Похищенная.

***

      Маринетт просыпалась с жуткой ноющей болью в затылке. Во рту было сухо, в ушах звенело, перед глазами всё расплывалось. Даже самая малейшая попытка пошевелиться приносила огромную порцию боли. Тело затекло от неудобной позы, и жесткой поверхности, на которой лежала девушка. Первым, что увидела Мари, была лампочка свисающая с потолка. Она излучала очень тусклый свет, поэтому рассмотреть что-либо ещё, не прилагая усилий, и не щурясь, было практически невозможно. Девушка зажмурила глаза, стараясь подавить головную боль, и вспомнить, что с ней произошло. Она помнила, как они с Адрианом разошлись в разные стороны, помнила, как зашла в магазин, чтобы купить сестрёнке её любимую шоколадку. Потом, когда Дюпен-Чен проходила по малолюдному кварталу, она услышала крики о помощи, и, не раздумывая ни секунды, шагнула за угол какого-то старого дома. Девушка не помнит сколько она успела пройти, как получила сзади удар по голове. От таких воспоминаний Маринетт почувствовала будто её снова ударили тем же самым кирпичом, по тому же самому месту. Она тихо зашипела от боли, но тем не менее попробовала изменить позу на более удобную. Эта попытка не увенчалась успехом. Руки были связаны за спиной, что приносило максимум дискомфорта. — Тикки… — тихо позвала брюнетка свою квами, и удивилась тому, как хрипло прозвучал её голос. Ответа она не услышала даже после того, как позвала повторно. И только сейчас она почувствовала, как её захватывает паника, даже не из-за того, что она лежит связанная в непонятном месте, а из-за того что квами не было рядом. Мари быстро дотянулась плечом до мочки уха, и прижала его к шее. Мгновенно спёрло дыхание… серёжек не было на месте. Кое-как преодолев ужасную боль, девушка предприняла ещё одну попытку принять более удобное положение. Тихое шипение сорвалось с её губ, когда она наконец-то смогла опереться спиной о холодную стену. Голова кружилась, казалось, что вена на виске того и гляди лопнет от напряжения. Но пострадала, как оказалось, не только голова. Жгучая боль прошлась между лопаток от шеи до самой поясницы. Видимо там была немаленькая царапина, и судя по ощущениям и состоянию платья, которое Мари уже успела рассмотреть, её тащили волоком по земле. От представления такой картины боль стала ещё более ощутимой. Дюпен-Чен подняла голову к потолку, и опёрлась затылком о стену. Она ещё не до конца поняла, что именно произошло, где она находится, и почему, но… она глупо надеется, что это всего лишь сон. Выровняв дыхание, и прогнав прочь панику, девушка стала осматривать помещение, в котором она находится. Подвал. Это стало понятно ещё до того, как она смогла сесть. Обшарпанные сырые стены, потрескавшаяся штукатурка на потолке, старые водопроводные трубы, с которых падали тяжёлые капли воды, раздражая слух, и пол, залитый бетоном. Маринетт неожиданно для себя осознала, что лежала она всё это время на старом пыльном матрасе. Так, это уже радовало. Спасибо похитителям, за то что не дали замёрзнуть ей на этом ледяном полу. Радовало и то, что ноги не были связаны, в отличии от рук, однако сил, чтобы подняться, всё ещё не было. Девушка ещё раз обвела взглядом всё помещение в поисках какого-нибудь окошечка, но единственным источником света оставалась лампочка, висевшая у самого выхода. Та угрожающе замигала, бросая дрожащий свет на стены, от чего Маринетт испуганно подняла на неё глаза. Невольно она вжала голову в плечи. Несмотря на то, что ей нетерпелось узнать, какого чёрта она здесь делает, встретиться лицом к лицу со своим врагом она была не готова. Даже то, что она сражалась с ним уже больше пяти лет, и знала практически все его слабые места и сильные стороны, она никак не могла предположить, что Бражник сможет вычислить её личность, и так просто... ударить в спину... взять и похитить… А то что это был именно он, брюнетка не сомневалась.       Проиграла. Эта мысль появилась так неожиданно, что девушка даже вздрогнула. Она… она п-проиграла?! Боже, нет. Этого не могло случиться! Как? Где? Когда? Почему? Когда она совершила ошибку?! Как она могла так облажаться?! Она всегда была осторожна… всегда тщательно выбирала место для перевоплощения… всегда ответственно подходила к выбору союзников (Хлоя не в счёт, ошибка молодости, хотя… возможно её повзрослевшая версия не так плохо справляется со своими обязанностями). Но нет, никто из них не мог даже близко подойти к её тайне. Тогда как так?! Маринетт столько раз прочистила им мозги по поводу того, почему они должны сохранять свою личность в секрете, столько раз говорила, как может это отразиться на их личной жизни… И каков итог?! Она сама же и накосячила. Зато в одном она была права — тайна личности сохраняет твою безопасность до тех пор, пока она остаётся тайной… Дюпен-Чен сморгнула слёзы горечи и обиды на саму себя, стараясь успокоиться. Нельзя, чтобы Бражник застал её в таком состоянии… нельзя чтобы он видел её слабой. Даже если на кону будет стоять её жизнь, она ни за что не покажет свои слёзы этому человеку… если его ещё можно назвать человеком.       Кот, Рена, Карапас, Квин… Следующая мысль, которая посетила бедную голову девушки, напугала её ещё сильнее. Что, если с её друзьями, и по совместительству напарниками что-то случилось?! Бражнику нужны сразу оба камня чудес — и камень созидания, и камень разрушения… О, нет, нет, нет… Что если и с Котом что-то случилось? Если Моль получил их камни, почему Нуара нет здесь, почему его нет вместе с ней в подвале?! Что если… Переживания завладели разумом девушки. Тело пробила мелкая дрожь. Она никогда себя не простит, за то, что подвергла его опасности. Да, Нуар её бесит. Да, он надоедливый, навязчивый, несерьёзный, глупый, но… он дорог ей, как никто другой, и… она любит его всем сердцем, хоть и боится в этом признаться даже самой себе. Да, да, именно любит. Она не помнит, когда открыла в себе это чувство, она помнит лишь то, что её всегда тянуло к нему, к глупому, несуразному, но такому милому и… родному Коту. Но она не могла… Не могла сказать ему об этом, не могла полностью довериться ему, не могла принять эти чувства. Она не могла отпустить Адриана, который стал ей так близок, как никогда ранее. Это раздражало. Она стала считать себя сумасшедшей, потому что… нельзя одновременно любить двух парней, любить их совершенно одинаково сильно, но абсолютно разной любовью. Если Нуар порождал в ней безумие и страсть, то Адриан — спокойствие и счастье. И она не могла понять, чего хочет больше. И, если бы хоть один из них умер… она бы умерла вместе с ним. Нет! Этого не случилось. Этого точно не случилось. Нуар сильный, он сильнее и храбрее Маринетт в тысячи раз, он не позволил забрать свой талисман. Он тот, на кого Дюпен-Чен равнялась, потому что он в самый первый день доказал, что достоин быть героем, когда Мари в то время трусливо поджала хвост (плевать, что хвост по сути только у Нуара). Кот ни за что не даст себя в обиду, и уж тем более не даст в обиду свою Леди. Поэтому в том, во что Маринетт сейчас влипла, была виновата исключительно она. Шумно выдохнув, девушка открыла глаза. Вновь бросив взгляд на собственное тело, она поняла что выглядит довольно жалко. Изодранное, перепачканное в грязи платье, невесть как, всё ещё держалось на ней, а на грязных, исцарапанных ногах запеклась кровь. Обуви на ногах вообще не обнаружилось.       Нужно выбираться. Это было то, о чём Маринетт подумала, закончив с осмотром себя. Нужно выбраться и предупредить Кота, или кого-нибудь другого из команды о том, что серьги теперь у их врага. Это единственное, чем она теперь может помочь героям. Она должна сделать всё, чтобы освободиться, а для начала нужно хотя бы… — Освободить руки… — пробормотала брюнетка себе под нос, крутя запястьями рук, чтобы хоть как-то ослабить верёвку. Правда это приносило ужасную жгучую боль, и ожоги потом будут долго проходить, но главное, что она… — Почти… — Не спеши, крошка! — знакомый голос пронзил слух, от чего Маринетт вздрогнула и замерла в страхе даже пошевелиться. Она не слышала, чтобы открывалась дверь, хотя та была железной, и характерный звук определённо должен был быть… Маринетт удивлённо подняла голову, и сощурила свои синие глаза. При плохом освещении было сложно рассмотреть фигуру стоящую в дверном проёме, но общие черты различить она смогла. Дюпен-Чен ожидала, что её похитителем будет мужчина в фиолетовом костюме, с кучей белых мотыльков, и, возможно старческим маразмом, но… Она никак не понимала, чего от неё хочет девушка с длинными каштановыми волосами и таким ненавистным для Мари голосом. Что за чёрт?! — Какого хрена, Лила?! Может ты развяжешь меня?! Девушка раздраженно цокнула, скинула с головы капюшон, и медленными размеренными шагами прошла внутрь подвала. Каблуки громко стучали о бетонный пол, придавая Росси больше уверенности и чувства превосходства. Надо же, в своём шикарном плане она превзошла даже самого Бражника. — Ну-ну, не торопись, милая. Разве ты не хочешь поболтать со своей бывшей одноклассницей? Я, конечно, не думала, что ты меня так быстро узнаешь, ну да ладно… — усмехнулась Лила, останавливаясь прямо под лампочкой, давая тем самым Маринетт лучше рассмотреть её. — Твой голос я запомнила надолго… И знаешь, я с удовольствием с тобой поболтаю, если ты развяжешь мне руки… — ответила Дюпен-Чен, снова пытаясь освободиться от верёвок. Занятая своим делом, она и не заметила, что Лила взяла откуда-то старый деревянный стул и тащила его в её сторону. — Ну, если ты не хочешь… — Лила поставила стул в метре от Мари, и села на него так, что спинка стула оказалась между её ногами. — Мы можем отложить разговор на потом, но ты и так провалялась в отключке больше трёх дней. — Три дня? — удивлённо воскликнула брюнетка, поднимая лицо на Росси, и встречаясь с её хищным взглядом. — Какого чёрта?! Что тебе от меня нужно?! После этого вопроса девушка, сидящая на стуле, зашлась громким истерическим смехом. Маринетт смотрела на неё нахмурив брови. Вот, кто поистине сумасшедший — подумалось ей. — Ох, отважная ты наша Леди Баг, от тебя много чего кому нужно. — наконец ответила Росси, остановив приступ смеха, после чего Мари вспомнила об отсутствии серёжек. — Но… — Что, удивлена, что именно я тебя раскрыла? — усмехнулась похитительница, заметив в глазах героини замешательство. — С чего ты взяла, что я Ле… — предприняла было ещё одну попытку Дюпен-Чен, но её нагло перебили. — Не держи меня за дуру! Твои серьги у меня. И от того, как ты себя будешь вести, зависит то, вернутся они к тебе, или же попадут прямо в руки Бражника. Как тебе такой расклад, а?! Маринетт раздражало в ней всё — и голос, и взгляд, и наглая улыбка. Но эта самоуверенность просто выводила из себя. — Надо же, лучшая марионетка Бражника действует у него за спиной. Как так, Лила? — криво усмехнулась брюнетка, наблюдая за реакцией девушки. — Выживает сильнейший, Маринетт. — ответила ей Росси, прежде чем подняться со стула. Она отодвинула табурет в сторону, после чего присела перед заложницей на корточки, и резким движением схватила её за подбородок. От таких действий глаза девушки расширились, а рот слегка приоткрылся. — Слушай меня внимательно. Я не собираюсь с тобой сюсюкаться, захочешь кричать — кричи, сбежать — мне хоть все руки оббей об эти стены. На ближайшие пятьдесят километров здесь ни души. Хочешь голодать, да пожалуйста! Мне абсолютно плевать на тебя. Поэтому… будь хорошей девочкой, и может быть тогда… я верну тебя твоему Котику. Интересно, сколько он заплатит за твою тайну?! Злость настолько захлестнула Маринетт, что она не раздумывая пнула соперницу ногой прямо в живот. Лила упала, но такой поступок лишь рассмешил её. Она быстро поднялась и схватила Дюпен-Чен за волосы, но та даже не пикнула. — Какая ты прыткая! Даже без алого костюма продолжаешь бороться. Нет, милая, в этот раз тебе придётся принять поражение! Лила коварно усмехнулась прежде чем швырнуть Мари на пол. Пнув её напоследок в живот, девушка ушла, захлопнув за собой дверь.        — Чёрт, чёрт, чёрт!