Моя история в другом мире.

      — М-да, а ведь всего лишь четырнадцатилетие отмечали, — проснувшись с головной болью, мне оставалось лишь встать и начать сборы. И нет, не подумайте. Голова болела из-за невысокой температуры, которая обрадовала меня своим присутствием на третий день празднования своего дня рождения. Обрадовала она тем, что школьная жизнь временно приостановлена. На этом радости заканчиваются. Головная боль, першение в горле и уже немного дышащий нос на самом деле не такая радость.       Стояло солнечное утро первого рабочего дня недели — понедельника. Сборы на приём в больницу проходили спокойнее, чем в школу. Умывание, чистка зубов, полоскание горла и парацетамольчик в качестве обезболивающего. Мама так сказала.       — Эх, прощай, шестидневные адские муки школьные, — пустив скупую слезу, я провела пальцем по глазам смахивая так называемые «слёзы». — Может быть, когда-нибудь я долечусь от всех своих болячек и перестану болеть окончательно. — В голове невольно пролетела строка песни: «Всё это глупые мечты-ы-ы!»       Заболеваю я частенько, потому что чаще придумываю и ленюсь, чтобы никуда не ходить. И не всегда долечиваюсь до конца, из-за чего одна и та же болезнь при лёгоньком ветерке появляется вновь. Поэтому я настолько привыкла к этому, что больная хожу по общественным местам, заражая других. И мама привыкла к моему «Уменявсёболитпоэтомунепойдусегоднявшколу», отправляя меня больную, и оставляя дома только тогда, когда реально всё плохо станет. Та же температура высокая поднимется, например.       Отгоняя прочь непрошенные мысли, я продолжила сборы и начала поиски заветного предмета — тэлэфончика.       — Всё прекрасно, когда ты сам прекрасен. — Выдвигая в очередной раз свои «философские» мысли, неспеша я двигалась в сторону больницы. Идти было двадцать минут. Людей по утру немного, так как многие либо уже ушли, либо ещё спят. И по этой причине интеллектуальные разговоры с самим собой, представления каких-либо моментиков или ситуаций были самыми безопасными. А то мало ли…       К месту я добралась быстрее, чем обычно. По пути встретилось пару людей. На входе к зданию появились планы по побегу, но это было тут же отброшено в сторону. В прямом смысле слова. Я полетела вместе с ними. Пока я рассуждала, в какую сторону бежать, меня толкнули коляской. Она и стала толчком, чтобы собраться и зайти в здание. Сам приём прошёл быстро. В отличие от тысячелетней очереди, в которой то и дело #яжемать с детишками, которые явно были старше одного года, да люди с какой-то бякой пролазили вперёд Вселенной всей, обосновывая это всё хоть и явными правилами, но несуществующими признаками у них.       После того, как все бумажки для анализов, с рекомендациями и рецептами попали ко мне в руки и были убраны в карманы, мне позволили выйти из здания больницы.       — Алло, мам, — женщина на том конце провода взяла не сразу. И как только её голос послышался в трубке, я приступила к делу. — Надо сдать анализы крови, мочи. Полоскание, промывание носа… таблетки ещё рассасывающие, у нас есть? — Перечислила всё то, что мне сказали, и что запомнилось из списка.       — Так, ну, всё это дома у нас есть, — немного уставший женский голос. Она задала ещё пару вопросов, наказала взять карту в ящике прихожей и сходить купить леденцы от боли в горле, которых у нас как раз и не оказалось из всего списка. По классике. А также «попросила» великодушную меня прибраться дома. Цитирую: «Ты ведь дома сидишь, вот и приберись.» Спорить с ней было бесполезно, поэтому я попрыгала по лужицам, появившихся после ночного ливня. Безделье не ждёт!       В первые минуты второй пешей прогулки за сегодня поток мыслей был постоянным. Каждая деталь в окружении, погоде, редких людских лицах давала свои ассоциации, которые улетали всё дальше и дальше, превращаясь в короткие истории в моей голове. На каком-то моменте все мысли растворились. Этому я не придала значение, продолжив свой путь с пустой головой. Я просто шла.       Частично очухаться я успела только в тот момент, когда абсолютно все краски и объекты мира исчезли перед моим взором, сменяясь ярким белым светом. Пришлось зажмуриться, чтобы не повредить глаза. Как только я их закрыла, белый свет постепенно стал потухать, сменяясь тьмой. Глаза разлепить уже не получилось.       — Эм, а можно как-то объясниться? — свой голос я не услышала, чему напугалась ещё больше, наконец, осознав, что стало темнее, чем ночью. Резко стало холодно, пусто и очень темно.       Не скажу, сколько времени я пробыла в таком состоянии, но очнулась я с жуткой болью в теле, будто находилась в неправильной позе во время сна. А глаза первые секунды после пробуждения словно отключились. Испуг, конечно, был. Знатный такой. Как и тропический паук на моём прекрасном, хоть и немного с прыщиками, личике. То, что он тропический, это мне подсказала моя интуиция: «Яркий окрас — значит, ядовитый и тропический».       — Ёжики зеленые! — сбрасывая неуверенным, но резким махом с лица чудо Амазонки, я ещё раз пять простонала от боли. Неудачная попытка подняться после удара от самой себя, резкая боль в глазах от фокусировки на окружающую местность, замеченный укус на ноге от неизвестного, всё ещё затёкшее от долгого лежания тело и ветка на моём неизвестном далее пути, прерывающая весь мой вихрь мыслей и эмоций.       Подумать и поудивляться окружению я успела всего лишь пару минут. Всё зеленое, местами яркое, большое и удивительное. Детство заиграло в одном месте, заставив раскрыть рот от удивления. Огромные стволы деревьев, уходящие куда-то в самую высь. Разбросанные кем-то лианы на каждом шагу. Диковинные яркие и явно опасные растения по некоторым уголкам, которые были в моём нынешнем обзоре. Всё казалось большим, странным и нереальным. Даже ярко голубое небо над головой, еле проскальзывающее среди больших крон деревьев, выглядело будто кем-то по неосторожности пролитая краска. Даже трава под ногами была очень насыщенного зелёного цвета, при этом настолько мягкая, будто я ходила по ковру. Но ощущение сказочности пропало после неожиданного касания ног.       Первым, что привлекло моё внимание, были босые ножки ребёнка лет 6-7. Уж очень они были мелкими по сравнению с теми, что я носила несколькими… эм… некоторое время назад. И только потом мой взгляд уловил ещё одну несколько удивительную и опасную загвоздку. У моего недавно приобретенного, а также пропавшего друга-людоеда оказалось в окружение ещё несколько, наверное, сотня таких же «милых» друзей.       Ноги понесли меня, куда глаза глядят, по джунглийским лесам, зацепляясь за каждую мелочь, за лианы и корни деревьев, постоянно сбавляя мою скорость.       — Если бы я только знала, что этих пауков тут такая тьма…! — мои отчаянные визгливые вопли, наверное, слышала вся округа, состоящая преимущественно не из людей. И на секунду мне свой голос показался уж очень детским.       Страх, нагнанный на меня всеми обитателями, вызвал слёзы. Я бежала, стараясь не сбавлять темп, при этом выбирая наиболее подходящие места для побега. Пятки уже устали от бега босиком, сами ноги устали передвигаться, а голова раскалывалась от слёз и непривычно длительного бега.       Если я сейчас проснусь, тот этот кошмар закончится!       Пробуждение не удалось. Пришлось бежать дальше, надеясь только на собственные силы.       Добежав до небольшого, вполне чистого водоёма, я уже было выдохнула с облегчением, так как паучки решили, что путь к этой заветной поляне им закрыт. Меня это тоже касалось, потому что, толком не дав мне отдышаться, из воды выползло Оно! Громадная ящерица, похожая на варана, но даже больше по размерам. А местами обсохшая и раненная кожа с выходящими костями напомнили давно исчезнувшую расу. Динозавры.        — Я буду хорошо себя вести, только, прошу, отправьте меня домой! — дышать с каждым разом становилось неприятнее, лёгкие горели от перенапряжения. Щёки и губы чуть обветрились от слёз. Ноги и руки были уже будто переломаны, но это казалось лишь на первый взгляд. Организм не привык к подобным марафонам. В моменты хотелось сдаться, чтобы этот кошмар закончился, но откуда-то находились силы. Капелькой оставшегося разума, который потихоньку сменялся животными инстинктами выживания, я ещё заставляла себя бежать. И при этом мне удавалось оставлять окаменелое чудо природы позади.       — Помо…!!! — докричать я не успела, мой рот заткнулся чем-то мягким и твёрдым одновременно. Подняв взгляд верх, я узрела огромную спину. А зад, в который мой открытый от крика рот решил по воле случая вцепиться, как-то напрягся.       Почему-то почувствовав безопасность лишь от спины, которую удалось разглядеть, мозг решил, что пора отдохнуть. Я вырубилась там же.       — А почему она всё ещё не двигается? * — Где-то вдалеке раздался мальчишеский голос, а к голове прикоснулось что-то влажное и холодное.       — Ты тупой? * — Чуть ближе послышался ещё один голос, но уже более раздражённый, и чуть более взрослый, чем первый. — Не видишь, у неё всё ещё температура, тупая резиновая бошка! — Глухой удар заставил немного вздрогнуть. И это заметили.       — Если очнулась, то вставай.* — Разных голосов в комнате стало на один больше, когда над моим ухом ещё раз прозвенел несколько хрипящий голос женщины.       — Тётушка Дадан, она же совсем ребёнок. Да и у неё сильное сотрясение.* — По мягкому голосу я определила, что молодая девушка, нагнувшись над моим лицом, снова поменяла намоченную тряпку.       В сознание я приходила с каждым словом, с каждой фразой, которые произносили, если я правильно поняла, мои спасители.       В тот день меня раскачивало от головокружения и подступающей тошноты. Слабость в теле, режущие от света глаза, боль в горле, температура и пару переломов. Я собрала весь комплект, чтобы проваляться так месяц, если не больше. Благо меня не выгоняли и продолжали заботиться. Единственное, что я тогда могла говорить, это лишь «спасибо» да «спасибо». Это единственное слово, которое мне удавалось чётко и ясно произносить. Остальные слова давались с трудом. И не из-за болезни, а из-за языкового барьера, который настиг меня в первые дни пробуждения. С горем пополам удавалось общаться через жесты и картинки.       Когда я более менее пришла в себя, начав осознавать, в какой я ситуации, первым делом я с ошарашенным ртом смотрела на людей, которые в момент просветления моего сознания находились в комнате. Самый яркий элемент интерьера был на одном мальчишке, приблизительно одного возраста со мной. Соломенная шляпа. В тот момент я хотела отбросить все мысли, которые выдвигал мой поехавший мозг, но черные волосы, такие же черные, с нескольким просветом карего глаза, а также шрам под левым глазом… Эта улыбка, которая часто смотрела на меня через монитор компьютера.       Тогда я чуть не оговорилась, почти назвав мальчика по его имени. Благо удивление у меня тогда было слишком огромным, чтобы разобрать не только мысли, но и слова.       Рядом с ним стояли ещё два мальчика постарше. Тот, что стоял самым хмурым, продолжал сверлить меня взглядом ещё не один месяц, постоянно скрещивая руки в недовольстве. Его такие же черные, но немного волнистые волосы лезли в его черные глаза, периодически закрывая некоторые веснушки на его подрагивающем от раздражения носе. В отличие от первого, как он выразился, резинового мальца, этот не улыбался во всю, задавая странные вопросы, а лишь пристально наблюдал. Как дикий зверь.       Третий паренёк в корень отличался от первых двух. Если те были простенько одеты в майки и шорты, то этот ходил в каком-то подобии костюма, состоящего из шляпы, синего пиджака и шорт. Пиджак больше всего и привлекал внимание в нём. Светлые короткие вьющиеся волосы, частично выступающие из-под шляпы, и отсутствие переднего зуба давали какую-то изюминку его образу. Я ещё очень долго разглядывала их, переводя глаза с одного на другого.       Молодая темноволосая девушка лет 20-ти постоянно улыбалась с теплотой. Как у мамы. Её жёлтый платок на голове часто съежал, поэтому ей приходилось его подправлять. Рядом с ней ворчала рыжеволосая мускулистая женщина, прикуривая сигареты на пару с ещё одним не менее важным лицом всей ситуации. Монки Д. Гарпа, вице-адмирала Морского дозора, я узнала сразу по его мускулистому огромному телу, седой макушке и такой же бороде. Позже я заметила под левым глазом на загорелой коже шрам.       Тогда их взгляды меня очень напугали, заставив съёжиться уже съеженную меня. Из их рассказа по жестам и картинкам я уловила суть, что спас меня именно дед. Удивление у них, как и у меня, каким же боком я смогла выжить, было неописуемо. Больше меня по ходу дела удивило другое: Я стала меньше. И меньше не в плане уменьшения, а отмотки времени моего тела. Я стала ребёнком, по возрасту, сравнимым с Луффи.       По их словам моя одежда выдержала только путь до этого домика. Дальше пришлось меня переодевать, а заодно и оказывать экстренную помощь.       Когда мне уже стало полегче, некоторые слова были с горем пополам выучены, а большая часть бинтов снята, я начала потихоньку выходить в свет. В произошедшее я всё ещё не могла поверить. Сейчас я уже не вспомню множество деталей, но настрадалась я тогда знатно.       Решение оставить меня на попечение тётушки Дадан пришло неожиданно. Точнее, долгое время нахождения у них, я автоматически стала сожителем. В моменты, когда моё тело более менее окрепло, я сама вызывалась помогать по домашним делам женщине. Она была только рада. В няни она, конечно, не нанималась, но присматривать за четырьмя маленькими ртами ей всё же пришлось.       Не все и не сразу проявили ко мне добродушие, но отношение было не настолько ужасным, как Гарпа к Луффи. По рассказам последнего дед не раз кидал его в джунгли на съедение диким зверям, которое он называл «Обучение». Но тем не менее, Луффи был самым дружелюбным и неугомонным. Сабо, светлый мальчишка, был дружелюбным, но осторожным. Всегда старался подбирать слова при общении со мной. И от него частенько разило каким-то сочувствием в мою сторону. Последний, он же Эйс, был настроен враждебнее всего, особенно в первые дни. Чем дальше шли дни и месяцы, тем положительнее становилось его мнение обо мне, но когти, как дикий зверь, он не убирал.       Только со временем троица приняла меня в свои ряды. Освоение в новом месте, которое доселе было лишь картинкой, проходило плавнее, чем ожидалось. В какой-то момент я осмелела и пошла за ребятами, искавших в очередной раз проблемы на свою голову и одно место. Так и стали мы ближе, чем могли.       Когда я уже могла связывать простые фразы, пришло время придумывать историю, как я тут оказалось. Не нашлось в моём детском разуме ничего более интересного и подходящего, как прогулка по воздуху на воздушных шарах, в коих я по своей неосторожности запуталась и улетела с того острова, на котором жила. Пришлось придумывать байки, якобы я жила в приюте, чтобы меня не отправляли в то дикое место. Может быть, взрослые и не поверили мне, но этого было достаточно, чтобы их утихомирить. История с шарами очень проникла в душу моему новоиспечённому названному брату Луффи. Он тоже летал. Знаем, было и не такое. Ребятки всё же успели распить сакэ, хоть им за это и влетело. Мне, благо, не попало. Я слишком хорошая. Правда, нагоняев от Дадан я получила за место Гарпа. Ведь, проникшись симпатией к моей персоне, потому что он всегда хотел внучку, меня в какой-то момент, вместе с ребятами начали присваивать в ряды будущих дозорных.       С моего первого появление в этом мире прошло 10 лет. Честно, будет ложью сказать, что я не скучаю по близким, по своему миру. В первое время я всё думала, что всё это сон, нереальность, галлюцинации из-за болезни или ещё чего. Я ждала. День, два, три. Один месяц, полгода, год. На пятилетие в этом мире я сдалась в ожидании какого-то чуда, уже привыкнув к этой жизни. Я даже не могу до сих пор понять, почему я оказалась тут. Почему именно я? Нет, это, конечно, прикольно, оказаться в мире, о котором тебе известно, но… Семья…       — Я очень скучаю… Мам… Пап… — невольно поддавшись вновь вспыхнувшим чувствам, я чуть не разревелась, вовремя взяв себя в руки. Резиновая рука появилась неожиданно.        — Не ссы, Эдо, — Луффи улыбался своей фирменной улыбкой, смотря на меня снизу верх. После он запрыгнул на ветку дерева, где я и сидела. — Эйс, наверное, уже далеко уплыл, нам надо его догонять!       Главному герою сей истории, которую я любила читать время от времени, уже исполнилось 17 лет. Договорённый возраст, когда они пообещали выйти в море. Сабо будет ими гордиться. Он «умер» в одном из происшествий, решив отправиться в море. Но его «уничтожили» одни из знати Тенрьюбито.       Та известность, которой я владею. Не думаю, что так надо ребятам говорить об этом. Пусть их сердца ведут их вперёд, не останавливая. Нет необходимости менять канон, только если мне действительно не захочется его поменять. И то только при случае того, что я смогу как-то повлиять на изменение сюжета. Да ещё и дожить до этого момента нужно. Всё же одна деталь поменяется — новый член пиратов Мугивар.       Заправив каштановые волнистые волосы в хвост, я умыла прохладной водой свою светлую кожу. Всегда боялась загореть. Пара зелёных глаз смотрела на меня из небольшого зеркала, расположенного на тумбе рядом со спальным местом. Условия джунглей, конечно, но это не останавливало меня от того, чтобы моя комната выглядела более опрятно, чем могла бы быть. Женские заморочки у меня всё же проскальзывали. Годы упорных тренировок над прокачкой ловкости. Мне ещё далеко до Луффи, так как я очень сильно отвлекаюсь на разные детали во время стычек, но это лучше, чем ничего.       Всё благодаря разбойникам, которые начали тайно меня тренировать. Эта тайна продлилась недолго, так как одна дурья башка, состоящая преимущественно из резины, проболталась Дадан и Гарпу, где последний приехал погостить и проведать нас. Через бегство, крики и постоянные столкновения об кочки, я смогла всё же уговорить стариков на моё обучение. Мой интерес к холодному оружию возник неожиданно после одного инцидента. Настрадались все, как и я. Долго оружие я выбирать тогда не стала, будто по щелчку чьих-то пальцев, я сразу выбрала две катаны. В первые разы я страдала и страдала. И только лишь спустя несколько месяцев я научилась их нормально держать. До этого момента во мне росло большое разочарование в свою сторону.       — Как же жаль свои драгоценности… — состроив грустную моську, я невольно вспомнила свои катаны, грустно надевая пустой пояс для них. Одна в какой-то стычке с непонятными упала на корм рыбкам, а другая была сломана об голову Дадан, с которой я практиковала рукопашный бой. С ним у меня дела обстояли получше в начале обучения, чем с оружием.       Надев на себя зелёную широкую футболку, заправила её в длинные серые шорты, а ноги так и остались в тапочках. Самая удобная вещь.       — Деньги взяла, еды немного взяла, запасная одежда… Отсутствует. Блин, надо будет ещё что-то на голову прикупить. И подзаработать немного.       — Не таким я представляла себе мир One Piece, — уже выйдя на улицу, я пробралась между ветками, направившись в сторону порта, где меня уже ожидал Луффи, с которым мне и предстояло плавание. В моменте разлива сакэ, я тоже изъявила желание отправиться в плавание, но так как я была младше всех, ещё и девчонка, ребята сыграли в кубик. Я выпала на долю Луффи. — Десять лет минуло. Кто ж знал, что детская мечта исполнится? Надеюсь, что не я одна такая мечтательная в детстве была, планируя свои побеги в каждое измерение, которое мне доводилось увидеть на экране компьютера…       Как только я приблизилась к порту, то увидела брата. Брюнет в красной жилетке, голубеньких шортах, держась рукой за свою любимейшую соломенную шляпу, улыбался и кричал прощальные слова жителям деревни, рядом с которой и находился разбойничий дом. И делал он это так убедительно, будто про меня совсем забыл и не ждал вовсе. Пришлось скорее ретироваться к месту. Разбежавшись к частично отплывшему судёнышку, я некультурно присела на лавочку. Луффи даже не шелохнулся, будто ожидая, что я появлюсь эпично. Я решила не отставать от него, легко улыбнувшись жителям деревни и разбойникам. Пришли спровадить неугомонных и шумных.       — Ура! Как же классно в море! — Как только остров с жителями скрылся на горизонте, Мугивара начал свои радостные вопли.       — Ага! Ты только не упади!       — А-а-а-а-а!!! — От неожиданности паренёк почти плюхнулся в воду, но вовремя вцепился в бортики. — А, ой, Эдо, я забыл, что ты тоже тут, — моя рука дотянулась до парня, отвешивая ему подзатыльник. Моё негодование на него исчезло вместе с его яркой улыбкой и не менее заразительным смехом.       — Куда держим путь, капитан?       — На поиски накама!!!