Легенда

(Резюме Журналиста)

Выброс. Никто в Зоне, и уж тем более за ее пределами толком не знает, что это такое. Что-то в северо-восточном углу Зоны, на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС копит в своем необъяснимом с точки зрения официальной науки нутре энергию. Электромагнитную? Тепловую? Или, может быть, энергию химических связей? Трудно сказать. Просто – энергию. Это как банальный прыщ – набухает, набухает, и, в конце концов, взрывается, разбрасывая вокруг излишек всякой дряни. Если судить по частоте выбросов, у Зоны – явные проблемы с обменом веществ. Я мог бы ответить хотя бы на какую-то часть вопросов, но – не помню ответов. Зона – своенравная особа, она предпочитает плодить тайны вместо того, чтобы раскрывать горизонты… Как выглядит выброс? Примет много. Общее ощущение - мир замирает. Словно пытается прикинуться мертвым, ведь, как известно, активные хищники падаль не трогают. Краски блекнут. Ветер исчезает совсем. Солнце тускнеет, словно закрытое облаком, хотя небо может быть совершенно чистым. Воздух становится наэлектризованным. Иногда можно почувствовать, как щиплют кожу искорки статических разрядов. Звуки вязнут в общей тишине. И всякое слово, сказанное вполголоса, вдруг становится неожиданно громким. Медленно, но с каждой минутой все быстрее нарастает радиация. В голове становится так же медленно и вязко, как и в окружающем мире. Останавливаются мысли, появляется ощущение страха, перерастающего в откровенную панику. Какие-то первобытные слои сознания вопят: нужно спрятаться, зарыться поглубже, избежать грозной и неумолимой всеобщей беды. Все быстрее и быстрее мир вокруг тускнеет, теряя цвета. Счетчик Гейгера сходит с ума, чирикая, словно целая стая воробьев. Воздух стремительно густеет, и уже похож на сироп, который неимоверно трудно протолкнуть в легкие. Сейчас. Уже сейчас… Если успел спрятаться, начинаешь умолять: быстрее уже, не томи душу! Не успел – молишь любого бога, чтобы дал лишнюю секунду… И вдруг – ощутимый подземный толчок. Не землетрясение, нет. Будто где-то неподалеку взорвали несколько тонн тротила. И низкий, пробирающий до костей гул. Сперва тихий, на грани слышимости, но вскоре – почти непереносимый, выбивающий барабанные перепонки, играющий на коже лица, словно на бубне. Невозможно определить, откуда он исходит. Ощущение, будто все подряд окружающие предметы гудят, стремясь свести с ума. Словно в голове уместился мощный трансформатор. И приходят видения. Каждому – свои. Чаще – страшные, пугающие. Страхи, приходящие из самых темных глубин подсознания. Но иногда видения невообразимо прекрасные – прекрасные той самой красотой, которую невозможно объяснить словами, невозможно нарисовать. Нельзя выразить, ибо это – только твое, и ничье больше. Нельзя верить видениям. Как бы ни были они прекрасны или ужасны, их цель одна – забрать тебя. Увести. Уничтожить. Превратить в безвольную марионетку Зоны. Выманить из укрытия под губительную ласку выброса – последнего в твоей жизни, если поддашься. В это самое время в мир возвращается цвет. Красный. Сочный, влажный красный – цвет свежей крови. На небе тяжелыми желваками набухают кровавые тучи. Кровью светятся глаза любого живого существа. Прозрачная до того вода мутнеет и опалесцирует розовым. Счетчик Гейгера готов взорваться. И откуда-то из неопределенного далека стремительно движется тугой вал кроваво-красного пламени. Холодного, словно родниковая вода, и в то же время теплого, словно мохнатый бок сытого кота. Трудно объяснить. Это даже не пламя. Не газ, не жидкость. Просто Волна. Именно так, с большой буквы. Волна – и этим все сказано. Волна сбивает с ног, вытягивает из легких воздух – до молекулы. Пьет с кожи влагу, иссушая тело. Остаться в живых под Волной почти невозможно. Я знаю меньше десятка людей, побывавших под Волной и сумевших выжить. Да и тех людьми назвать уже сложно. Мир трясет. Будто весь пространственно-временной континуум забился в эпилептических судорогах. Так продолжается недолго, если верить часам. Минуту, может, чуть больше. Но по субъективным ощущениям – порой секунды, порой – долгие часы. Один сталкер, переживший аж три выброса под открытым небом, тронувшийся умом, не различающий грани реальности и собственных видений, рассказывал, что выброс для него – это несколько недель кромешного ада. Потом Волна уходит, и все стремительно возвращается на свои места. Выброс заканчивается. Небо светлеет. Возвращаются краски. Остается лишь головная боль, звон в ушах да пощелкивание счетчика Гейгера. И зарождающееся сомнение в существовании реальности как таковой.