Страна вежливых дураков

Англия просыпался медленно, долго не открывая глаз. Мысли бродили где-то далеко, отдалённо он слышал чей-то голос, пытаясь услышать и сами слова, но тут же их забывая. Ему нравился голос. Ровный, мягкий и приятный, с идеально выверенной дикцией. Артур улыбнулся сквозь сон, но улыбка быстро потухла. «Кто может разговаривать в моём доме? Неужели этот глупый секретарь снова принёс мне какие-то бумажки? Нет, у него не такой голос. Он заикается всё время. Нужно будет его уволить и нанять того, кто сейчас внизу… будет приятно слышать его каждый день» А потом он вспомнил, что он уже недели две не спал в своей постели. Он живёт у России. «Нет, это был просто кошмар. Сейчас ты спишь дома, а внизу кто-то говорит. Наверняка он стоит рядом с дверью и той вазой, которую подарил мне Франция. Нужно будет её обязательно выкинуть.» Очень приятно обманывать себя, укутываясь с головой в мягкое одеяло, но дверь в этой комнате всегда распахивается очень громко, приветствуя с треском стену. Будто стремится разломаться. Но ломается только стена и на ней остался уже заметный след от замка, расположенного на ручке. - Ты проснулся. Хватит придуриваться, - голос говорил явно тот же, что звучал внизу, но теперь он не казался приятным. Сухой, как пустынная пыль и со стальными нотками. Нужно было повиноваться, но Англия не мог заставить себя встать. - Ты не спишь, - буквально по слогам проговорил раздражённый Брагинский. - А ты мне надоел, - едва слышно прошипел Артур, садясь в кровати и прикрывая ноги одеялом. Взгляд России не был ни насмешливым, ни озорным, ни тем более весёлым или заинтересованным. Он был тёмным и злым и Англии внезапно послышалось знаменитое «кол-кол-кол…». Но только послышалось. - Ты хотел меня убить, - без предисловий подытожил Россия, прожигая взглядом Англию. – Зачем? Кто тебе приказал? Англия сдавленно молчал. Язык не поднимался сказать причину. - Я боялся, - слова были едва слышно произнесены, но будто повисли в этой комнате. - Кого? – не то чтобы удивился, но заинтересовался Иван. - Тебя, - с едва сдерживаемой дрожью в голосе сказал Артур. - Почему? – холодно спросил Россия и прищурился, изучающе глядя на Кёркленда. - Я думал, что ты хотел меня убить. Брагинский долго молчал. - Объясни мне, пожалуйста, одно. Я тебя подобрал и пытался выхаживать. Я угробил на тебя целую кучу времени, и это было сделано только для того, чтобы убить тебя? – вот теперь голос России звучал удивлённо. Уши Англии горели, а ладони сжимались в кулаки, сминая простыни. - Тебя могли заставить, - хрипло сказал Артур, не поднимая глаз. - Назови мне хоть одно живое существо, которое могло бы заставить меня хотя бы поднять ногу не по своей воле и я подарю тебе все запасы своей водки и коллекцию немецких кранов, - объявил Россия надменно, и Англии показалось, что тот услышал гордыню в словах Ивана. - Тот, кто сильнее тебя и тот, кто тебя ненавидит, - пробормотал Артур, заинтересовавшись внезапно своим большим пальцем на левой ноге. Брагинский снова замолк, сверля взглядом Англию. А потом тихо рассмеялся. - Артур, ты идиот. Неужели за все годы моей и твоей жизни ты так и не понял, что я сильнее всех и весь мир меня хоть скрыто, но ненавидит? Твои слова были весьма настораживающие, поэтичные, но весьма глупые. - Это ты идиот! – взвизгнул Англия, едва сдерживаясь от истерики. – Неужели ты не понимаешь, кто это? Снова наступило тягостное молчание. Англия же наблюдал только за мухой, бившейся в стекло. Звук от этого был странный, как непрекращающийся стук. Она, муха, летела через весь мир, замерзая, голодая и ища хоть какое-то утешение и наконец нашла – о Эврика! Такой сильный, такой мудрый Иван… и она прильнула к нему своим хоботком, а он просто отпихнул её, как какую-то... хм. Мошку. И теперь он вынуждена искать что-то новое, более надёжное, а этот окаянный её не выпускает в большой светлый мир, полный счастливых надежд. Наверное, прибалты во время раскола Совка чувствовали себя, как муха, наконец надоевшая Ивану, решившему её выпустить. - Америка? – тихо спросил Россия, не поворачиваясь от окна, за которое он держался, не решаясь закрыть. Артур быстро повернулся, взглянув на спину России. Если бы о Брагинском он знал только то, что у него такая вот спина, он бы сказал, что он ходит по струнке в армии с пяти месяцев, развлекаясь только тем, что разламывая двухсоткилограммовые гири пополам. Но за две недели проживания у Брагинского он понял только то, что тот пьёт чай в три целых шесть десятых раза больше, чем это делает Англия. А ещё съедает по четыре шоколадки днём и половину ночью. Англия часто просыпался от странных шорохов на кухне, и это был Россия. - Догадался, - прошептал Англия ощутив, что кровать уже остыла, а залезть в тепло хочется. Также он понял то, что у него болят горло с разнесчастной рукой и нестерпимо ноет в висках. Россия с шумом выдохнул, резко задёргивая шторы и едва не срывая их с гардины. Брагинский молчал, смотря на Артура и не зная, что сказать. - Почему ты выбрал тот револьвер? – спросил он задумчиво. Англия лишь дёрнул плечами, даже как-то равнодушно отнесясь к этому вопросу. Ему только хотелось, чтобы Иван наконец вышел из комнаты. - У него занятная история, - проговорил Россия, глядя в стену. – Он был выпущен специально для меня. То есть, единственный такой, - вспоминал Брагинский, обращаясь всё к той же стене. - И пули для него тоже специальные, такие уже и не выпускают. Отстрелял он, поэтому и вывесил, - вздохнул Иван, будто бы взгрустнув немного потому, что больше не может пользоваться любимым ружьём. А потом встряхнулся. – В общем, это коллекция сломанного и непригодного ружья. Ты не сможешь им воспользоваться никак. Ну, только если не захочешь им гвозди вколачивать, - ухмыльнулся он и прислушался. Англия насторожился, тоже навострив уши. Оказалось, звонит телефон. Брагинский молча и спешно развернулся, прикрыл за собой дверь и бросился к телефону. По этому телефону звонили только по важным делам. Англия сидел и смотрел на дверь. Точнее, сквозь дверь. Неужели он видел Хогвартс за стеной? Нет, он видел то, что Брагинский скоро вернётся и всё начнётся снова. Снова дурацкие вопросы, снова заболит голова… Почему всё так сильно болит? Англия отвернулся от двери, взглянув на тумбочку. На ней весьма картинно стояли на четверть выпитая бутылка водки, гранёный стакан и ваза с вялыми цветами. Названия цветам он найти не смог, скользнул взглядом по тумбочке и уже отворачивался, как в его голове мелькнуло какое-то длинное и трудно запоминаемое название лекарства. Слово ему напомнило породу бульдог и расшифровку ДНК. «Ну и придумывают люди названия… А я-то откуда взял это слово? Не из пустоты же.» - удивился всё так же равнодушно Англия и готов был уже выкинуть всё из головы, как понял, что это название таблеток от боли в горле, лежавших у вазы. Казалось бы, какое ему от этого дело? Но он неловко развернулся к тумбе, поставил ноги на пол и схватил ужасно шумную упаковку таблеток. Всё происходило, как в тумане, когда он в спешке уронил стакан, чудом не разбив его, и начал высыпать туда таблетки. Краем сознания он чувствовал, что Брагинский скоро закончит разговаривать и пойдёт сюда, поэтому и спешил. Пальцы дрожали, а таблетки всё время выскакивали на пол. Сначала он поднимал их в стакан, а потом начал запихивать в рот. Пилюли были горькие-горькие, казалось, его сейчас стошнит. Артур откупорил бутылку, выливая её в стакан. Лишь когда водка полилась через край, Англия убрал дрожащую руку, уронив бутылку на кровать и тут же всё заливая. Кёркленд схватился за стакан. Водка уже не была прозрачной. Таблетки, занявшие полстакана, начали растворяться, и жидкость была мутной и совсем не привлекательной. Но Англия опрокинул в рот всё содержимое стакана, пытаясь проглотить и таблетки, и водку. Он давился, жидкость лилась изо рта, а в голове было совершенно пусто, кроме одной мысли, долбившейся там. Он, наверное, не знал, что делал. Но эта самая мысль была такой, что он должен выпить всю бутылку. Непонятно почему, но он думал, что умрёт от этого. И он хотел исполнения мысли. Ему не хотелось, чтобы Брагинский зашёл сюда. Звонит Америка. Наверняка. Пальцы сами отыскали мокрую и скользкую бутыль. Англия зажмурился и начал пить. Отвратительный вкус, прожигающий всё внутри, был у этой водки. В животе горел маленький пожар, а он всё заглатывал и заглатывал жидкость, которая текла уже не только по подбородку, но и по груди. Артур резко почувствовал дурноту, отклоняясь назад. Бутылка выпала из его рук, с грохотом покатившись по полу. Артур попытался встать, но закашлялся, отрыгивая водку и содрогаясь всем телом. Всё-таки привстав, он неудачно упал обратно на кровать, ударившись головой о спинку кровати. Этого хватило, чтобы его, как аппетитного цыплёнка-гриль, проглотила тьма. - Артур, чёрт тебя побери! Проснись! Проснись немедленно! – орало у него что-то над ухом, и Англия внезапно понял, что он лежит в какой-то дико воняющей жидкости. «Я не мог описаться» - думал он, когда из него снова полилась рвота. «Да, меня просто рвёт. Не больше» - кто-то перевернул его на бок, едва не содрав кожу с плеча. - Вставай… Ну же! Вставай, я сказал, - шипел Брагинский, дёргая Артура. Как-то удивительно быстро Кёркленд переместился в ванну, и ледяные струи забили по его телу. Глаза его тут же распахнулись и он, задыхаясь, забрыкался. - Стой, стой, - то ли уговаривал, то ли угрожал насильственной расправой Иван. Артур поскользнулся на скользком дне, но в этот раз удержался, схватившись за покачнувшегося Россию. Тот только душем ему на лицо полил, в ответ получив страшные хрипы со стороны Артура, у которого всё перед глазами плыло. - Хотя ладно… сиди, - приказал Брагинский, тут же дёрнув Артура вниз и вставив ему в руку душ. - Мойся, - проговорил русич, бросившись куда-то в коридор. Вернулся он совсем скоро, Артур даже очухаться не успел, с грязными простынями. И тут же выкинул их в стиральную машину, при этом невыразимо сильно морщась и кривясь. Как-то всё так быстро задвигалось перед отупелым Арти и вот он уже сидит на кухне, а перед ним разгневанно мечется Иван. Кажется, он что-то говорит. Но что? Артур не мог понять этого и наслаждался тем, что ничегошеньки не различал в словоизлияниях русского. В его руки Брагинский снова что-то сунул. Кёркленд с интересом опустил мутный взгляд и понял, что это горячая кружка чая. - Надо же, - пробормотал он, разглядывая кружку с фотографией и подписью Германии. Услышав бормотание Англии, Россия развернулся, залившись румянцем и замолкнув на полуслове от понимания того, какую именно кружку он дал Арти. - Отдай, - проговорил Иван, почти прося. - Нет, - слабо ответил Англия, качая головой. – Она очень тёплая. - Ты зачем водки наглотался, тёпленький мой? – вернулся к неприятному разговору Брагинский. - Думал, что откину копыта. - Откуда ты хоть это выражение узнал? Англия только плечами дёрнул. Разве это имеет значение? Какое-то время они сидели ещё в таком вот напряжённом молчании. Никто не собирался говорить. Потом вдруг Брагинский встал и Англия как-то особенно ясно понял, что Брагинский сейчас очень нервничает. Но Иван отвернулся и ушёл, оставив Артура сидеть на кухне. Наконец Англия отхлебнул остывшего чая. Он был сладким. Обычно Артур не пил чай с сахаром, а сейчас ему даже понравилось. Особенно если учесть то, что сейчас все конечности были ватными и вялыми… Ох. Это помогало. Ну, чай. А вот то, что Иван возвращался, настроения совсем не подняло. Как он узнал, что Россия идёт? Да он топал, как слон, сбежавший из зоопарка и убегающий от полиции, леопардов и непонимания. И плюхнулся он всё также громко, тут же выкладывая на стол карты. - Сыграем в покер? – спросил задумчиво Брагинский, с отстранённым видом тасуя карты. - Почему бы и нет? – проговорил негромко Англия, глядя на длинные пальцы России и качая головой, как настоящий дурак. Кажется, они просидели так очень долго. Иван тасовал карты, а Артур качал головой. Наконец Брагинский прервал затянувшееся молчание. - Как думаешь, сколько будет шестёрок в тузе? – медленно спросил он, явно что-то обдумывая и решая. Англия долго молчал, настолько долго, что России начало казаться, будто он загипнотизирован чем-то и теперь спит. - Две целых и одна шестая, - протянул Артур, подняв взгляд на Россию, у которого на лице появилось весьма непонятное выражение. - Две целых и одна шестая? - Да, две целых и одна шестая шестёрки, - подтвердил Артур, поняв внезапно, что это очень и очень важно для Брагинского, в глазах которого появилась насмешка, да твёрдая уверенность в непонятном чём-то. - Значит, собирайся. Мы немедленно выезжаем в аэропорт, - объявил Россия, улыбнувшись.