, но Настя добила видного ученого железобетонным аргументом в виде герметично запаянного просвинцованного пакета с домашними пирожками. - Что ж, это неплохая репарация, - почесав затылок, заключил Рауфман и разрешил Насте присутствовать на мирных переговорах. Надо заметить, почти весь состав экспедиции был уверен: тот лихой парень, что дал итальянцам укорот - определенно, предводитель здешних сталкеров. Иначе и быть не могло - уж таким орлом он себя выказал и, кстати, сорвал восторженные аплодисменты Насти. Но, войдя в хату, Рауфман и его коллеги с легким удивлением и даже разочарованием обнаружили, что никакого сообщества сталкеров с лихим предводителем во главе нет и в помине. В хате размещалось шесть или семь человек - две небольших ватаги да двое явных одиночек: угрюмый щербатый верзила-татарин, сосредоточенно начищавший ствол автомата, и герой дня, уютно разместившийся в углу возле печи с книжкой в руках. На полу валялись старые грязные матрацы, из которых совсем уж непрезентабельно торчали клочья серой ваты. Из всей мебели - пара колченогих стульев, сундук да самодельный стол, сколоченный из необструганных занозистых досок. На столе - пара керосиновых ламп «летучая мышь», в свете которых окружающая обстановка приобретала легкий флер таинственности и нереальности. - Добрый вечер в хату! - широко улыбаясь, Рауфман отвесил легкий поклон, приложив ладонь к груди, - Не помешали? Верзила-татарин потянулся к кобуре, висевшей на широком ремне его штанов. В соседней комнате недвусмысленно щелкнул затвор. - Спокуха, это ко мне, - подал голос тот самый парень, оторвавшись от книжки, - Это яйцеголовые, так что без стрельбы, братва, ага? Не хрен на зачистку напрашиваться. - Слыхали, коллеги? - шепнул Рауфман своим спутникам, - Яйцеголовые - вот кто мы, оказывается! - Давайте без обид, доктор, - довольно миролюбиво сказал парень, услыхав слова Рауфмана, - Наверное, сами понимаете: это всего лишь жаргон. - Здравствуйте, меня зовут Анастасия! - Настя протиснулась вперед, донельзя радостная и любопытная, - А вас как? Вы - настоящий сталкер? Давно вы в Зоне? - Роман. Настоящий. Давно, - парень улыбнулся, отложил книгу в сторону, - А вы, мадам, что здесь делаете? Глаза этого самого Романа заискрились каким-то очень ребяческим, невзрослым задором, да и сам он вдруг стал похож на дворового сорванца, из тех, что стреляют из рогатки, привязывают соседской кошке связку жестянок на хвост и в обязательном порядке каждый день с кем-нибудь дерутся. - Между прочим, мадемуазель, - смущенно ответила Настя, даже в интонациях и мимике прямо цитируя знаменитую фрекен Бок из мультика про Карлсона. - Ну давайте, давайте же знакомиться, - подыгрывая ей, сказал Роман, процитировав тот же мультфильм. Настя хихикнула. - Похоже, коллеги, Анастасия проведет мирные переговоры и без нашего участия, - заметил Рауфман. - Так что часть дани можно оставить себе. - И употребить по-тихому, - согласился с ним ассистент. - Доктор, вы присаживайтесь. Разговор, думаю, долгим будет, - Роман повел перед собой раскрытой ладонью - стандартный жест гостеприимства, - Да и вы, Анастасия, располагайтесь. Будьте, как дома, словом. - А что вы читаете? - прочирикала Настя, расчехляя свой фотоаппарат. Сталкеры и Зона как явление интересовали ее сверх меры, и в экспедицию она напросилась именно за тем, чтобы поближе понаблюдать объект своих интересов. Всякие мутировавшие жучки-червячки из поймы Припяти волновали ее не особо сильно, а вот люди Зоны... - Будете смеяться, - хмыкнул Роман, - Стругацкие, «Пикник на обочине». - Оригинально, - хохотнул доктор Рауфман, - Интересный же вы человек, Роман. И как вам Стругацкие? - Туфту пишут, - махнул сталкер рукой, - Невзаправдошный у них сталкер какой-то. Гопник. - Ну, вам, наверное, виднее, - пожал плечами Рауфман, - Хотя мне, если честно, нравится. Я на Стругацких вырос. - На Стругацких вырос, выучился, женился, - произнес Роман, кивая головой, - И умирать, наверное, тоже на Стругацких будете, а? - О чем это вы? - О глубоко дефектной прослойке общества, именующейся интеллигенцией. Сколько вас таких там, за периметрами? - он махнул рукой куда-то в сторону блок-поста, - Стругацкие. Евтушенко. Высоцкий замшелый... - Высоцкий - не замшелый! - пискнула возмущенно Настя, - Он... Он честный! Правдивый! - Ну, я тоже не врун, - улыбнулся Роман, - Только мне за это памятников не ставят, - и вдруг помрачнел, опустил глаза, - Ладно, доктор, извините. Что это я, в самом деле? Не мне вас судить. Простите, не хотел обидеть. - Пустое, - махнул рукой Рауфман, - Просто интересно, чем же это вас так интеллигенция огорчила? - Как-нибудь, может, и расскажу. Вы ведь не за этим пришли. - Совершенно верно. Мы - мириться. Сегодня наши вольнонаемные допустили исключительную грубость и невоздержанность,.. - Гребаные макаронники, - буркнул из своего угла татарин, - Перещелкал бы, как курей. - Что ж не перещелкал-то? - ответил ему Роман, - Задним числом вы все здесь герои. А как до дела дойдет, так от вас слова не дождешься. Ты, Равиль, слишком самоуверен. Не протянешь долго, если не изменишь образ мыслей. Понятно? - Не зли, Рома, - рыкнул Равиль, - Могу и перышком меж ребер пошарить. - Дурак ты, - вздохнул Роман, - Неисправимый. Вот, доктор, полюбуйтесь: типичный будущий мародер. - Иди на хер, - проворчал Равиль, вернувшись к своему занятию. - Так, я вас понял, доктор, - продолжил Роман прерванную беседу, - Ваши наемники - это проблемка еще та. Как вас вообще угораздило с ними связаться? - Других не нашлось, - пожал плечами Рауфман, - А без сопровождения... ну, сами понимаете... - Мой вам совет: заплатите им чего-нибудь и посылайте к чертям. Иначе беды не оберешься. Эти ребята сами на неприятности напрашиваются. И хорошо, что я вам попался, весь такой миролюбивый. Другой старожил на моем месте перестрелял бы их за пару минут, а потом бы и вас пошерстил на предмет чего-нибудь ценного. Причем, был бы прав на все сто. Такие уж здесь правила игры. А оно вам надо? - Разумеется, нет. Но как быть? - Вернуться на блок-пост и дождаться, когда освободится группа немцев. Правда, ждать придется долго. - И как долго? - Ну, недели две, может, десять дней. Но не меньше. Насколько я знаю, три немецких группы сейчас уже на контрактах, а другие две свалили на отдых в Крым. - Но у нас нет этого времени! Поймите, у нас четкий график экспериментов, и срывать его мы не вправе. - А о чем вы раньше думали, доктор? Думали, здесь такой пикничок дружеский, а? - Нет, но... - Вот она, первая проблема интеллигенции, - перебил Рауфмана сталкер, - Всякий высоколобый уверен, что знает все наперед и лучше всех. В итоге наживает себе проблем, которые вынуждены за него решать совершенно неинтеллигентные люди, вроде меня. - А почему вы, Роман, думаете, что неинтеллигентны? - встряла Настя, - Вы и по-итальянски свободно говорите, и книги читаете... - Признаю, есть такой грешок, - словно извиняясь, Роман развел руками, - Образование метастазы дает, знаете ли. - Простите, а вы, молодой человек, кто по образованию? - полюбопытствовал Рауфман. - Физик я, теоретик, - ответил Роман. - А еще на нас, интеллигентов, нападает, - фыркнула Настя, - Сам-то... - А я уже благополучно одичал, - парировал Роман, - И вам советую. Здесь высоколобость никого еще до добра не доводила. - Экий вы дикий мужчина, - с наигранным кокетством сказала Настя, - Вас приручить-то хоть можно? - В смысле? - В смысле, вы могли бы нам помочь, между прочим. Вы же сталкер. - А что? Идея неплоха, Настенька - оживился руководитель экспедиции, - Роман, вы, насколько я понимаю, сейчас ничем не заняты. В свободном поиске, так сказать. - Еще как занят, - возразил сталкер, - Мне еще сто шестнадцать страниц дочитать нужно. А потом чапать на Агропром. У меня там Хемингуэй заначен. Восемь томов, между прочим! - Не валяйте дурака, Роман, - нахмурился Рауфман, - Вы же сами поставили нас перед фактом, что наши проводники ни на что не годны. Так не будет ли с вашей стороны честным и справедливым оказать нам помощь? - Еще чего. Сами в эту какашку вляпались - сами и выбирайтесь. Закон джунглей: каждый сам за себя. - Но это же не бесплатно. Я предлагаю вам деньги. Кроме того, мы можем поделиться с вами некоторыми припасами. Патроны, медикаменты, сухпайки...Вы доведете нас до Страхолесья, а уж там мы как-нибудь сами. - Страхолесье? - Роман прищурился, обвел внимательным взглядом ученых, - Доктор, скажите мне честно: вы - псих? - А что такого? Ну, Страхолесье - и что с того? Это ведь только слово страшное, а на самом деле - уютный городок. - Уютный? - Роман криво усмехнулся, - Слова «радиация», «пси-излучение», «кровосос», «снорк» вам о чем-нибудь говорят? Так вот: всего этого добра там - вагон и маленькая тележка. Кроме того, идти придется через Гари, а на Гарях - вотчина «Гамаюна». У них, между прочим, пулеметы имеются, и они ими очень неплохо пользуются. - По данным военных, восемь дней назад Гари были зачищены спецназом, - возразил доктор. - Ага, как же. База «Гамаюна» еще три дня назад стояла себе целехонька, флагами увешенная. И сейчас, я уверен, стоит. А воякам верить - себя не уважать. Отписался командир спецов, мол, все зачистили, приказ выполнили. Бумага, она все стерпит. Командиру поощрение, а вам - изначально неверные сведения. - А может, проведете нас в обход Гарей? - растерянно пробормотал Рауфман. - Я же сказал: никуда я с вами не пойду. Нянькой не нанимался. Да и в обход Гарей - крюк километров в двадцать. А я уже старенький для таких прогулок. - Да сколько вам лет-то? Тридцать хоть есть? - Двадцать девять, однако. А если бороду сбрить, то и все двадцать пять. - Вот чем шутки шутить, лучше бы людям помогли, - возмущенно воскликнула Настя, - А я, между прочим, хотела вас пирогами угостить. А вы... Тоже мне, сталкер... - Пироги - это хорошо, - мечтательно зажмурился Роман. - Обойдетесь! - резко ответила Настя, - Пойдемте отсюда, Виктор Семенович. Пустое это дело. Она и в самом деле направилась было к двери, но тут навстречу ей в избу шагнул высокий, плечистый и во всех отношениях привлекательный мужчина в камуфляже. - Прошу прощения, доктор. Я тут краем уха слышал, что вам на Страхолесье нужно сходить, - с порога начал мужчина, - В общем, я как раз туда собираюсь. Могу проводить. Роман глянул на привлекательного во всех отношениях сталкера, улыбнулся. - Привет, Юрик. Давненько не виделись. Как оно, твое ничего? - Рома, сколько лет, сколько зим! - всплеснул руками сталкер Юрик, - А я и не знал, что ты здесь. Ты чего, от своих ушел, что ли? - Типа того, - ответил Роман, - Юра, ты сегодня уже преставлялся, или как? - Нет еще, - поморщился тот, - Успеется. - Два часа осталось. Может, сегодня обойдется? - Нет, Рома, не обойдется, - грустно вздохнул Юрик. - Предопределенность, мать ее... - Тогда шел бы ты отсюда подальше. Воскреснешь - приходи. Поговорим, чаю попьем. А так... ну не любитель я подобных зрелищ. Ученые смотрели на сталкеров и непонимающе хлопали глазами. - Ну ладно...Тоскливо как, господи... - простонал Юрик, - Завтра с утречка заскочу к тебе, ага? - Давай, заскакивай, - покивал головой Роман, - Кстати, на хрена ты людям голову морочишь, а? - Скучно мне, Рома. Скучно. Тоскливо. - А это, типа, юмор такой, да? - Ага. Юмор. Черненький. - Шел бы ты лучше к «гамашам», их бы водил, Сусанин ты наш. А это - правильные ученые мужи, - тут Рома глянул на Настю, - И девы. Их не трогай. А то буду тебя неделю убивать. - Экой ты, Рома, грозный сегодня, - капризно произнес Юрик, - Ладно, уговорил. Пойду. - Иди, Юра, иди. Юрик ушел так же внезапно и бесшумно, как и появился. - С ним что-то не так, да? - спросила Настя. - Только что вы наблюдали легенду Зоны, сталкера Юру Семецкого. Он же - Дункан МакЛауд, - невозмутимо пояснил ученым Роман, - Придется вам поверить в мистику, ибо этот человек - действительно бессмертный. Вот только плата за бессмертие очень оригинальная: хотя бы раз в сутки он гибнет каким-нибудь особо извращенным способом, а потом воскресает. Само собой, такой режим существования на психике сказывается крайне негативно. Вот и чудачит мужик. Как думаете, с таким можно хоть куда-нибудь ходить? Он-то воскреснет, если что, а вы, извините, нет. Сусанин, мать его... - Ужас какой, - охнула Настя, - Жалко его. - Жалко. Честное слово, убил бы его насовсем, из милосердия - так ведь один хрен воскреснет! - Ну должно же у него быть яйцо! - упрямо сказала Настя. - Как у всякого нормального мужика, у него их два, - улыбнулся Роман. - Да нет, не такое. Яйцо смерти. - Яйцо смерти - это круто! - захохотал Роман. Следом за ним заржали татарин Равиль и оба ассистента Рауфмана. Сам Рауфман улыбался сдержанно. - Да ну тебя, пошляк, - смутилась Настя, - Как у Кощея Бессмертного же! Разбил - и все. - Идея! - Роман звонко хлопнул по бедру ладонью, - Нужно попробовать пнуть Семецкого в пах. Вдруг и впрямь поможет? Тут захохотал и доктор. Настя густо покраснела, опустила глаза. - Да ну вас всех, - пробормотала она негромко, - Дураки, - и уже громче, - Дураки и пошляки! - Все такие мужики - дураки и пошляки, - пропел Роман, - Знаешь, Настя, а у нас бы вышел неплохой поэтический дуэт. Какая рифма, а? - А пойдемте с нами, вот и посочиняем! - не растерялась Настя. - Ух ты! - крякнул сталкер, - Нет, доктор, мне положительно нравится эта девочка! Даже в таком невыгодном положении гнет свою линию! - Так как, пойдете? - спросила девушка, оживившись, - Стихи, пирожки и Хемингуэй с меня. Правда, в электронном виде Хемингуэй, но это же не проблема, да? - Не проблема, - согласился Роман, - Я не привередливый. Проблема в другом: я не самоубийца, и, в отличие от Семецкого, воскресать не умею. А соваться в Страхолесье с неопытными учеными на прицепе – это и есть самоубийство. - Ну, не такие уж мы и неопытные, - возразил Рауфман, - Я уже работал в пойме Припяти в прошлом году. - Ага, ага, - закивал Роман, - Экспедиция Поршнева, да? - Она самая, - Рауфман посмотрел на сталкера с нескрываемым удивлением, - Но откуда… - На место вас, помнится, доставили вертолетами. Пятнадцать ученых, сорок военсталов для охраны. Четыре мобильных рабочих модуля, и четыре пулемета, соответственно. И при этом ближе километра к окраине Страхолесья не подходили. А сейчас вы хотите ввосьмером, плюс еще я, сунуться в сам город. Причем, перед этим прошагать через пол-Зоны. Оптимист вы, однако! - Настоящий ученый обязан быть оптимистом! – вскинул подбородок Рауфман. - Между оптимизмом и идиотизмом такая тонкая грань… - философски заметил Роман, - И мне кажется, что сейчас вы очень хотите эту грань перешагнуть, - тут он вздохнул, устало улыбнулся, - Доктор, поймите: ваш прошлогодний пикничок и ловля бабочек – это исключительно результат работы спецназа. Ну, и стечения кое-каких обстоятельств. Прошлое лето было удивительно спокойным по части выбросов. Такое ощущение, что Зона вам офигительно подыграла. - Скажите мне одно, Роман: откуда у вас такая осведомленность? - Ну, это просто. Всякий ученый в Зоне – объект повышенного интереса. Ну, и я тоже интересовался, послеживал, по окрестностям частенько мотался. Если напрячь память, возможно, я и вас вспомню. Хотя вряд ли: через прицел никого особо не разглядишь. - Через прицел? – доктор Рауфман заметно напрягся. - Ну бинокля у меня не было! – воскликнул Роман, всплеснув руками, - Так что не обижайтесь, ладно? - Я так понимаю, уговорить вас нам помочь – дохлый номер. Так? - Так. Извините, но – нет. - И вас не интересует сумма? - Абсолютно. - Очень жаль, - Рауфман впервые за долгие годы почему-то почувствовал себя обиженным и разозленным. Хотя, в конце-то концов, сталкер был прав: он совершенно ничем им не обязан. Мало того, он вернул реквизированные у итальянцев патроны и винтовку и взял с ученых всего лишь один сухпай – небывалая щедрость и великодушие по здешним меркам. Но Рауфман рассчитывал на большее…