поцелуй на ночь

I Профессор Маккафи шел по коридору, на ходу проверяя контрольные работы своих учеников. Он улыбнулся, колпачок от зеленой ручки издал скрежет, пастою на листок были нанесены две галочки и, когда он уже собирался поставить третью и где-нибудь в уголочке странички А+, Балдимор потерял пол коридора под ногами, до почувствовав что-то твердое в ногах, и вскоре растянулся на нем. Послышался шелест листов с контрольными, которые плавно опустились вокруг него. Во рту почувствовался металлический привкус алой крови, а в нос ударил неприятный запах той же жидкости, от нее же зачесавшись и заболев. До ушей профессора донесся хохот хулигана, который убегал от учителя, вероятно, рассказывать кому-то. Не добежал. – Не бегать по коридорам,- монотонный, пробирающий, по крайней мере, Балдимора до мурашек голос разнесся по коридорным лабиринтам.- Наказание для Вас, молодой человек,- с некоторым презрением продолжал он. – Отпусти, отпусти, чертов педофил!- противно завизжал школьник, едва был схвачен директором за руку и грубо и бесцеремонно был отправлен отбывать наказание в приемной. – 15 минут,- мистер Пейдж запер свой кабинет. – Какого черта?- закричал хулиган, едва услышал щелчок и поворот ключа в замочной скважине.- Какого черта?! Отпусти меня, урод! Кеннет скривился. Если этот шкет продолжит барабанить по двери своими кулачищами, сломать ее недалеко. – Нет,- пролепетал директор себе под нос и цокнул.- Тридцать минут. И когда Вы поймете, юноша?..- он вытащил ключ из скважины и положил его в карман своих джинсов. II Между тем Балдимор предпринял попытку подняться,– даже не один раз пытался,– но, поняв, что его попытки тщетны, он прислонился к стене и стал ждать, когда боль в ноге притупится,– именно из-за нее он так и не смог подняться. – Профессор?- свет коридорных ламп от учителя скрыла фигура мистера Пейджа. Профессор Маккафи, прикрывший глаза на то время, открыл их и поднял кверху, а затем быстро отвел.- Не думаю, что в нашей школе разрешено... Валяться на полу. Что случилось?- он собрал листки, которые лежали на полу возле учителя, и присел рядом с ним на корточки, положив работы на его колени. – С-спасибо,- учитель обнимает его взглядом и дарит ему свою скромную неловкую улыбку. – Так что у вас случилось, мистер Маккафи?- Кеннет смотрит на него, от нечего делать покачиваясь на носках и стараясь сделать это незаметным.- Вы не можете подняться? – Могу... Вернее, смогу, когда станет легче,- он скрещивает руки на груди и смотрит на свои колени. – Как Вы умудрились?.. – Ну, надо смотреть под ноги,- мистер Маккафи пожал плечами, решив не раскрывать главного виновника. Разговаривай с ним сейчас не его возлюбленный, а кто-то иной, этот «кто-то» узнал бы о хулигане столько интересного, профессор, может, даже научил бы этого «кого-то» новым, естественно, неприличным, словам. Но это был мистер Пейдж, а с ним рядом,– Кеннет сам отметил,– профессор был тише воды. – Это сделал Бенджамин? А я думаю, куда он несётся,- директор выдыхает.- Сейчас, голубчик, я отнесу Вас в свой кабинет, а потом мы поедем в травмпункт. «Голубчик?» – А... А как же ученики?..- он чувствует, как к щекам приливает кровь лишь от того, что «Кеннет отнесёт его». – Устроим им выходные. – А м-мне же нужно п-проверить контрольн–,- заставляет заткнуться его взгляд директора, который немо спрашивает: «Вы серьезно?». – Вы боитесь, что я уроню Вас?- он выдыхает. Балдимор кротко кивает, хотя вовсе не боится, а лишь чертовски смущен. – Я не знаю, как Вам доказать, но я не могу позволить это по отношению к Вам. Я вообще не могу позволить такого наплевательского отношения к другим людям,- спешит добавить он. Балдимор тихо ойкает – нога дает о себе знать. Кеннет закусывает губу. – Мы тратим драгоценное время,- последний поднимается, наклоняется и поднимает его с такой же лёгкостью, как если бы поднимал ребенка.- Вы что-нибудь едите? Словно в Вас не более двадцати килограмм,- он улыбается своей заметке. «Вообще-то, я вешу 53 кг». Профессор Маккафи отвернул голову от него и закрыл глаза, пересиливая и уговаривая себя не зажмуриваться от смущения. В каком-то смысле он благодарил задиру, ведь именно последний подарил ему этот волшебный момент. Директор, неся его в свой офис, с некоторой нежностью, – или так лишь кажется учителю, – прижимает его к себе. У директорской он останавливается, ухитряется достать из кармана джинсов ключи и, стараясь не задеть Балдимора о стены, отпирает дверь, хотя обещанныe хулигану полчаса еще даже на половину не прошли. – Выметайся,- рявкает он Бенджамину, а тому и не нужно повторять второй раз. Он выходит и, улыбнувшись, якобы себе под нос, но достаточно громко для того, чтобы это донеслось до слуха директора, шепчет: «геи». Балдимор утыкается лицом в руку Кеннета, слегка нахмурившись и пылая. Лишь для вида директор с некоторым отвращением смотрит в спину уходящего мальчишки. «Я тебе устрою»,- и эту мысль он лишь пытается вбить в свою голову, ясно осознавая, что специально нашел свидетеля. Он заносит в приемную багрового Балдимора, который тоже услышал заключение хулигана, и аккуратно усаживает его за свое кресло. – Сначала обработаем Ваше лицо, договорились? Если будет больно, то не сдерживайтесь,- это он говорит, уже достав и открыв аптечку.- Ну приступим, «больной». Он встает едва ли не сбоку от него, так как ноги профессор держит поджатыми, и встать между ними возможным не представляется. Без задней мысли отмечает, что тот слишком красный, наклоняется и стирает ватой с жидкостью засохшую корочку крови. Балдимор почти не чувствует боли, он робко любуется лицом возлюбленного и чувствует зуд в животе от странного чувства такой близости между ними. Пейдж достает новую ваточку, капает на нее лечебным раствором и прижимает к его губе. Оказалось, она раскололась, и из нее тоже шла кровь. Балдимор зашипел. – Не сдерживайтесь,- повторяет директор, слегка подавшись вперед, к нему.- Сейчас едем в травмпункт... III – Перелома нет, просто растянул. За несколько недель должно пройти. Радуйтесь, мужчина,- стереотипный врач снимает свои круглые очки и протирает их своим медицинским халатом.- Кем Вы ему приходитесь?- теперь он смотрит на Кеннета. – Я его друг,- без колебаний отвечает последний. От этих слов Балдимор не может сдержать улыбки. Друг. Ах.- В чем проблема? – Нужно, чтобы за ним кто-то присматривал все это время. Вы сможете? – Конечно,- он кивает ему. – Вы слышали, что сказал врач?- спрашивает Кеннет, когда за ним захлопывается дверь машины, и он пристёгивается, поворачивая ключ зажигания. – Да...- он несмело кивает, перекручивая в голове короткий приём у травматолога. – Я смогу перебраться к Вам на несколько недель, чтобы ухаживать за Вами? – Не хочу быть Вам обузой,- он обнимает себя, не смея глянуть на него. – Не ответ,- он отъезжает с припаркованного места. – М-можете... «Разве могу я сказать Вам «нет» ?» «Нет». IV – Вам спеть колыбельную на ночь?- мужчина стоит в дверном проёме комнаты Балдимора, сложив руки на груди и наблюдая за сонным лицом последнего. – Ум... Нет...- он сладко зевает и кутается в плед. – Быть может, почитать сказку?- он мягко проходит к его кровати, ловко огибая скрипучие, как оказалось, области пола в его комнате, и присаживается рядом. – Угх... Мнет.. – Поцеловать на ночь? К щекам приливает кровь, и Маккафи чувствует, как ему жарко... Или холодно. Он едва не кричит «Спокойной ночи!» и кутается в одеяло с головой. Слышит смех начальника, а после желает исчезнуть... На своих губах он чувствует– даже через плед,– жар горячих губ возлюбленного.  ...А после его приглушенное «Вам того же» и скрип двери, гласящий о том, что его оставили в комнате одного. V На языке крутится один вопрос. «Зачем он сделал это вчера?». Может и спросить, но не посмеет, хотя виновник его бессонной ночи и размышлений об этом случае сидит прямо перед ним и наблюдает, как мужчина завтракает блюдом, которое ему принесли в постель. – Как Вам спалось?- начальник наконец решает заговорить с ним, осознав, что сидеть в зудящей тишине невозможно. После «доброго утра» от него же они не перемолвились ни словом. – Как обычно...- Балдимор пожал плечами, опустив взгляд к коленям. Кеннет в ответ лишь улыбнулся. Навис очередной туман молчания, рассеять который решил Балдимор: – Мистер Пейдж... – Кеннет,- поправил его мужчина.- Мы же не на работе,- объяснил он, улыбнувшись. – К-кеннет...- произносить его имя вслух ему понравилось.- Я хотел с-спросить... Спросить... Мистер Пейдж устремил на него любопытный взгляд. – Что б-было вчера?..- наконец задал вопрос мужчина. – А что было вчера?- он прикинулся дурачком, хотя прекрасно понимал, что имеет в виду Балдимор. Маккафи заметил румянец на его щеках и неуверенно приложил едва не прозрачные длинные пальцы к своим губам. «Ничего не значит этот поцелуй, получается». Кеннет продолжил притворяться наивным мальчиком. – Ах, Вы про вчерашний поцелуй? Извините, я просто хотел поцеловать Вас на ночь. Я не видел, куда целовал,- лжет он.- Я поцеловал Вас в губы?..- более тихим голосом спросил он. Балдимор кивнул, отвернув голову. «Как бы я хотел повторить этот поцелуй... Без пледа между нами». Кеннет грустно улыбнулся этой мысли. VI Из окон лился солнечный свет. Прекрасные блики на его пухлых бескровных губах. Веснушчатые щеки. Щедрая россыпь и на аккуратном носике, и на оголённых острых плечах. Большие серые глаза, скрывающие загадку, которую Кеннет уже не один год пытается разгадать. Он был так красив, особенно красив по утрам. Хотелось наплевать на все и просто целовать, целовать его бесконечно, даже если бы пришлось делать это против его воли. Он хотел бы спросить что-то вроде: «не хотели бы повторить этот поцелуй?..», но его одолела такая робость, что он был смущён от одной мысли, что он может сказать что-то подобное. Обстановка была напряжённая, Балдимор, уже отнявший пальцы от губ, предательски молчал. VII – Вы уже поели?- негромко спросил Кеннет, все еще рассматривая черты лица и пытаясь разглядеть каждый сантиметр. – А... Да, спасибо... Вы прекрасный повар,- он протянул ему тарелку, к половине содержимого которой он даже не притронулся. Кеннет принял у него тарелку, вздохнув. – Я надеюсь, Вы наелись...- он слегка склонил голову набок и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты с тарелкой. VIII Все, что делал Балдимор в течении следующих нескольких часов – лежал в кровати, укрывшись тем пледом, на котором был оставлен невидимый след губ начальника, и перечитывал, если не пересказывал сам себе с закрытыми глазами до боли знакомые строки, от корки до корки потрёпанного вида книгу по, как сам мистер Маккафи часто говорил, «священной науке», математике. На миг Кеннету стало жутко, едва он представил, сколько раз она уже могла быть прочитана владельцем, но он быстро вытряхнул это из головы – не его дело. IX В следующий раз, когда Кеннет посетил комнату Балдимора с намерением предложить перекусить, тот сидел на кровати, свесив с нее ноги. Солнечные лучи, пусть и не такие яркие, как еще несколько часов назад, ласкали его. О вчерашнем происшествии он, кажется, забыл, и теперь, как ни в чем не бывало, улыбнулся ему так же, как улыбнулся бы своим ученикам, когда те еще не испортили его настроение, или коллеге по работе, который на обеденном перерыве принес бы ему чай, а не кофе, прекрасно зная, что последний Балдимор терпеть не может. Лучезарно. Ярко. Так, что захотелось улыбнуться в ответ. И он улыбнулся. Солнышко. Вот, кого он напомнил. Солнышко, озоряющее все вокруг своей улыбкой. – Просто хотел поинтересоваться, как у Вас дела, солнышко,- он все еще стоял в дверном проёме, прищурившись от солнечного света. Улыбка медленно сползла с лица «солнышка». Последний закусил нижнюю губу. – Что... Что-то не так?- в шутку он оглянулся на коридор, проверяя, нет ли за его спиной коридорного монстра, который забрал у Кеннета возможность лишнюю секунду видеть улыбку возлюбленного. Монстра там не оказалось, и мужчина кинул на Балдимора нарочито удивленный взгляд. X Балдимор решил не акцентировать внимание на этом, хотя был ошеломлён. Найдя в себе силы улыбнуться, он покачал головой: – Нет-нет, все так!.. Кеннет, который в свою очередь жаждал сломать Балдимора, чтобы они могли обсудить это, был разочарован. Поджав губы в тонкую линию, он кивнул. Смелости начать разговор самому у него не было. XI – А Вы так и не ответили, как у Вас дела,- Кеннет неловко улыбнулся, неопределенно пожав плечами. – Все хорошо... Как и обычно,- поспешно добавил он. Балдимор пытался сохранять спокойствие, но внутри него метались чувства. Их было так много, что он мог разорваться в любой момент. Что на самом деле чувствовал Маккафи? Крупинки страха и паники, щепотку подозрительности, чайную ложечку ненависти, две столовые ложки желания снова и прямо сейчас почувствовать его губы и грузовик желания понять, почему его начальник ведёт себя так странно. Перед тем, как покинуть его комнату, Кеннет брякнул под нос «хорошо, что хорошо». Вышел, так и не поинтересовавшись, не хочется ли ему перекусить. XII Минуты перетекали в часы, а Балдимор так и не проронил ни звука, так и не позвал его. Ему что, даже есть не захотелось?.. Может, стесняется? Переложив ноутбук, привезенный из дома, с коленей на диван, он поднялся и двинулся к его комнате. На самом деле Кеннету было скучно так, что хотелось выть. Он мог продолжать сидеть в ноутбуке, переписываясь с друзьями и случайными девушками или играя в какие-нибудь игрушки, но ему не давала покоя мысль, что в соседней комнате находится Балдимор, и это время он мог бы провести с ним. Взявшись за ручку двери, ведущую в комнату мужчины, он выдохнул и натянул улыбку. Ходить к нему стало настоящей пыткой, ведь столько лишнего он брякнул, столько лишних действий он сделал... Что теперь думает о нем Балдимор?.. XIII Несомненно, действия начальника пугали профессора. Но еще больше его пугала неопределенность. Желудок начинало сводить от голода, но звать Кеннета он не собирался. Ему было ужасно неловко. Сначала он пытался отвлечься на чтение, покусывая губу, но когда волк в брюхе голодно завыл в очередной раз, Балдимор захлопнул книгу. Он разозлился на себя, от осознания беспомощности на глазах навернулись слезинки. «Позорище какое, в собственном доме не могу ничего сказать». Но Кеннета он так и не позвал. Уткнувшись носом в подушку, он зажмурился. С горем пополам ему удалось забыться беспокойным сном. XIV ... Повернув ручку и открыв дверь, он обнаружил Балдимора примкнувшим к подушке. Брови слегка нахмурены, на щеках – еще не высохшие дорожки от слез. Кеннет закусил губу. «Он что, плакал?..» Прикрыв за собой дверь, он прошел к его кровати и присел на корточки напротив его лица. Ровное дыхание... Густые, нахмуренные брови... Черные, вблизи такие длинные ресницы... Дорожки слез... И его губы. Приоткрытые, со струйкой слюны. Кеннет скривился. Не такое уж и приятное зрелище, как многие утверждают. Протянув ладонь, чтобы стереть ее, он одёрнул себя. А если разбудит?.. «Да ладно, дело благородное». Коснувшись большим пальцем нижней губы, наблюдает за его глазами, чтобы в любой момент отдёрнуть руку. Не увидев ответной реакции со стороны Балдимора, делает пальцем дуговое движение и с чувством выполненного долга обтирает свой палец о его простыню, мысленно извинившись. Он облизывает пересохшие губы. Слишком близок объект желания, завидно легко он может получить желаемое прямо сейчас. XV Сколько Кеннет ни уговаривал себя не делать этого, сколько ни пытался зацепиться глазами за что-то интересное, лишь бы отвлечься, но когда Балдимор распахнёт глаза, он сразу поймет, что помешало его и так беспокойному сну. Чувствуя на своих губах чужие, видя слишком близко лицо возлюбленного, невозможно не понять, в чем дело. Балдимор в ужасе отпрянул от него. XVI Почувствовав, как губы Балдимора отрываются от его губ, он раскрывает глаза. Присев на кровати и обняв себя, Маккафи недоуменно смотрел на него. Непонятно откуда взявшиеся силы и злость ведром выливаются на голову Кеннета. – Что же, сейчас Вы тоже не видели, куда целовали?! Вопрос вводит в ступор. Кеннет медленно выпрямляется. Позорно помолчав,– никто из них, кажется, не торопился,- он подал голос: – Не очевидно разве, почему я поцеловал Вас в тот раз... И сейчас? Я могу сказать, если Вы хотите услышать!.. «Нет, не очевидно». Разглядывая свои колени, отчаянно не понимающий намёки мужчина кротко кивает. – Хочу,- тихо говорит он. XVII Пейдж садится на краешек кровати, опустив голову и запустив в свои волосы пальцы. Он повернулся спиной к Балдимору. Ему хочется разрыдаться прямо сейчас, он боится, что его голос может дрожать. – Я-я... Всё-таки дрожит. Шумно сглотнув, он так же выдыхает. – Я люблю Вас,- отчеканил он, пытаясь унять дрожь теперь и в руках. Прикрывает глаза, ожидая хотя бы криков. Тишина бьёт по ушам хлыстом. XVIII Кеннет медленно поднимает взгляд, когда чувствует кольцо рук вокруг своей шеи и прижатые губы Балдимора к его макушке. «Это взаимно».