Антидепрессанты

Что меня ждет? Какое мое будущее? Будущее? Да. Смешно. Иной раз убеждаюсь, насколько иллюзорна эта жизнь. Она создает красивые и очень душещипательные истории, направляя воображение на самое лучшее, заставляет утопать в фантазиях, но в итоге сталкивает с унынием собственной души. Сладкий мираж всегда так манил своими речами про блаженное будущее и так беспощадно наказывал. Сдираешь колени, вырываешь волосы, кричишь и молишь, что есть сил, получая в итоге еще одну порцию говна. Жестоко? Очень. Я снова повелась на его уловку. Становится грустно от осознания, что впереди тебя ничего не ждет. Существует только момент, который ты проживаешь изо дня в день, с ощущением неизбежности конца. Иллюзия вновь пытается овладеть мной, но я уже проснулась. Вспомнила. У меня нет будущего. Сложно сказать, от чего именно страх все сильнее сковывает горло, заставляя сердце бешено колотиться. Безысходность ситуации засасывает в черный омут тотального отчаяния. Знаю, что здесь нет выхода, предоставляются лишь два устрашающих сценария для разрушения. Я никогда не строила планов, не видела перспектив, не предавалась банальным мечтам, не претендовала на идеальную жизнь. Что уж там говорить, я знала, что нет смысла в моем существовании. Но. Всегда присутствовала крохотная надежда на возможность прожить хотя бы пару радостных моментов. Но почему? Почему, почему, почему? Почему я не имею право сохранить эту надежду? Почему мне не дают шанса вытянуть счастливый билет, а только по спирали сбрасывают на самое дно? «А ты хотела?» «Не знаю» «Это справедливо?» Похоже, что да. - Мей, да? Будем знакомы! – Торжественно объявил мужчина в белом костюме, с устрашающей гримасой. – Ну что, пора работать? Одинокая лампа свисала ровно посередине потолка, медленно покачиваясь от любого движения, наполняя все пространство тихим, угнетающим скрипом. Словно маятник, обласканный тьмой, побуждал беглую тень, скользить по лицам присутствующих, обличая их мрачную суть. - Меня зовут Род Росс. - Грозный мужчина прожигал диким взглядом, отражая в глазах свою прогнившую, жестокую натуру. За напускным спокойствием и непринужденностью скрывалась та самая беглая тень, вызывающая волну панического ужаса. Над его головой устрашающе повисли красные буквы с именем – Дуайт Гордон, надменно указывая на очередной обман. Все они скрываются за псевдонимами, переживая за собственные жизни, но так жаждут владеть массовым оружием для убийства. Сколько лицемерия. Внутри все сжалось, а нарастающий безмерный смертельный страх, овладел телом, с неудержимой силой побуждал трястись поджилки, вызывая зудящее чувство беспокойства за собственную жизнь. Мне страшно что-либо сказать. Мне страшно молчать. Паника накрывает с головой, вновь перекрывая сознание. Застыла перед ним, подобно статуе, забыв, как дышать, продолжаю смотреть то на него, то вдаль комнаты, пытаясь приметить хоть какой-нибудь выход. Но знаю же, его здесь нет. - Я…не понимаю, что… вы хотите от меня? – Тихим, дрожащим голосом вытаскиваю из себя слова, содрогаясь внутри от каждого шороха. Грубый, громкий хохот озарил собой помещение. - Что ты с ней сделал? Она вся трясется. – с дьявольской ухмылкой обратился Дуайт к блондину. - Ничего смертельного. – Сухо бросив слова, он с отвращением фыркнул в мою сторону. Ничего смертельного? Ха. Уничтожает мою жизнь, оставляя после себя полыхающие руины, даже не считая нужным предать этому значение. Он – та самая кость, которая неожиданно встала поперек моего горла. Задыхаюсь от натиска, прошу отпустить, но всё безуспешно. Твою мать. Ничего смертельного, ублюдок. Ты серьезно? - Проходи, присаживайся, – мужчина тяжелым грузом вдавил руку в мое плечо, до боли вцепившись, и легким движением толкнул вперед. Ноги ели поспели за толчком, немного пробежавшись, чудом смогли сохранить равновесие. – Садись! – более грозный голос эхом пронесся до моих ушей. Тихий ужас поглощает без остатка, принуждая, без лишних слов, повиноваться и не глядя сесть на рядом стоявший диван и вновь замереть. - Первая тетрадь уже у нас. – Победно объявил Михаэль, расплываясь в ухмылке. Глухой шлепок об стол и тетрадь смерти во всей красе предстала перед всеми. - Браво, Мэлло! – Воскликнул Дуайт, восторженно выпучив глаза. - Неужели это и есть оружие Киры? Кто бы мог подумать, не правда-ли? С виду обычная тетрадь, а сколько власти можно получить. - Хищный блеск отразился в его радужках, а лицо оскалилось от радости. - Да, но есть одно не прописанное уточнение – тетрадью могут пользоваться лишь владельцы. - Ты уверен? – Замечаю, как восторг постепенно угасает, оттеняясь небольшим разочарованием. Так сильно желал власти, что был не готов ей делится с кем-то еще. - Можно проверить. – Шелест фольги доносится до ушей. Вальяжно раскинувшись, блондин явно перебирал какие-то мысли у себя в голове, параллельно откусывая шоколад. – Что будет если другой воспользуется тетрадью? – Переводит свой безумный взгляд на меня. Он…сейчас серьезно? Господи. Да что же, блять, ему не иметься?! Чувствую, как холодное дыхание костлявой уже повеяло в воздухе, пробегаясь ознобом по позвоночнику. Панический ужас подступает, вызывая желание завыть от тупиковости ситуации. Понимаю, что достаточно пройти чуть дальше, пренебречь моей легендой, взять и написать имя в тетради кому-нибудь другому. Достаточно сраного случая, чтобы упасть в пропасть. «Он знает» «Еще нет. Он чувствует» Его готовность рискнуть пугает, отчего сердце бешено забилось в испуге, а мысли о собственной кончине красочным калейдоскопом прокручивались в голове. В какой-то момент хочется спросить у судьбы: «За что ты так со мной?», но вспоминаю, что своими же руками плету себе веревку. - Она…она исчезнет. Бог Смерти тебе это подтвердил, ты ему не веришь? – Из всех сил стараюсь собраться и сохранить хоть какое-нибудь спокойствие. Главное - не выдать себя. Внимательно следит за мной, оценивает поведение, наблюдает за мимикой, ждет момент, за который можно зацепиться. Он ищет обман. - Ну, кто готов первый написать имя? – Запрокинув голову, обращается в толпу, стоявшей позади дивана. Что будет, когда обман раскроется? Так старательно убегала от смерти, что своей ложью вгоняю себя в могилу. - Подожди, Мэлло, если она говорит правду, ты действительно хочешь сейчас рисковать тетрадью, когда только получил её? – Опешив от его слов, Род недоуменно смотрит на блондина. Парень ненадолго ушел в свои мысли, пытаясь просчитать все за и против, пальцами играя фольгой, зависая в прострации. Секундная пауза казалась вечностью. Ожидание вызывало противное, ноющее чувство нетерпения. Отягощающий страх вновь берет своё, заставляя дрожать и обливаться холодным потом только от затянувшего молчания. Мысленно готовлю себя к самому худшему. - Хорошо, скоро у нас будет вторая – там и проверим. – Великодушный вердикт, спасает меня и на этот раз. Тихий выдох облегчения вырывается из уст, щедро одарив мимолетным спокойствием. Еще есть время. Но как долго это будет продолжаться? Везение не будет длиться вечно и, рано или поздно, придет тот час, который беспощадно раскроет все карты. От безвыходности, придумываю жалкие оправдания, продолжая громоздить одну ложь на другую, обвязывая ее нитями свое горло. Как я устала от этого. – Она говорит, что является помощником Киры, выполняя его приказы дистанционно. Это означает то, что тетрадей больше, чем мы думаем. Наша организация должна получить их все. Следующая на очереди – та, что охраняется японской полицией. - Зачем тебе столько? Мы же можем убирать ненужных людей и с помощью этой девчонки. – Озадачено произносит парень, стоявший сбоку от Росса. - Меня интересуют не убийства, а голова Киры. Насколько же, ты беспощадна, Ирония? Ты вносишь в мою жизнь столько трагедии, заставляя лишь гневно смеяться от осознания, что я сама виновата в этом. Хотят найти Киру, чтобы стоять во главе этого мира, получив абсолютную власть. Думают, что могу чем-то помочь, ведь я самопровозглашенный соучастник его ужасных деяний. Но… как же это далеко от истины. Я, блять, просто хотела провести последние дни с Сато! Сато… Он умер у меня на руках, но я даже не успела попрощаться должным образом. Непростительно утопаю в собственных проблемах, забывая про кончину дорогого мне человека. Слезы подступают к горлу, сжимая безжалостными тисками сожалений и угнетающей печали. За эти дни мне показали разную боль: острую, раздирающую и прожигающую насквозь. Но эта совсем другая… Ноющая, зудящая, словно оставленная игла в самом сердце, ядовитой тоской отравляла кровь. Мэтт говорил, что возможно Кира убил Сато, но всё еще картина не складывается в единый пазл. В этом ни смысла, ни логики. Даже если адвокат спасал преступников, мешая справедливости, то зачем вписывать имя в тетрадь, когда человеку осталось жить недолго? А что, если это чертово совпадение и у Киры нет глаз бога? Вопросы накатывали с новой силой, вводя в абсолютное замешательство, сгребая мысли в единый комок тотального хаоса. - Тетрадь сопровождает Бог смерти, его можно увидеть, прикоснувшись к ней. - Бог Смерти? Ты шутишь? – Недоверчивым взглядом одаривает блондина, с проскользнувшей усмешкой в голосе. - Разве я бы стал шутить? -Быстро, всем дотронуться до тетради! - Все присутствующие в зале поспешили выполнить приказ своего босса. Отчаянные крики и бешеная очередь выстрелов заполонили собой пространство. -«Что это за монстр?» - «Почему оно не убивается?» - «Какого черта здесь происходит?» Орут от растерянности, хаотично стреляя, создавая из стены решето, не в силах справится с овладевшей ими паникой. Смотрят ошарашенными глазами, постоянно переглядываясь то друг с другом, то вновь в ужасе застывали перед Меадрой. Суета выходила из-под контроля, завладевая сознаниями, превращаясь в массовое безумие. Здесь не было места для мыслей и разума, остались лишь первозданные инстинкты, сумбурно диктующие действия. Дикий вопль и с силой вжимаюсь в диван, стараясь прикрыться руками. Грохочущие выстрелы побуждали забиться в животном страхе, вынуждая исходиться от дрожи. Адреналин заполняет все тело собой: ревущий шторм дыхания и раскатами бьющийся пульс долбились об барабанные перепонки, полностью оглушая. Хлопок. Хлопок. Отрезвляющие хлопки в ладони привлекают всё внимание к себе, усмиряя безумную толпу. Всё за секунду стихает, и в этой немой паузе, словно восставший феникс из пепла, возрождается здравый смысл в буйных головах людей. - Я же сказал, это – Бог Смерти. – Раздраженно выдыхая, с некой усталостью в голосе произносит Михаэль. Стихнувшие выстрелы давали понять, что истерия наконец прекратилась. Робкими движениями убираю руки с лица, медленно принимаю сидячие положение, всё еще колыхаясь от напряжения. Замечаю мужчин, которые продолжали неподвижно стоять, отбежав на значительную дистанцию от Меадры. Забавно. Строят из себя крутых парней, а сейчас подобно крысам, забились в угол, чуть-ли не теряя сознание. Насколько же этот мир дуален? В нём нет сильных, есть только те, кто хотят ими казаться. Можно-ли сказать, что мне смешно от этого? Да. Отчего же не смеюсь? Посмеюсь в гробу. Звук цепей и скрежет костей оживились позади, сопровождаясь противным голосом саламандры. - Да, приветствую. – Заговорила она, хихикая в след словам. – Меня зовут Меадра, являюсь настоящим владельцем тетради, которую сейчас использует Мей. Не пытайтесь меня убить или вмешать в события - я не часть вашего мира, а только наблюдатель. - Так это…настоящий Бог? – Дуайт все еще находился в оцепенение от нескрываемого шока. Все мышцы напряглись, лоб покрылся морщинами, а скулы выступили в рельефе, как будто он сильно стиснул зубы. Находился в растерянных чувствах, от безвыходности продолжая изучать пространство позади меня, отказываясь верить в происходящее. - Меадра, ты знаешь сколько тетрадей находится в этом мире? – как ни в чем не бывало, Михаэль начал диалог. - Нет, я забочусь только об одной, остальные меня не интересуют. - Меня не устраивает правило о владении тетрадью. Мей может отказаться от нее? – Проклятье. Он до сих пор пытается найти лазейку в выдуманных правилах, желая вершить судьбу людей самостоятельно. Внутри бурлит адская смесь из ярости, злости, ненависти, удушающего страха и отчаянья. Эмоции сплелись в тугой клубок, сотканного из сплошного противоречия, побуждая давится собственной желчью при осознании ситуации. Нахожусь на грани истерики, но не могу позволить выплеснуть ее наружу при всех. - Хе-хе. Может. В таком случае я заберу у нее все воспоминания вместе с тетрадью смерти. - Противное хихиканье сочилось из ее поганого рта, заставляя сжаться в отвращении. - Ц, это не подходит. – С долей разочарования в голосе, блондин обратился ко мне. – Тогда вся грязная работа на тебе. Пора передать привет Ниа. - Мэлло, думаю уже можно начинать! – Грубый бас Рода наконец зазвучал в привычной для него манере. Встрепенувшись, словно стряхивая с себя страх, быстрыми шагами подходит к столу и легким движением хватает тетрадь. Отбрасывая черный титульный лист, открыл первую страницу, на которой расположены правила. – «Человек, чьё имя будет записано в Тетради - умрёт. Эффект не подействует, если пишущий имя не будет знать, как выглядит лицо жертвы. Если причина смерти не указана - человек умрёт через 40 секунд от сердечного приступа.» - Вдумчиво принялся зачитывать правила вслух, отчего все больше восторженное сияние проскальзывало на его лице. – Ты её проверял? - Да, Эндрю Миллер нам в этом помог. – Его губы тронула лёгкая усмешка, от нахлынувшего воспоминания. Эндрю Миллер…какое знакомое имя. Где же его слышала? Точно. Это же его я убила буквально на днях, сорвав с благословенной руки Мэлло шанс очернить собственную душу. Ровно трех человек я посмела вырвать из этой жизни, непростительно согрешив. Уже три. А может всё еще. Вновь вспоминаю, как насквозь пропитывала их имена слезами, как благодаря собственной слабости посмела кого-то убить. Но разве мое раскаяние вернет их к жизни? Нет. Я ненавижу себя за это. - Босс, так это вы его убили? – Изумленно воскликнул парень, сидевший за компьютерным столом. - Так будет с каждым, кто попытается нас обмануть. – Благодаря своему грозному голосу он может быть действительно угрожающим. А может, дело вовсе не в голосе? – Дорогуша, а пока может быть, расскажешь нам что-нибудь о Кире? – Рухнув в кресло напротив, заглядывает мне в глаза, заставляя всё тело съежиться. - Я…я…никогда его не видела. Мне приходили только задания и все. - Затаив дыхание, туплю взгляд в пол, опять лгу, ради собственного спасения. - Род, не переживай, Кира сам объявится, когда поймет, что тетради у нас. - Совершенным спокойным голосом продолжал говорить блондин, сгорая от самодовольства. - Ну что ж, раз ты говоришь, то уверен, что так и будет. Благодаря Мэлло мы не допустили ни единой ошибки! – С некой гордостью произносит слова, расплываясь в улыбке – Ха, знаешь, а я ведь никогда не верил в бога! А сейчас все чуть со страху не обосрались при виде него. Чувствуешь иронию, да? – Заливается громким хохотом, который подхватывают остальные. Моментально комната наполнилась омерзительно вульгарным смехом. Все послушно придерживались настроению Дуайта, видимо, потому что, он здесь главный. Пляшут под его дудку, потеряв собственное мнение, живут в иллюзиях власти, забыв о том, что это всего лишь иллюзия. Мэлло единственный сохранил свою серьезность, продолжая всматриваться в точку где-то вдалеке, полностью абстрагировавшись от происходящего. Не могу понять: кто он здесь? Всего лишь цепной пес или же теневой правитель этого аморального королевства? А в целом, какая разница? Главное, что я уяснила свою роль, а остальное уже не должно волновать. - Объясни одну вещь, если ты выполняешь задания Киры, почему здесь только два имени? – Так резко переключившись на строгий тон, обращается ко мне. — Это… - Думай, думай! Нельзя сейчас дать им повод усомниться. – Он…- Вскипаю от собственной глупости, хаотично перебираю мысли, в надежде найти самую вразумительную. - Что он? Ты можешь отвечать быстрее? - Он…он…- нервно бормочу слова, параллельно придумывая объяснение. - Условие Киры – не оставлять за собой следы. Поэтому …листы приходится вырывать и сжигать. – Делаю небольшие паузы, скрипя зубами от испуга, сбиваюсь в неровном дыхании. Краем глаза замечаю, как хитро сощурившись, Михаэль внимательно меня слушает, после загадочно усмехнувшись, уводит свое внимание в сторону. Черт, черт, чёрт…. Он что-то понял! Легкие пустеют, начинаю задыхаться, прокусывая губу и сдавливая кожу на ладонях, пытаюсь хоть немного успокоиться, но угнетающие мысли захлестывают, заставляя терять контроль всё больше и больше. - Понятно, надеюсь он не потеряет тебя. Принеси-ка данные об СПК, - обращается куда-то в толпу, требовательным жестом подзывая к себе. Темнокожий парень выбегает из сокрытого тьмой уголка комнаты, поспешно передавая листок бумаги своему боссу и вновь растворяется в массе людей. Похож на послушную собаку, которая так рада услужить хозяину. Как мерзко. - Держи, тут имена и фотографии всех людей. Можешь приступать, а я посмотрю. – Ехидно улыбаясь швыряет в мою сторону тетрадь и ручку, всей массой утонув в обивке кресла. Неужели…сука…опять… Вчитываюсь в имена, всматриваюсь в глаза и понимаю, что требуют ровно того же, что и Мэлло в прошлый раз – убить своими руками. Мне страшно еще раз переживать боль, но чертова человечность душит, лишая возможности сделать шаг. Смерть, хоть и незнакомого человека, выводит из состояния покоя в таинственную, непредсказуемую область, в которой осознаешь всю хрупкость жизни. Словно завораживающие хрустальная фигура, из самого тонкого и изящного стекла, пропитанная любовью своего создателя, лежит прямо у тебя в руках. Блики солнца радугой переливаются, исчезают и возгораются самым ярким цветом, смотришь на неё и внутри что-то поет от восторга. Но заставляют сжать руку. Кричат – «Сломай», угрожая и подавляя вновь и вновь. Принуждают уничтожить прекрасное и уникальное создание быстро и без лишних вопросов. Просто, потому что оно кому-то мешает. Нет. Нет. Нет. Не могу, не хочу… - Я с ней посижу, - Доносятся стальной голос блондина, усиленный зловещим эхом. Мельком замечаю сквозь размывающую мир пелену, его выросший силуэт, темной фигурой приближавшийся ко мне. До дрожи ощутимый ледяной взгляд с ноткой презрения, а после поравнялся со мной, придвинувшись настолько близко, что было слышно его дыхание. – в этот раз без выходок. – Не двусмысленное напоминание чувства расколотого черепа об стол, погружают в вязкий и бесконечный ужас, утаскивая в самый центр зыбкой трясины. Топчусь, наивно полагая что, так и не сделав выбор, спасаю себя от кары, позабыв, что выбор уже давно сделан за меня. Все мы рождаемся с непоколебимой чувством собственной важности, с твердой уверенностью, что всё зависит от нас, но как же горько осознавать обратное. Вырывают самое важное, забирают священное право на жизнь, наделив себя полномочиями выбирать тебе путь. И сколько ни кричи, сколько ни реви – ничего не поможет. Все слишком далеко зашло, бежать уже некуда. Нельзя продолжать отходить от собственного вранья, иначе привлеку слишком много вопросов к себе. Чем больше вопросов – тем больше правды выходит на поверхность. Я так боюсь умереть. Дрожащими пальцами беру ручку и зависаю над тетрадью. Человек 10, ни меньше. Это все люди, которых требуется убить прям сейчас. Искусанные и израненные губы горят от боли и металлического привкуса крови, кожа на руках саднила, а в голову били щедрые импульсы, сковывая тернистыми ветвями виски. Содрогаясь от накатившей бури эмоций, разрываюсь в жестокой дилемме. - Ты что там пытаешься рассмотреть? – Теряя терпение спрашивает Росс, закипая от раздражения. – Я не люблю долго ждать. - От его голоса кровь застывает в жилах, спирая дыхание, страх пробирает насквозь. - С-сейчас. – Встряхиваю головой, пытаясь собраться, крепко сжимая ручку в кулаке, но так и не в силах поднять его. - Живее. – Тихо сцеживает слова, прислоняя холодную сталь к моей ноге. В панике устремляя внимание вниз, обнаруживаю пистолет, грубо упирающийся в меня. Всё сжалось, а нахлынувшие воспоминая заново расшевелили рану от пули, наполняя её болью. Молчу, стиснув язык между зубами, не в состоянии колыхнуться, от безвыходности перебираю варианты событий: либо сейчас меня убьют, либо совесть загрызет до смерти. Нет…они не убьют. Сделают так, чтобы все-таки написала. Есть-ли смысл настолько оттягивать неизбежное? Тонкий стержень касается бумаги, создавая из линий буквы, проплывая одна за одной. Торможу на последнем символе, но звук сбрасывающегося затвора, принуждает закончить. Первый. Внутри что-то угасает. Нужно представить, что пишу обычный список имен в тетради. «Кого ты обманываешь?» «Свою совесть.» «Ты все сама знаешь.» Тремор в руках мешает писать ровно, оставляю кривые каракули, расплывающиеся от бесконтрольно капающих слез, создавая невнятную мазню. - Пиши четче! – Властный бас напоминает о себе, от чего резко выпрямляюсь по струнке и стараюсь сосредоточиться на письме. Второй, Третий, Четвертый… Мысли красочно рисуют картины смерти каждого из них. Кто-то шёл после тяжелого дня, кто-то радостно поздравлял любимую, а кто-то умер за семейным ужином. Так просто. Раз и все. Череда символов заиграла на листе, сменяясь один за другим, кружась в смертельном танце, унося за собой души. Пятый, шестой, седьмой, восьмой… Уже почти конец списка и реальность угасает с каждой секундой все больше. Выпадаю из этого мира, теряясь в собственной памяти. Перестаю чувствовать импульсы, плавно ускользающий контроль над собственным телом, уговаривает впасть в забвение, провалится в пустоту. Змей, поселившийся в моей душе, почти проник под стеклянный купол блаженного спокойствия, заставляя проявляться и исчезать в собственном мраке. Последние два и отбрасываю ручку, заливаясь в истеричных слезах. Ужас обстоятельств обуял душу, от этого становится невыносимо мерзко. - Можно подумать, преступников убивать приятнее, - фыркнув, Дуайт поднялся с кресла, захватив с собой тетрадь, направился к двери. – Теперь нужно объявить о себе японской полиции. Парни, бегом! – после этих слов растворился в мрачном коридоре. Комната постепенно пустела, оставляя меня наедине с блондином, который продолжал все так же сидеть и прожигать взором пустоту. Громкий хлопок дверью разрезает пространство. - Послушай, моя главная цель – поймать Киру первым. И ты здесь, чтобы помочь мне это осуществить. Разумеется, я не спрашиваю: хочешь этого или нет. – Сквозь зубы процеживал слова Михаэль. – Скажи, ты можешь видеть других богов смерти? - Нет, их можно увидеть, только дотронувшись до тетради. - Я вижу, что ты никогда не сотрудничала с Кирой и всё, что ты несла - выдуманная чушь. Возможно, ты случайно ее нашла, но так и не смогла воспользоваться. В любом случае, найти тебя, было проще, чем Киру. За это можно сказать судьбе спасибо. – Ядовито усмехнувшись, он перевел внимание на меня. – Что еще ты можешь рассказать о тетради и глазах? Уже знает. Скоро конец. Осталась единственная ниточка, на которой все держится. Тонкая, прозрачная, почти невесомая, которая может порваться от малейшего давления и на этом всё закончится. А что будет дальше? Только боль. - О тетради я знаю то, что написано в правилах. А глаза смерти помогают видеть имя и дату смерти человека, но я не могу видеть дату тех, кто пользовался тетрадью. Блеск озаряющей мысли пронесся в его взгляде. - Расскажу небольшие подробности, к которым тебе нужно подготовиться: скоро мы похитим начальника японской полиции, чтобы добыть вторую тетрадь. Но поскольку, мне важна победа в этом деле, ты поможешь параллельно приводить второй план в действие. - Что ты имеешь в виду? – Знаю, что пожалею, но продолжаю задавать вопросы, в попытке прояснить ситуацию. Но кто сказал, что от этого станет легче? - Запишешь небольшое послание и устроишь хаос. А дальше начнется игра. Мертвая пауза повисла в воздухе. Совершенно ошеломленно смотрю на него, не в силах поверить, что он пытается столкнуть меня лицом к лицу с Кирой, продолжая проливать кровь. - Нет! Я не буду этого делать! – От безысходности перехожу на крик, предвкушая дорогу, усеянную трупами. Ловлю в ответ лишь холодное презрение, которое не спешит проникнуться сочувствием. - Без жертв не будет результата. И если ты хочешь что-то сделать для своего сдохшего начальника - направь свои мозги в расследование, а не в нытьё! Сегодня уже начнем – готовься! – Не дожидаясь возражений, срывается с места, и словно самый страшный сон, призраком исчезает в туннелях этого здания. Виски горели от неостановимого потока мыслей. Мне осточертел этот театр, постоянно вытаскивающий меня на сцену. Он знает правду, но продолжает втаскивать меня в это, пропитанное гнилью, дело, заставляя все больше ставить свою шкуру на кон. «Сделай что-нибудь для своего начальника» - слова, врезавшиеся в память. Откуда у него такая уверенность, что именно Кира его убил? Почему если он что-то знает не может просто рассказать?! Зачем все настолько усложнять? Массово убить 10 человек, перешагнуть через себя, а в итоге объявляют о том, что всё только начинается. Сознание нерешительно колеблется между явью и прострацией, ныряя в самую бездну угнетающего отчаяния. Задыхаюсь от несправедливости мира, которая заставляет биться в агониях безжалостных мучений совести. Кричу в пустоту, желая, чтобы Бог услышал мои страдания и вытащил отсюда, но понимаю, что все тщетно. «Я не виновата в этом? Пожалуйста, скажи, что нет…» «На тебе вся вина.» «У меня не было выбора» «Это и есть твое оправдание?» Дело совершенно, а спасения так и нет. Хватаюсь за голову и с силой сдавливаю виски, желая просто заткнуть этот внутренний диалог и убежать от этого раз и навсегда. Липкое, противное чувство вины настолько сильно вгрызлось ко мне в душу, с каждым разом все больше выворачивая и удушая все нутро. Оно весит мертвым грузом на сердце, желая свалится на самое дно, в место, где постепенно загнивает личность в пучинах этого ада. Неожиданный рывок за волосы резко выдергивает из самобичевания, возвращая в этот мир в состоянии полного шока. В панике хватаюсь за голову, пытаюсь нащупать причину давления, обнаруживая чьи-то вцепившиеся пальцы в копну. Грубым движением, сильная рука запрокидывает шею назад, роняя тело и смахивая все соседние предметы на пол, волоча вслед за собой в неизвестном направлении. - Что…что...что происходит? Отпусти…отпусти! – Невнятно бормочу, заходясь в одышке, пытаюсь брыкаться, поймать равновесие и подняться, но земля постоянно ускользает из-под ног, в очередной раз сбиваюсь, и, подобно мешку, продолжаю беспомощно тащиться. Острая, кусающиеся боль пробегает по коже, создавая ощущение, сдирающегося скальпа, вызывает дикий вопль, вырвавшийся из легких. Пытаюсь докричаться, зову на помощь, но ничего, все тщетно. Бьюсь всеми костями об жесткие доски и выступающие углы, механически подставляю локти, чтобы заглушить удары, в панике ищу хоть что-нибудь, за что можно схватиться или уцепиться. Замечаю в углу ручку и с надеждой пытаюсь затормозиться хоть на секунду, но мощный бросок отшвыривает тело, прибивая позвоночник к стене. В грудной клетке сжался воздух, вспыхнув раздирающим пламенем, полыхая острой резью, разрывая изнутри. Громкий хрип, перемешанный с криком, сорвался с губ, сдавив гортань в напряжении, разливаясь болью по всему телу. Через силу поднимаю голову, пытаюсь всмотреться сквозь слезный туман, замечаю зловещую тень, играющую на незнакомом лице. Безумный, мечущийся взгляд прожигал насквозь, словно остервеневший, дикий зверь, готовился напасть на свою добычу. Судорожно пытаюсь подняться, но тяжелая нога вдавливает живот к полу, обездвиживая, побуждает наполнить криком эту комнату. - Нравится наказывать преступников? Сраная ты справедливость! - долетает голос, сквозь отчаянные вопли, эхом раздается в голове. - Не… надо…пожалуйста. – Сквозь слезы, умоляю о пощаде, извиваясь змеей, собираю все силы, пытаюсь побороться и убрать с себя ногу. Пробираюсь под штанину, истерично вцепляюсь ногтями в кожу, стараюсь сжать сухожилия, но в ответ получаю еще один увесистый удар, выбивающий из легких протяжный хрип. – Они тоже так говорили, но Кира их не щадил! - Не дожидаясь наступления тишины, он продолжил, со зверской жестокостью очередью наносить удары, выбирая самые незащищенные места. Дробящая боль острыми щипцами, вонзалась и дергала за органы, впивалась тончайшей иглой в оголенные нервы, скручивая в конвульсии. Перед глазами все расплывалось, то-ли от слез, то-ли от боли, а может от предобморочного состояния. Абсолютная паника заставляла хаотично бороться, совершенно безуспешно царапаться, стараясь подняться и вгрызться в кость, но вновь растворяюсь в собственном крике. Борьба запустила огненный шквал эмоций, вырывающийся наружу, закручиваясь в единый поток угнетающего отчаяния. Злость и страх смешались в гремучую смесь, сводящую с ума, полностью заглушая разум. Стучу кулаками, выставляю дрожащие руки, брыкаюсь, прибываю в состоянии аффекта, руководствуясь какими-то банальными инстинктами. Бурлящая, подогреваемая болью, ненависть пеленой застилала этот мир, сопровождалась нарастающим звоном в ушах и все больше затягивала в совершенно непроглядную, черную пустоту. Утопала в собственном прерывистом дыхании, а звуки постепенно растворялись в безмолвие. Шелест последних мыслей где-то вдалеке, обрывками доносился до сознания, но пропадал в, сокрытую тьмой, тишину. ярость. Ярость. ЯРОСТЬ. Замечаю, как огромные, мерзкие руки тянутся к моей шее, будто в замедленной съемке, в моменте начинают терять четкие линии, расплываясь в бесформенную кляксу, наконец полностью сливаются с пустотой. *** Невероятная безмятежность без остатка погрузила в свои нежные объятия. Словно заботливая мать тихонько напевала ласковым голосом колыбельную, в такт убаюкивая на своих руках. Не было ни страха, ни боли, только приятное чувство разливающегося тепла и уюта. «Неужели, все?» «Дорогая, еще нет» «Когда все закончится?» «ПРОСНИСЬ» Вскрикиваю и резко распахиваю глаза. Что произошло? Где я? Вновь сталкиваюсь с тьмой, но уже с проблесками света откуда-то сбоку. Из груди доносилось теплое, размеренное дыхание, а на губах отрезвляющие играл солоноватый, с примесью металлического, привкус слез и крови. Мозг постепенно запускал нейронные процессы, рассылая импульсы по всему телу, пробуждая от наваждения, провожая в реальность. Начинаю понимать, что сижу, уткнувшись лицом в колени, облокотившись об стену, как будто желая спрятаться внутри себя. Ощущаю спиной холодный бетон, который легким покалывающим морозом пробегает по позвоночнику, лишая чувствительности в этой области. Согнутые колени создавали некую ширму, закрывая от внешнего мира. Медленно шевелю кистями, прокручивая из стороны в сторону, разгибаю пальцы, сжимая в кулак, снова знакомлюсь с собственным телом. Поднимаю голову и сталкиваюсь с жестким, ярким светом, стремительно пробивающийся в сетчатку, ненадолго ослепляя, постепенно растворяясь во мраке комнаты. Затуманенным зрением всматриваюсь в напротив стоящий диван, перевернутый стол и разбросанные бумаги. Пробегаюсь взглядом по стене и увожу вниз. Деревянные доски и одинокая тень красовалась рядом, любезно составляя компанию. Опустив колени, обнаруживаю красные пятна на ногах. Внимание включается за секунду, стараюсь всмотреться дальше, дотрагиваюсь пальцами до пятна и тут же одёргиваю, как от раскалённого метала. Подношу ладони к лицу и застываю в ужасе. Багровые узоры нежно обвивали мои пальцы, сосредотачиваясь на ладонях, градиентом стекая к запястьям. Это…кровь?... Подрываюсь с места, но острая, жгучая боль скручивает огненными шипами, поднимаясь все выше, сковывая грудную клетку. Бескомпромиссно нарастая, принуждала согнуться пополам, колющей резью распространяясь по телу. Глухие, тяжелые барабаны в сердце начинали биться в сумасшедшем ритме, грохотом заглушая собственное дыхание. Растерянный взгляд пробегался по всему полу и цеплял небольшие алые капли, которые дорожкой скапливались к противоположному углу комнаты. Сдавливая волю в кулак, морщась от накатывающей боли, все же поднимаюсь, с замиранием сердца смотрю в угол сокрытой тенью. Медленными, осторожными шагами крадусь, словно боясь что-то спугнуть, обходя каждую алую каплю, все больше приближаясь. Маленькие, редкие брызги, увеличивались с каждым шагом, обретая более четкие и широкие формы. Расползаясь по всему полу, следом уводили в небольшие пятна, переходя обратно в брызги, впадали в багровые лужи. Вязкий страх пробудился, накрывая с головой, щедрой россыпью украшает тело неконтролируемой дрожью. Точно чья-то рука, вцепившись в горло, перехватила дыхание, лишая возможности вздохнуть, сжимается в удушающем ужасе. Шаг.шаг.шаг. Из сумрака проглядывается темный силуэт, замертво лежавший на полу, утопая в кровавом озере. Багровая, густая жидкость полностью покрывала пол, а безмятежная гладь блестела от тонких лучей света. За хаотично разбросанными конечностями, виднелось лицо залитое кровью, с мирно закрытыми веками и немного приоткрытым ртом. Тело давно испустило дух, отчего коварная синева проблескивала через бледную, ледяную кожу, на которой оставалось множество колотых ран. Кровь больше не сочится из них, а лишь темными сгустками обрамляла разрезы. Он…Мертв. Безумный, мощный крик, волной пронесся по помещению, просачиваясь сквозь стены наружу. Щеки и губы загорелись от жгучих, соленых слез, нескончаемо бегущих из глаз. Громкий топот и распахнувшая дверь, впускает свежий, еще не пропахший мертвечиной, воздух. Оборачиваюсь и встречаюсь с растерянными лицами и все вокруг замирает, погружаясь в немую тишину. Мэлло и Мэтт молча изучали происходящее, окидывая взглядом то меня, сосредотачиваясь на руках, то уводя в сторону темного угла. Тень из последних сил скрывала тело, однако тусклый свет предательски разоблачал кровавые проблески во мраке. - Какого…хрена? – с небольшой паузой всё-таки задает вопрос блондин. - Выглядишь дерьмово. – Подметил Мэтт, делая шаг в сторону, как будто снимая оцепенение со всех нас, стремительно направляясь к темному силуэту. Присев на корточки, принялся осматривать его с неким любопытством, проводя пальцами по ранам, пытаясь посчитать их количество. – Пробиты висок, горло и еще несколько дыр в области сердца. – Сухо проговорил рыжеволосый, продолжая изучать труп. Как кот играя с мышью, так он легким движением шевелил конечности, осматривая шею, немного разочаровано болтая безжизненной рукой по воздуху и, словно надоевшую игрушку, бросает на пол. - Я…не знаю, как это произошло! – Не дожидаясь обвинений, с ходу начинаю истерично оправдываться. – Он…он…налетел на меня, я не знала, что делать. – с дрожью в голосе перехожу на крик. – Просто начал меня бить, ничего не объясняя! Закинул в угол и пытался душить. Он…он…ногами…бил – срываюсь на слезы – от боли я потеряла сознание. И вот…вот…когда очнулась, так уже было. Это не я, не я! – Завывая от истерики, начинаю в голос реветь. - Ну да, тут сразу видно, что он сам отъехал. А 10 колотых ран ему помогли в этом. – усмехаясь, Дживас последний раз обвел взором тело. – Жалко Роя. Щелчок зажигалкой и звук тлеющей бумаги. Едкие клубы табачного дыма медленно проплывали по воздуху, перебивая мертвый дух, растворялись в полупрозрачную белую завесу. Такой резкий, нахально врезающийся в нос, привлекающий к себе внимание запах, от которого хотелось сморщиться и убежать. Но в тоже время, от него, почему-то, становилось чуть-чуть легче. Мэлло с прищуренными глазами от раздражения, выслушал мою речь, после недовольно цокнув, медленным шагом подошел и грубо схватив за шею, принялся осматривать ноющую от боли кожу. - Допустим, следы от рук вижу. – Пальцами схватившись за подбородок, немного помотал мою голову из стороны в сторону, – Голова кружится? - Нет… - Хорошо. – После этих слов, одернул руку и перевел внимание на рыжеволосого. – Это нужно убрать, тащи мешок. - Слушай, Монетка, ты создаешь столько проблем на ровном месте. – Демонстративно страдальчески вздыхая, покидает помещение, выпуская сигаретный дым наружу. Всё еще нахожусь в некой прострации, не понимаю, что происходит. Больше похоже на сон. Жестокий, страшный сон. Но почему я до сих пор не могу проснуться?! - Чтобы я больше не слышал твоих жалостных тирад об убийстве. – Леденящий кровь голос, подобно удару тока, пробирал до самых костей. — Это не я! – Кричу от негодования и в тоже время, от безысходности. Как он смеет думать, что я способна на такое?! Вижу, что этот сукин сын не верит мне, из-за чего злость всё больше охватывала собой. Разрываюсь от желания привести аргументы, доказать свою невиновность и утереть ему нос. Но…до сих пор не могу их найти. - Может быть я? Или он сам? Меня бесит, что столько времени было потрачено на твои уговоры, все слезы и сокрушения о чьей-нибудь жизни, а в итоге нахожу волка в овечьей шкуре. – Все больше свирепел он, процеживая слова. – Я был терпелив к тебе, но сейчас жду от тебя ровно такой же жестокости. - Это… - Лучше заткнись. – На корню обрывает фразу, больше не желая слушать оправданий. НО Я НЕ ВИНОВАТА! Это не я, не я, не я! «А кто?» Тишина. Не знаю, что делать, застыла на месте, смотрю на Михаэля, словно пытаюсь найти в нем спасение. Ясно ощущаю неустойчивость собственного разума, который плавно переходит из состояния душераздирающего отчаяния в абсолютный покой. - Помоги…мне…пожалуйста. – В бреду молю о помощи, утопая в надежде, что произойдет чудо, и эта жуткая история просто закончится. Забудется и растворится в пучинах небытия. Навсегда. - Помочь тебе? – Встречаюсь с его глазами, сияющими каким-то фосфорическим блеском, немного ослепляющим, но все таким же холодным. - Я прослежу, чтобы такого больше не повторилось. - Задумчиво произнес эти слова куда-то в сторону, уводя свое внимание на труп. Скрип дверью и фигура Дживаса появляется в проеме с черным пакетом и ведром в руках. - Давай, это нужно убрать. – Бесцеремонно бросает в мою сторону тряпку, параллельно пиная наполненное ведро к телу. – Ну же, шевелись! – Толчок в спину от блондина, любезно указывающий место действий, выбивает из равновесия и по инерции, пробегаюсь на 5 шагов вперед. Не оставляет времени на размышления, принуждает окунуться в кровь, заметая следы собственного преступления. Не могу поверить, что всё происходит со мной. Дрожащими руками хватаю тряпку и осторожно провожу, всколыхнув багровую гладь. Одёргиваюсь и застываю на месте, наконец проснувшись и полностью осознав ситуацию. Прохожусь беглым, растерянным взглядом, как бы заново знакомясь с представшей передо мной картиной, отчего слезы с новой силой хлынули из глаз. - Оплакиваешь своего насильника? Как мило. – Подсаживаясь ко мне, язвительно подмечает Мэтт. – Приглашаю тебя на свои похороны, такая драма будет льстить. - Она любую тварь жалеет. Их слова заставляют злость подступать к горлу, а кипящее раздражение бурлить в океане ненависти. Как он может сравнивать ситуации между собой? Я искренне желаю им смерти и внутри даже ничего бы не екнуло, увидев их мертвые тела. То, что они продолжают делать, заслуживает только презрения. - Не дождешься. – Резким движением делаю первый замах тряпкой, пропитывая ее кровью. - Ух ты, от чего же? Я что, недостаточно тебя бил? – На его лице проскальзывает ухмылка. - Это другое! - Расскажи различие. - Ну…- и вправду. А в чем разница? Этот подонок отбивал все внутренности с такой яростью и без сожаления, что сложно назвать его ни в чем не повинным человеком. Работал на отморозков, занимаясь явно не законными делами, уверенна, на его совести было ни одно убийство. Почему мне страшно осознать, что избавила мир от мрази, причиняющей боль? Почему чувство вины грызет с такой силой, будто он чего-то стоил? Перехожу тонкую грань, с которой начинается прямой путь в ад. Душа уже не обретет покой, а навсегда останется в мучениях из-за своей утраченной человечности. Бог не терпит конкуренции, наказывая всех, кто посмел выступать в роли судьи. «А где ты сейчас находишься?» «В аду» « Так какая разница?» - Не знаю. – Не могу найти ответ на вопрос, находясь в абсолютно замешательстве, но внутри понимаю, что он в чем-то прав. В ответ получаю тихий смешок. Пытаюсь стереть один развод за другим, нервно сжимая ткань всё еще дрожащими руками, стараясь побыстрее закончить с этим. Вода в ведре постепенно смешивается с кровью, оставляя красные подтеки на металлическом основании, медленно колыхаясь от постоянно погружающейся тряпки. Тремор пробивал все тело, мешая сконцентрироваться, с каждым разом все больше усложняя движения. Прокусываю губы и щеки, пытаясь отвлечься на боль, скребу по полу всё сильнее, вцепившись ногтями в тряпку, с ненавистью уничтожая алые пятна. Слезы непривычно имели вкус пылающей ярости внутри. Горящие, прожигающие от злости, с привкусом горечи отдавались на губах. Где-то в стороне раздался шорох полиэтилена из-за погружающегося безжизненного тела в объятия непроницаемого, черного мешка. Смотрю на него, но почему-то не испытываю жалости, только гнетущие чувство нарастающего гнева. «Сожалеешь?» «Да» «Врешь» «Я хочу сожалеть» Мне страшно от того, в кого я превращаюсь. Моя человечность постепенно ускользает, сменяясь на пугающие равнодушие. Не могу принять, что стала оружием справедливости, но в тоже время чувство радости постепенно возгорается в душе. Не поддающийся объяснением восторг от содеянного, заполоняет собой, из-за чего на губах проскальзывает слабая улыбка. - Неужели, уборка тебя развеселила? – Доля иронии в голосе Дживаса, показывает, насколько сейчас не тривиальна ситуация в моей голове. - Нет. - А похоже, что да. – Он всё еще прав. Каждый всплеск воды медленно уносил за собой кровь, постепенно очищая поверхность, сливаясь с деревянными досками. Они уже почти обрели свой привычный цвет, создавая видимость порядка, но в узких, почти незаметных трещинах, до сих пор проблескивали алые пятна. Эта история навсегда останется здесь. Мрачная тень сопровождала каждое движение, молчаливо наблюдая за процессом, заботливо оказывая поддержку своим присутствием. В ней не было: ни презрения, ни осуждения, лишь чувство неописуемого восторга содрогало ее силуэт. Утопает в наслаждении от вкуса крови, смакуя каждую секунду прикосновений, шепчет ласковым голосом - «Еще», - ликует внутри от содеянного. Это была моя тень. Но я перестала узнавать себя в ней.