Contented

      Может быть, из-за того, как щурятся его глаза всякий раз, когда он улыбается, или из-за того, как звучит его голос во время пения, но Юнги знает одно наверняка.

Он влюблён в человека по имени Пак Чимин.

      — Нашему счастью суждено было сбыться, потому что ты любишь меня… А я люблю тебя…* — мягко напевал Чимин на ухо Юнги, обвивая талию старшего руками.       — Чш-ш… Ты должен дать своему голосу передышку, родной. У нас завтра важный день, так что нам надо отдохнуть, — Юнги заставил Чимина притихнуть, зазывая его ко сну, но, честно говоря, ему хотелось больше. Больше этого ангельского голоса, убаюкивающего его своим пением.       Юнги приподнялся на локтях, глядя в лицо младшего и нежно проводя своим пальцем вдоль его переносицы.       — Я люблю в тебе абсолютно всё. Каждую мелочь… Как ты улыбаешься, как ты смеёшься, как твои глаза блестят от возбуждения. Можешь назвать меня слабаком, потому что я им и являюсь, — Юнги смеётся над своими словами. Разве смог бы кто-то другой научить такого парня, как он, чувствовать всё это?       — Какой же ты глупыш… Ты говоришь мне это каждый божий день, я даже могу бубнить твои слова во сне! — Чимин хихикает, умиротворённо вздыхая и обхватывая щёки Юнги ладонями. — Я люблю тебя, мой лунный свет, — шепчет младший, прежде чем наклониться за нежным поцелуем и отстраниться через несколько секунд.       Юнги просто улыбается после этого. Улыбается при мысли о том, что он просыпается с Чимином каждое утро, при мысли о том, что он слышит его голос перед сном, в принципе при мысли о Чимине.

При мысли о том, что любит его.

      Он прижимается к Чимину, укрывая их тёплым, как май, одеялом.       — Моё солнце, любовь всей моей жизни, — шепчет, прежде чем мягко коснуться губами его лба, прикрыв глаза.       Мин Юнги слаб только для Пак Чимина. И, пожалуй, он совсем не против.