Страна вежливых дураков

Примечание от автора: уф… Не самая легкая глава. Брагинский здесь пьян, как никто. Так что выражения приходилось подбирать подходящие. А еще исправила рейтинг. Я не буду описывать изнасилование. И бета. У нас теперь есть бета, возрадуемся же *О* Ну, вот и все, спасибо за внимание С: Брагинскому казалось, что лично он идёт прямо. Это дорога под ним качается, как старый подвесной мост. А кто бы знал, что деревья могут так лихо прыгать… Иван вот и не ведал. А может, просто забыл. Да, явно. Сорт прыгающих берёз. Он их открыл давно, сразу после распада СССР. Они все вместе так по душам поговорили тогда. Эстония еще удивлялся, что ели могут летать. Иван, кажется, ответил, что в новой России может быть всё. А прибалт пожалел, что он всё-таки вышел из Совка. Он потом ещё долго сетовал на свой пьяный язык и на диктофон Брагинского. А ещё Эстония жадина, мелочился ведь. Но это так, между делом. А сейчас Россия возвращался с пьянки у вышеупомянутого Эстонии. Нет, ничего как всегда не планировалось. Просто Брагинский решил прогуляться. Через границу, да с ящиком водки. Чтоб посидеть по пути было на чём. Райвис хорошо танцует. Стриптиз особенно. А Франция – свистит. Аж уши заложило. И Германия, оказывается, не такой му… мужчина «Интеллигентный». Его так назвал… кто же его так назвал?.. Да не важно. Пиво у него хорошее. А у Франциска вино. Выдержанное, ну просто… просто… Персик! Просто персик. Хорошо, что Людвиг своего Веньку дома оставил. Или как там того писклявого да мелкого? Без разницы. Немец, оказывается, тоже «Катюшу» петь умеет. А ещё бегает быстро… Но они помирились потом. Как крепко Германия обнимается! Наверняка на шее синяк остался. Брагинский лишь надеялся, что и Людвиг проснётся с фиолетовой шейкой. А у него шарф есть, так что все отлично. А где это мы сейчас? Какая всё-таки живописная дорога. Лишь бы лицом не вляпаться. Какие кустики, какой лес, а рассвет-то, рассвет! И травка наверняка мягкая, тут редко кто ездит. А это что за мусор на природе? Какая-то груда. Она тут явно лишняя. Пока будем думать, что это мешок с мусором. На Брагинского внезапно накатила волна любви ко всему живому и не очень, и он решил этот пакетик перепрятать под кустик. Иван не сбежал, так скатился с холма, в конце концов, оказавшись на животе. С кряхтением встал на четвереньки. Мир по-прежнему двоился. Наконец сфокусировал взгляд на том, что загрязняло природу. Что-то бледненькое такое, хмырь, что ли? Украина раньше много страшилок про них рассказывала. Она ведь тоже на пьянке была… Латвия, оказывается, не такой уж и низкий – до груди достать смог. Оля лишь хихикала. А мы вообще о чём? А, да… Хмырь. И волосики есть, и ручки, и ножки. Надо же! Просто удивительно. Что, и зад тоже? Без хвоста? Обидно. А чего в крови весь? Кровь. Брагинский нахмурился, вспоминая. Если есть кровь, значит, было больно. Если было больно, значит, ты был жив. Если больно сейчас, значит, ты продолжаешь существовать. У хмырей такой красной крови не бывает. Человек… Жив, нет?.. Сопит. Рука вывернута под странным углом. Перелом. Это Ванька и сейчас, пьяный в зюзю, смог понять. На войне ведь бывал, да не раз. Брагинский неожиданно аккуратно приложил руку к шее. Да, жив. Подумал, и начал переворачивать… существо. Парень. Ну, это и по заднице было видно. Нормальная, кстати, даже хорошая. До Испании далеко, хотя эта и голая… Голая? О, черт… Он что, на экс… эксгиби… Ох, даже напрягаться не хочется. На того, кто свои побрякушки демонстрирует, вот на кого наткнулся. А его баба русская с перепугу вырубила, с холма скатила и… ну и всё. Сходится? Сходится, конечно. Ещё бы у него что-то не состыковалось. Хотя Брагинский и упустил момент, что они в лесу. А сейчас – барабанная дробь! Пора узнать лицо этого… идиота этого. В России таких не ценят. Когда «хмырь-демонстратор» был перевернут, Ивашка совсем случайно кинул взгляд вниз. Чтоб самолюбие свое потешить. Средненько, конечно. И только потом посмотрел на лицо. Надо же, какие бровки-то густые. Даже Брежнев не сравнится. Может, только если Англия… Россия глупо хихикнул представив, что это и впрямь Артур. Тогда он увидел Кёркленда в виде, в коем создал их Боже. Но потом Брагинский вновь взглянул на лицо того, кого ему предстояло спасти. Что-то носик знаком и волосы… Черта с два! Кёркленд. Брагинский чуть от отчаяния не взвыл. Англия! Россия медленно осел на землю, сжав кулаки. Непонятно, что его так удивило и разозлило. Любого другого он отдал бы в первый же дом. Просто подкинул, и всё. Никаких проблем. Но Англию… Англию никуда не деть. Его придется выхаживать. Даже не отдать английскому правительству. Чё-о-о-орт… нет, явно нужно было упасть где-нибудь и уснуть. Может, Англия бы уже испарился, как утренняя роса. Вот почему ему приспичило сломать руку именно на территории России? Теперь все свалят на него, Брагинского. Ну, наверняка. Иван исподлобья взглянула на Кёркленда. Глубоко вздохнул и стянул шинель, накидывая ее на «спящую красавицу». Вставать было тяжело и перед глазами все сразу потемнело, голова закружилась, но Россия выстоял. Он же герой! Черт. Это уже явно из другой оперы. После долгих размышлений Иван понял, как нужно сделать, чтобы легче поднять Англию. Поднять-то поднял, но снова чуть не уронил. От неожиданности того, что Англия такой тяжелый. Нет, в любое другое время он бы с легкостью поднял Артура, но сейчас ему приходилось и свое пьяное тело тащить, так что строго не судите. Англия тихо заскулил. Брагинский вновь тяжко вздохнул и пошёл, стараясь идти максимально прямо и при этом держать руку Артура так, чтобы ему было не слишком больно. И так натерпелся малый. Как хорошо, что никто не видел того, как Брагинский шел домой. Может, полицию бы вызвали. Огромный мужик тащит кого-то или что-то, завернутое в серую тряпку. А еще и спиртным от него тянет. Но одна деревенская женщина все-таки заметила Ивана. Она в это время за водой пошла, а он из ближайшего леса выходил. Странно, но женщина очень испугалась. После этого в той деревеньке закрепилась страшилка про седоголового великана с косой, завернутой в тряпку. Суеверия. ________________________________________________________________________________ Больно… жутко больно. Тело нещадно саднит, а перед глазами все кружится. Неужели он так сильно мог упасть с кровати?.. И темно… значит ли это, что сейчас ночь? Наверняка. У Артура в голове не успело сложиться нормальное объяснение, почему же все так болит, а он уже вновь спал на необычайно мягкой и теплой кровати. Во второй раз Артур проснулся позже, где-то часа в четыре. Голова не отрывалась от подушки и глаза слипались, но он еле-еле скосил глаза на прикроватную тумбочку. Там стояла фоторамка и ваза с какими-то цветами. Только на это и хватило Артура. Он снова заснул. В третий раз он проснулся, но заснуть уже не смог. И ему, наверное, еще много ночей будет сниться то, что он увидел, едва открыв глаза. Его разбудило то, что он почувствовал, что кто-то над ним склонился. Ресницы задрожали и перед его взором открылись два огромных и страшных фиолетовых глаза. Артур хотел заорать, но голос пропал, и горло жутко болело – это он заметил только сейчас. Глаза отодвинулись, и Англия смог увидеть широкую улыбку маньяка на бледном лице парня. Как же ему захотелось убежать! Он даже сделал попытку отодвинуться, но тут же захрипел от невообразимой боли в руке. Артур ведь попытался поставить ее на кровать и оттолкнуться. Лицо рядом стоящего громилы стало обеспокоенным и он, кажется, что-то заговорил, бросаясь к Артуру. Но Керкленда это напугало еще сильней, и он забрыкался, соскальзывая с кровати. Его побег кончился весьма плачевно – он ударился головой об угол этой чертовой тумбочки, тут же теряя сознание. Голова раскалывалась, когда он очнулся. Он попробовал поднять правую руку, но тут же зашипел от боли. Он ведь забыл о прошлом опыте. Рука была загипсована. Поэтому Артур оперся на левую руку и попытался оглядеться. Было ясно, что это не его дом. Тогда где же он оказался? Цветы на тумбочке уже не внушали симпатии. Желтые и большие. Где-то он их уже видел… и улыбающиеся люди на фотографии тоже его раздражали. Артур уже перевел взгляд на другой предмет, но вздрогнул и внимательней присмотрелся к людям. Секунды четыре ему понадобилось, чтобы узнать в веселой девушке с большой грудью Украину. Семь секунд на то, чтобы увидеть в приятно улыбающейся Белоруссии, Беларусь. Ему очень помог в определении личности нож, скрывающийся в руке Наташи. И ровно десять секунд он не мог понять, что же за счастливый парень улыбается ему с фотографии, приобняв двух девушек. Но его как током дернуло, когда понял. Брагинский! Это он. И дом его. И цветы эти дурацкие – подсолнухи. Англия застонал. Ну он и вляпался. Но когда попытался откинуться на подушки, ударился об изголовье кровати и вновь зашипел. Материться ему мешало больное горло. Но как он сюда попал? И что случилось? Нет. То, что случилось, он помнил. Помнил слишком хорошо, хотя сначала ему было не до этого. Он как сейчас видел, что случилось там, в лесу. Настроение - и без этого плохое - понизилось. Брови сдвинулись, губы поджались, а в душе вскипел гнев. Как же так... его поимели, как какую-то сучку. Артур зажмурился, мысленно перебирая все способы убийства. Но потом он вновь вспомнил лицо Америки. Глаза тут же распахнулись и он начал в ужасе озираться. А вдруг Россия – сообщник Америки? Нет, они, конечно, никогда не были дружны или еще что, но вдруг Брагинский решил отмстить ему, Артуру, за все насмешки? Кто знает, что у него там, в голове… Артур прищурился и вновь огляделся. В поисках всяких шпионских предметов. Попытался подняться, но внезапно понял, насколько устал. Поэтому он просто лег на подушки и сжал здоровой рукой простыни. Все тело ныло, а он все ещё не мог говорить. Как же ему сбежать из этого дома?.. Брагинский сидел за кухонным столом, запустив пальцы в волосы. Он уже жалел о том, что принес в свой дом Артура. Как только он положил его на диван, так сразу вызвал «Скорую». Еле настоял на том, чтобы «иностранного пациента» оставить у себя. Но лучше бы отдал его на самотек, чем ещё хоть раз увидел бы такой ужас в чьих-либо глазах. Он ведь уже привык, что его побаиваются, не знают, что он сделает прямо сейчас, но такой ужас… такой взгляд он видел лишь однажды – на войне. Когда он был уже готов выстрелить в совсем юного солдата. Брагинский отпустил его, в отчаянии глядя в след и понимая, что войну пора заканчивать. Но сейчас что? Что он сделал Артуру? А когда он об эту тумбу ударился, Иван думал, что у него минимум сотрясение мозга. Но обошлось. Только пришлось отмывать от крови и Артура, и тумбочку. И сейчас Брагинский не знал, что делать. Идти к Англии или нет? Вдруг у него нервный срыв случится? И страшно так хрипел… кажется, не стоило оставлять окно открытым. Засвистел чайник, Россия устало поднялся и выключил его. Чай с медом наверняка поможет Англии. А если нет… проблемы Артура. Англия услышал стук в дверь, но даже не повернулся. Брагинский вошел в комнату с натянутой улыбкой на лице и подносом в руках. Сел на стул, поставив поднос на тумбочку. Артур с опаской взглянул на стакан с чаем. Брагинский хмыкнул, Керкленд же нахмурился. - Как ты? – идеальный вопрос. Разве не видно, что отвратительно? Он же наверняка фиолетовый, как инопланетянин. Взгляд Брагинского будто говорил, что так и есть. Но Артур лишь пожал плечами, мол, нормально. Брагинский взял бумажку и ручку с подноса. - Напишешь пожелания? – Керкленд отрицательно покачал головой. Ему хотелось лишь покоя и полного одиночества. - Сильно горло болит? – попытался продолжить разговор Россия. В этот раз ему ответом послужил положительный кивок. Раз он не может разговаривать, то наверняка сильно. - Выпей чай, легче станет, - посоветовал Брагинский. Англия скривился. Он не любил чужой чай. Брагинский же нахмурился. Он не любил, когда его услугам отказывали. Брагинский уже потянул руку к чашке, но Англия так злобно на него посмотрел, что Иван тут же отпустил руку. Англия не хотел, чтобы его считали беспомощным. Но именно так сейчас и было. Артур – правша и левой рукой пользуется неумело. И вот сейчас он потянулся к этой треклятой чашке, что стояла на проклятой тумбе. И, что ожидалось, Артур с легкостью опрокинул на себя весь поднос. В том числе и чай. - А-А-А-А-А! – дико заорал Артур. Такой крик в доме Брагинского был первым. И вряд ли кому-нибудь еще удастся перекричать его. – Чё-о-о-орт… - продолжал выть он, скидывая с себя одеяло и пытаясь соскользнуть с кровати. - Помог чаек голоску-то прорезаться, - хладнокровно заметил Брагинский, но по нему было видно, что он так и хочет повалиться со смеху. - Тумба Басби, Тумба Басби, - продолжал завывать Артур. И тут Брагинский не выдержал – засмеялся так, что его смех был даже громче криков Англии. - Артур, - сквозь «ржач» обратился Россия к Англии. – Ты так смешно выглядишь в одной сорочке, прыгая по комнате! – сообщил он. – И вообще, это Тумба Брагинского, ясно? И в правду. Одна лишь длинная сорочка, которую носят женщины. Хотя нет… Мужская сорочка 18 века, наверное. Артур тут же залился краской и попытался прикрыться не намоченным концом одеяла, чем и вызвал еще больший смех Брагинского. - Да я же тебя и так без всего видел, - заявил он – Ничего нового, поверь, не замечу. И вообще, как ты в баню ходишь? - Я не хожу в «баню», - огрызнулся смущенный Артур. – Немедленно принеси мне нормальную одежду и одеяло, - приказал он и тут же содрогнулся, поняв, кому и как он высказал свою просьбу. – Пожалуйста, - торопливо добавил он, заметив, что Брагинский нахмурился. Но Россия махнул на него рукой и вышел из комнаты. Артур тяжело выдохнул и завалился на кровать. Но он так мастерски упал, что в руке боль почти не почувствовалась. После всех прыжков по комнате, тело протестующе заныло. Горло тоже продолжало болеть, хотя Керкленд все же мог говорить. В этот раз Брагинский вошел, даже не удосужившись постучаться. Кинул одеяло на кровать, одежду положил на стул. - Ну, вставай, - приказал Брагинский, и Артур тяжело поднялся с кровати. - Я тебе помогу, - заявил он, и, не дожидаясь согласия, попытался снять сорочку с Артура. Когда тяжелая ладонь Брагинского легла на плечо Англии, последний испытал такой страх и ужас, что завопил, изогнулся и бросился к стене. Россия было последовал за ним с недоуменным видом, но увидев лицо Артура, замер. В глазах Англии плескалось отчаяние и, как показалось Ивану, чуть ли не ненависть. - Не… не подходи ко мне, - прошептал заплетающимся языком Артур. - Англия, черт возьми, что случилось? – спросил удивленно Россия и сделал шаг вперед. Артур взвизгнул и вжался в стену сильнее. - Я сказал, не подходи ко мне! - взвыл Артур. Но в его голосе Россия уловил мольбу. - Нет, Артур, ты же весь в чае. Ты сам попросил принести тебе одежду, - успокаивающе проговорил Иван, сам еле-еле сдерживаясь. - А сейчас уйди! Уйди, я сказал! - Да ты и так много чего сказал, Артур. Чего ты завелся? Уйду я, тебе легче станет? – но Брагинскому ответом были лишь всхлипывания и шмыганья носом. Россия удивленно замер. И что это за истерика? Чёрт. Нужно что-то делать. Иван решил действовать осторожней. Поднял сухое одеяло и, растянув его, как сетку направился к Артуру. - Эй! Артур! – позвал англичанина Брагинский. – Ты там что, дуешься? Не дуйся, а то Наташа придёт, - пригрозил Иван со слабой улыбкой. Но Артур не отозвался, он сидел, скрючившись в углу и отвернувшись лицом к стенке. Его спина вздрагивала, и раздавались приглушенные всхлипы. Россия закатил глаза. Он не знал, что делать, поэтому положил одеяло обратно и подошёл к Артуру, сев рядом с ним. - Англия, - мягко позвал Брагинский и положил руку на плечо Кёркленда. Брит будто бы попытался отдёрнуться, но лишь снова всхлипнул и больше никак не показал, что обратил внимание на Ивана. - Англия. – снова повторил Брагинский. – Я не знаю, кто тебя… обогатил, скажем так, но если ты мне назовёшь его, мы его накажем, - предложил Брагинский дружелюбно. Англия отрицательно замотал головой и задрожал ещё сильнее. – Ну а почему? Ты боишься? – Англия замер, а потом медленно качнул головой. Да, он боялся. Брагинский попытался заглянуть в лицо Артуру сбоку, но Англия отвернулся. Он не хотел никого видеть и не хотел, чтобы его видели таким. Жалким. - Ты всё-таки чайку-то не хочешь? – жалобно спросил Брагинский, не зная, что ещё можно сказать. Англия снова отрицательно замотал головой. Иван ещё так посидел немного, но для него очень даже много, а потом заметил, что Артур засыпает. Подхватил его на руки – сейчас Англия казался пушинкой, и положил на кровать. Тот застонал и попытался оттолкнуть Россию. Но Ваня лишь улыбнулся кончиками губ. Ему эти атаки не были страшны. Англия перекатился на левый бок и засопел. Брагинский подумал, что он поможет ему. Обязательно. Как легко было его обмануть. Только притворился спящим и тут же ушёл. Англия тяжело сел и почесал затылок левой рукой. Что ему теперь делать? По крайней мере, тут он в безопасности. Он сюда ни за что не сунется. Ну, если только со всей своей армией. Англия снова стал прокручивать в голове события той ночи. Он знал, что лучше это всё забыть и выкинуть из головы, но он… не мог. Ему было противно, кулаки сжимались от гнева, но он был слаб на данный момент. А потом он представил Франциска, этого винососа. Когда он вернётся домой, Франция уже будет всё знать, наверняка. И он снова будет его лапать, домогаться… и когда Артур придёт на совещание – все страны будут знать. Германия посмотрит на него презрительно, но с тенью любопытства; Италия будет сидеть рядом и векать; Япония был бы где-нибудь неподалёку с невозмутимым видом; Китай бы тоже ничего не показывал на лице, но в душе был бы счастлив, злорадствовал бы; Франция бы не скрывал чувств – улыбался бы на всю рожу, а Брагинский… он бы был, наверное, рядом или за ним, и Артур бы не видел его лица, но все смотрели бы только на Англию, и каждый бы знал о том, что случилось, и любой хотел бы повторить подвиг Америки. А Альфред… Артур не захотел думать о том, что делал бы Альфред – ему и так было противно, он был напуган. И он всё ещё помнил тяжесть руки России, пытавшегося помочь ему. Он знал, кто и что его на самом деле испугало. И так его будет трогать каждый, абсолютно любой. Англия мелко задрожал и особенно сильно почувствовал ту боль, что накопилась в его теле. Как протестовала каждая клеточка против любого малейшего движения, как ныли ноги и руки, как трещала голова, и болело горло. Артур почувствовал рвотные позывы. Он ничего не ел, и от этого спазмы казались ещё более тяжёлыми. Артур согнулся в три погибели, чтобы хоть как-то успокоить взбунтовавшийся организм. Как же ему было плохо, чертовски плохо. Все оставшиеся силы покинули его, и он просто упал на кровать, пытаясь закрыть глаза. Но как только темнота начинала окружать его, появлялся Альфред. И Артур тут же резко распахивал глаза и озирался, чувствуя учащённое сердцебиение. Но Америки не было, и Кёркленд снова откидывался на подушки, думая, что у России должна быть валерьянка. Ну, или водка хотя бы. А Брагинский в это время снова сидел за столом и думал, что же ему делать. Для лучшего продвижения мыслей рядом с ним стояла непочатая бутылка водки и рюмка. Но пить не хотелось, как и думать. Поэтому он просто сидел за столом и мог лишь догадываться, сколько ему придётся приложить усилий, чтобы Артур выздоровел.