I hate the subway

Она не придет — её разорвали собаки, Арматурой забили скинхеды, надломился предательский лёд. Её руки подготовлены не были к драке, И она не желала победы, я теперь буду вместо неё. Она плавает в формалине, несовершенство линий, Движется постепенно. У меня её лицо её имя, свитер такой же синий, Никто не заметил подмены. Flёur «Формалин»

      В тихом коридоре резко раздается слабое позвякивание. Скрежет ключа в замке разрезает тишину пустой прихожей. Дверь квартиры открывается и через полумрак в комнату проникает немного подъездного света. Девочка первым делом скидывает рюкзак, неловко ерзая плечами и полностью откинув руки назад. Пару раз топает, в попытке стрясти снег и песок, которым посыпают дурацкие ледовые дорожки на улицах. Не расстегивая ботинки, она цепляет носками пятку и просто вытягивает ноги из обуви. Из-за запаха промокших от снега носков, девочка морщится. Следом снимается легкая осенняя куртка и просто остается лежать посреди ковра узкой прихожей.       Светлая голова первым делом скрывается в дверях туалета, находящейся в том же коридоре. Спустя минуту, локация сменяется на ванную, дверь которой была чуть левее туалета. Открутив кран и отрегулировав температуру, девочка лениво промывает кисти под водой и слегка отжав их полотенцем со стены. Маршрут прокладывается до кухни, куда юная особа направляется за чаем. По пути она потирает лицо, раздумывая о завтрашнем дне и планируя какие уроки сделает первыми. Точнее, спишет с гдз, которое носит гордое дополнение «от Путина». Правда, она сомневается, что его действительно делает Путин. Пройдя буквально два метра, она доходит до поворота. Первое что она замечает — странный приятный запах… И как только она доходит до самой кухни, то его источник становится очевиден.       За столом сидит девушка в красном свитере, и спущенном до локтей пуховике. Она, не отрывая глаз, следит за чем-то за окном, которое выходит на двор и весь городок. Заметив пришедшего ребенка, она медленно переводит на нее взгляд, не поворачивая головы, держа в руках длинную белую кружку с черным котом. Эта кружка принадлежит девочке, хотя изначально она купила её, как подарок брату. Но это не так пугает застывшую на месте светлоголовую, как незнакомка, сидящая перед ней за столом. Большая часть страха связана не с незнакомым человеком, проникнувшим в ее квартиру, а с тем что незнакомка выглядит подозрительно похоже на напуганного перед ней ребенка. Буквально копия, но более вытянутая и… тощая. Не худая, а именно истощенная. Бледная, с легким тремором в руках, пустым впалым взглядом тусклых светлых глаз.       Девочка, стоявшая у стены в проходе, делает инстинктивный шаг назад, но упирается спиной в стену. У незнакомки это вызывает улыбку, а у ребенка холод, пробежавшийся по позвоночнику. В горле застревает крик. Испуг парализует. Отставив кружку в сторону, она медленно поднимается с места, громко скрипя ножкой табуретки о розовый кафель. Девочка вжимается стену всем телом, и подрагивая смотрит за каждым движением вторгнувшейся. — Тише, Лин, – в голове сразу же возникло множество вопросов, касающихся того, кто перед ней, откуда она знает имя и как вообще попала в квартиру, – Я не враг нам. — Кто ты?..., – жутко вибрирующий от страха тонкий голос позабавил незнакомку. Да, она действительно копия девочки, что не укрылось и от внимания напуганного ребенка, –… И что тебе нужно? — Хм, – она аккуратно усмехнулась, оставаясь на расстоянии от девочки, – Боюсь, что это немного сложные для твоего понимания вопросы. Но, я постараюсь упростить для тебя все, хотя бы чтоб слегка успокоить себя.       Девушка делает шаг и у ребёнка подкашиваются ноги, от резко накатившего на нее холода со стороны двойника. Девушка медленно присаживается на корточки, не сводя взгляда с перепуганной. — Я это ты, – хладнокровное спокойствие выводит на ступор. Мысли отчаянно мечутся между вопросами в голове и идеями побега, – Из другой вселенной. Звучит жутко, да? На самом деле, я даже старше тебя. Понятия не имею как обстоит ситуация с Мстителями в России, но если о нас знают и здесь так же как в Америке… Это значительно упрощает ситуацию, понимаешь? Хех, по глазам вижу, что не понимаешь, не трясись. А от тебя мне ничего не нужно. — Тогда я…я, – девочка чуть приподнимается на руках и дергано двигает головой в приступе негодования, – не понимаю. З-зачем ты здесь? — Жесть, как непривычно, – тихо вырывается у девушки, когда та видит свою мимику со стороны. С годами она стала не столь оживленной и наигранно экспрессивной. Может, потому что на показательные эмоции не оставалось сил. — Извини? – после продолжительной паузы она решается прервать тишину, непонимающе дернув головой в сторону, скривив губу и вскинув бровь. — М? А, да, извини. Мне слегка непривычно, – посмеиваясь она отмахивается от навязчивых мыслей, в глазах ее, несмотря на беззаботный тон, не мелькает и тени жизни, – В общем, как я и говорила, это сложно. Технически, я здесь чтоб вернуться домой. — Домой? – на секунду в глазах девочки мелькнуло осознание, но она резко спрятала его за маской глупости и наивности. Это вызвало легкую ухмылку у старшей, идея попытаться обмануть саму себя показалась ей забавной. Тем не менее, смекалистость копии её порадовала, в какой-то степени, вызвала гордость. Не подав виду, она продолжила издалека подводить к своей цели. — Ну, знаешь, каждому живому существу отведена своя роль, свое место и предназначение, – девушка поднялась на ноги, упираясь руками в колени. Она медленным шагом прошлась к столу и убрала кружку в раковину, открыв кран и следя за тем как вода наполняет кружку с громким хлюпаньем, не отрывая пустого взгляда, она продолжила тихие рассуждения – Но увы… Ко мне это не относится. Я, как порождение другой вселенной, не способна прижиться в этой. О твоём существовании мне было известно ещё давно, но знаешь, даже в голову не приходило что к чему. Но сейчас… Я понимаю, что такова судьба. — Судьба? — Да. Это как…, – она ненадолго замолчала, подбирая слова, хоть и со стороны это выглядело как напряженное непонимание чего-либо. Девушка приглушенно замычала себе под нос, будто скидывая какую-то навязчивую мысль. Кружка переполнилась водой, и та с тихим шипением лилась через край, наполняя раковину, – жизнь мышки из зоомагазина. Ну знаешь? Их выращивают специально на корм змеям, хах.       Девочка максимально тихо попыталась встать на ноги. Всё что ей надо сделать — добраться до двери. Казалось бы, всего то сделать шаг, завернуть за угол, и ты уже в коридоре, а там до двери можно и рукой дотянуться. Но сейчас это ничтожное расстояние в три шага казалось бесконечным. От ребенка требовалось рассчитать каждое движение и, выбравшись в коридор начать орать, звать на помощь, бить по дверям и надеяться, что ей хоть кто-то поможет. Сейчас, самое главное, решиться на хотя бы одно телодвижение. — Тебе будет тяжело это понять, это нормально. Но ты не представляешь какого мне. Думаю, если бы ты знала, то не стала бы осуждать меня… С другой стороны, ты ведь не особо любишь их, да? Ну, мать, брата. Я помню, что происходило с нами в твоём возрасте. Думаю, что делаю тебе одолжение, беря все заботы на себя, хах, – девочка подрывается с громким шлепком ладони о стенку и, слегка затормозив на кафеле из-за скользящего сопротивления, несется со всех ног к двери, глухо топая. Девушка улыбается, вздернув уголки губ на пару секунд, поджимая рот, – Тц, опрометчиво.       В голове ребенка громко звучали маты, мольбы, извинения. На уме вертелась лишь одна мысль: «Почему именно я?» Все внимание было брошено на дверь. Казалось, что она бежит целую вечность, хотя при этом неслась со всех ног, а то расстояние, что тянулось вечность, можно преодолеть в три шага. Рука уже заранее тянулась, чтоб схватиться за холодную металлическую ручку. До нее оставалось буквально пару сантиметров… но из слабой темноты прихожей повеял холод. Подобный слишком горячей воде, он ошпарил кожу лица своей прохладой, охватил кончики пальцев, густо обволакивая их, посылая табун мурашек страха по телу. Из неоткуда перед девочкой выросла мутная тёмная фигура. Это стало знаком для девочки. Ленивым, широким ударом руки наотмашь её отбросило к косяку двери ванной. Глухой удар плечом и головой о дерево выбил воздух из груди и растряс зрение. Тело ребенка слегка размякло, потеряв контроль над ситуацией. Попытка инстинктивно закрыться руками и приподняться ненадолго позволила прийти в себя. Пошатнувшись на ногах, она хотела закричать, но голос оборвался нервным истеричным хрипом. Увы, поздно. В горло впилась ледяная хватка маленьких, но сильных рук. Усиленно вдавливая его вверх по стене. — Ты действительно могла бы облегчить ситуацию, понимаешь? Хотя… глупо требовать этого от ребенка, – приглушенный голос нервировал. Тело оторвалось от пола. Свободная рука ухватила ту, что прижала шею. Девушка переместила свободную руку на воротник рубашки, переместив другую руку на челюсть, плотно сжав её до хруста. Натянутая ткань громко затрещала, рвущимися швами, – Можешь так не трястись, в этом ничего страшного нет. — П-пожалуйста, – хрипло проговорил тонкий голос, – М-мы… все еще можем договориться… стать друзьями. — …, – глаз девушки дернулся вместе с уголком рта, кулаки сжали рубашку чуть сильнее. Резким ударом об стену она выбила остатки духа из ребенка, легкое тело обмякло, резко потяжелев. Девушка безразлично бросила его к противоположной стенке, игнорирую тяжесть. Оно моментально исчезло в пространстве окна теней, облепивших тельце как голодное зверьё. Раздраженная и ироничная ухмылка взыграла на обтянутом тенью лице, – Вряд ли.

***

      Прохожусь по знакомой квартире, разглядывая мебель. Все выглядит таким знакомым, но в тоже время… странно непривычным. Сразу вспоминаю каких вещей не достает, так как их еще не купили, какая мебель скоро исчезнет, какая появится. Старые фотографии, которые я совсем позабыла, предметы посуды, которые будут разбиты, пустые полки, пока что без моих растений, которыми я сильно увлекусь через два года. Разглядываю узоры и пятна на диванах, про себя отмечая насколько все это странно ощущается. За окнами вечереет, и я поднимаюсь, чтоб включить свет в старой пыльной люстре, которая, кажется, будет единственным вечным атрибутом этой комнаты. Полноценное освещение не работает, только вечернее, загореться могут только три лампочки из пяти, из-за давней ошибки отца, из которого был так себе электрик. Сразу же в глаза бросается пустота на одной из полок, я должна буду её оккупировать через два года. Вообще, моя жизнь должна измениться к тому времени… Мне будет… четырнадцать? — Хм, сколько мне лет? – совсем потеряв счет времени, я даже не думала о себе. Учитывая свою ужасную путаницу с её течением здесь и в родном мире, я старалась ориентироваться на мнение окружающих, но сейчас я одна, не считая Вэрэ, гнетуще играющего в молчанку за моей спиной, – Ты не помнишь? — … — Так, секунду. Хм, – открывая с тихим звоном стенку перед собой, беру одну и свежих фотографий в руку, внимательно изучая свои черты лица, – Я у нас две тысячи четвертого. Сюда попала в двенадцатом, – тщательно продумав все, начинаю сплетать магию в руках, формируя тонкие потоки энергии, для этого заклинания её всегда нужно много, – Мне было… пятнадцать? Если ей сейчас двенадцать, то мне пятнадцать, да, – моя собственная плоть расплывается, на нее накладывается чужое тело, новая оболочка, полностью срастающаяся с первой, как вторая кожа, сотканная полностью из магии, – Сейчас семнадцатый год, через полгода мой день рождения так что… Ха, мне исполнится двадцать, ну нихуя себе. — Поздравляю. — Брось, у меня не было вариантов, – я ставлю фото обратно, закрывая одну из дверец старой деревянной стенки. За моей спиной на большом диване сидит угрюмое создание, вальяжно раскинувшее руки на спинке. Стоит мне развернуться, как он окидывает меня взглядом, сменяя раздраженный взгляд на более мягкий и… до странного печальный. Усмехнувшись, отхожу к другой стене у двери и сажусь на свой маленький диван, откинувшись на одну из подушек. Старая побелка на полотке оттеняет неровностями. Между стенкой и моим диваном совсем не пространства, только подушка, на которой сидит большой плюшевый медведь, подаренный бабушкой. В углу на против стоит комод и телевизор. «— Да уж, можно хоть других людей на русском послушать, новости узнать»       Заваленная книгами, посудой и иконами стенка совсем не изменилась. Даже иконы те же. Хоть что-то знакомое. Да и комната брата такая же. Только комод старый. И двери еще не покрашены. Прихожая старая. «— Я уже и забыла, как это выглядело» — Брось, я не сделала ничего такого. — Всего лишь подменила другого человека, – саркастично дополнил он. Я нахмурилась, поджимая губы. — Я имею право на свою семью, – стараясь успокоить накатившее раздражение медленно произнесла я. — Это не твоя семья, – холодно и рассудительно продолжил он. Не глядя в мою сторону, смотря в сторону холодильника через корридор. — Ха, а чья? Слушай, если бы это не было так, я бы не стояла перед тобой посреди этой квартиры, – чуть более раздраженно начала я. — Ты отобрала у ребенка жизнь, порушила ей психику и запихнула в свой мирок, а сама напялила эту шкуру и пытаешься сделать вид, что все всегда так было. Это не твоя жизнь, Лина, ты просто убегаешь от проблемы, – у меня дернулся глаз. Он все еще не удостоил меня даже взглядом. — Заткни его. — Закрой рот, – резко выпалила я, глядя прямо на него. Вэрэ резко перевел на меня ледяной взгляд. Ни злобы, ни разочарования. Холод и пустота, – Я сама решу, что и с кем буду делать. Эта семья принадлежит мне. Я пахала как проклятая чтоб отыскать сюда путь, не попасться в дороге и тем более укрыться от мудаков из правительственной службы, которые по-особенному злы на меня, после конфликта между Старком и Капитаном. В конце концов, я умудрилась выторговать всех заключенных с помощью заложника не зря. Теперь все внимание они перенесли на Тони и меня, и винят во всех бедах только нас. Другие ребята скрылись, и я в том числе. Именно поэтому на меня точат зуб. — А может потому, что при побеге из США на тебя была облава в здании аэропорта и ты немного переборщила? — У меня не было других вариантов. — Конечно. Повторяй это чаще и, может быть, сама поверишь, – саркастично усмехнулся он, откидывая голову к потолку. — Не суть, главное, что остальные успели уйти, а те, кто от меня пострадал сами полезли на рожон. Бриллиантово поебать, – пройдя в прихожую я подбираю рюкзак, таща его в комнату и разбирая, – Блять, задания в школьном портале… Надо было отжать у нее телефон. Хотя, может он в пуховике? Посмотри пожалуйста. — Ты поступаешь нездорово. — Я последние пять лет живу нездорово, – поняв, что просить бесполезно, сама иду к одежде. Да, телефон в кармане, – О Боги, тут еще пароль. Надеюсь хоть отпечатки у нас совпадают. — Тебе совершенно не жаль её? А о матери ты подумала? — Да какая разница?! Я её ребенок? Её. Все! Она меня любую любить будет, – отпечаток подходит, и я наслаждаюсь жизнью школьника, первым делом видя кучу уведомлений из Вконтакте. Вот бы еще вспомнить, всех этих людей. И увидеть. — Ага, особенно если вспомнить все твои рассказы о ней и о том, как она променяла тебя на мужиков, плюнула на тебя с момента того как ты в школу пошла, о её повёрнутости на порядке, из-за которой она все время срывалась на всех. — Он делает тебе больно. Закрой ему пасть. — Я сказала тебе замолчать. Если ты хочешь со мной поссориться… — Да я образумить тебя хочу! Ты же самой себе лжешь! И тебе же опять будет больно, как только глаза раскроют, – громко и раздраженно рыкнул он, быстрым шагом подойдя ко мне и схватив за плечи. Я резко скинула его руки своими — Это мой выбор! И если я дорога тебе, то ты его поддержишь! — Я не хочу поддерживать то, что тебя убивает! — Да я и так не живу! Я выживаю! Дай мне хоть немного побыть человеком! Просто человеком… Без постоянной опасности, без геройских заморочек, магии, мутаций с постоянной борьбой за жизнь и вечной тревогой! Я хочу хоть раз проснуться дома! С семьёй! И не бояться завтрашнего дня… — … — И если ты меня любишь, – я тяжело вздохнула, судорожно выдыхая и уходя с крика на шёпот, – ты просто меня поймёшь. — Я понимаю тебя. Но я не поддерживаю твои действия, – он покачал головой, и отошёл назад. Обратившись в птицу, нечисть прошла сквозь стены и исчезла в пространстве тёмным пятном. «— Тем лучше. Мама вот-вот вернётся с работы»

***

      Уроки все еще мне не нравились. Стоило только выпуститься, так я сразу же вернулась обратно к школьной системе. Хотя, справедливости ради, учебу я закончила досрочно, ведь предпочла сбежать ото всех на какое-то время. И не зря. Учитывая, что на учебе настаивала Пеппер, она и помогла мне со всеми школьными тяжбами, но стоило ей оставить Тони… Он и не собирался брать муки с документами, подготовкой к экзаменам и прочим на себя. В случае чего, он говорил, что связи всё решат за меня, но даст ли это нужные знания? Уже то, что я приемыш Энтони и Мститель давало мне ключ к любой двери, но что я сама из себя представляю? Без всех этих значимых личностей, денег и громких званий? Без сил? Без знаний о будущем? Вэрэ хоть и говорил, что магия во мне от природы, но разве в моем мире я могла её развить сама? Нет, это заслуга Фригги… Где она сейчас? Локи говорил, что отправил её помогать на Ванахейм, но разве она не должна понять в чем дело? Кхм, в любом случае, это уже не моя забота. Хм, Шуррим говорила, что я особенная. Что могу найти самые необычные выходы. Что силы, которыми я владею убили бы их владельца, но я другая… Что я? «— Дурацкая математика. Никогда не могла сосредоточиться на ней»       Поднимая глаза на монитор, снова берусь за ручку и переписываю уже готовое решение в тетрадь. Программа шестого класса легкая, но Боги, как будто я действительно буду тратить на нее своё время? Хах, в детстве, мне казались уравнения с одним неизвестным сложными. Может быть, из-за того, что я не слушала объяснения молодого учителя, а рисовала в тетради мультяшек? Ну или из-за его любви говорить всё себе самому, а не ученикам? Я не могла сосредоточиться и уловить тот факт, что известные нужно переносить в одну сторону, а неизвестные в другую. Из этого все мои проблемы и были. Да и до сих пор, я не могу сосредоточиться на важном. А дроби я и в старших классах в рот ебала. Терпеть их не могу.       В коридоре послышался скрежет. Громкий звук поворота ключа, затем второй. Сердце пропускает удар. В голове слегка тяжелеет. Поджимаю губы. «— Она…»       Подрываюсь с места. Слишком резко встаю, из-за чего стол дрожит, задетый моими ногами. Не обращаю на это внимания. И делаю шаг в сторону коридора. Замираю на месте, пытаясь успокоить громкий стук сердца в ушах. Делаю вдох и судорожный выдох. По лицу расползается нервная дрожащая улыбка, которую я пытаюсь стянуть с себя. — Наконец я увижу тебя, – тихо мямлю я под нос, делая первые шаги к коридору, в котором уже слышится копошение. Останавливаюсь у стены, смотря прямо на фигуру мамы. Оглядев её с ног до головы, убеждаюсь в полном совпадении. Небольшой рост, атлетичная фигура, светлые вьющиеся волосы. Она поворачивается. Я стараюсь не шевелиться и даже не дышать, несмотря на нервную дрожь во всем теле от её улыбки, которую я не видела слишком давно. Глаза безуспешно наливаются влагой, загораживая обзор на смуглую кожу, с россыпью веснушек, морщинки у светлых глаз и носа. Она смотрит с нежностью, которую я и не надеялась больше увидеть, которую я мечтала вспомнить, улыбнуться в ответ. — Привет, Блинчик, – сердце упало в пятки, в ушах, кажется, каким-то образом пролилась вода, приглушившая все вокруг. Старое прозвище вызвало волну мурашек, прокатившихся от копчика к щекам. Взгляд замылился, наполнившись влагой, неприятно раздражающий полопавшиеся сосуды. В голове всплыли сотни таких же дней, встреч, вызывающих тяжесть в веках и боль в щеках, от сведенных в попытке не плакать скул. Губы свело от нервов и нежелания раскрыть свою внутреннюю истерику. С силой, я на вдохе натянула дрожащую улыбку и широко раскрыла глаза, пытаясь не моргать. — Привет, мамулик, – в привычной манере для неё, ответила я, протягивая руки для объятий. Слегка удивившись, она без сомнений обняла в ответ. Покачав её в сжатых руках, целую щеку и отхожу на шаг. По лицу расползается идиотская широкая улыбка. Я так долго ждала этого, что не знаю, что ей сказать. В голове все эти годы вертелись сценарии, связанные исключительно с возвращением. Ка я бы извинилась, за своё временами скотское отношение, сказала бы, что люблю больше жизни, что никогда не хочу терять её… Замечаю что-то не то. Она с подозрением осматривает меня с ног до головы. По спине проходится холодок. Глазами начинаю бегать по пространству. Неловко перекатываюсь с носков на пятки, потирая руки за спиною, что хоть на что-то отвлечься. «— Заподозрила?» — Ты скоро меня перегонишь. Наконец будет кому платья донашивать, – слегка удивленно, но позитивно отметила она, проходя в комнату брата и занимая гардероб. Я облегченно вздыхаю, по телу катится дрожь и холод, – Уроки делаешь? — Ага, – привычно отвечаю я, сглатывая хрипотцу, возвращаясь обратно к столу. — Много задали? – голос из гардероба приглушается одеждой. — Да не очень, – я не удерживаюсь от облегчённой улыбки. Одни и те же вопросы из года в год, одни и те же ответы. Я скучала…       Дверь гардероба отодвигается с легким дребезжанием, и мама выходит в домашней одежде. Дальше она пойдет либо на кухню, за чаем, либо к телевизору. И если первое, то она спросит… — Чайник теплый? – скрываясь в дверном проёме спрашивает она. Я с блаженной улыбкой откидываюсь на кресле перед рабочим столом и громко отвечаю, чтоб она услышала: — Только вскипел! — Хо-ро-шоу, – тянет она. С кухни доносится звон чашек. Стукнула дверца шкафа.       Я продолжаю уделять внимание тетради. Нужно еще успеть сделать другие задания, кроме математики. Да и посмотреть, что в новостном мире России твориться было бы славно. Мало что помню из подросткового направления в то время… А еще меньше из новостей. Помню как везде орало Despasito, спорили о Розовом вине… Расставание Ивангая и Марьяны, куча срачей на эту тему, Шурыгина. О, Боги, культура винишко-тян, ждуны и руки-базуки… Чтож, моё детство пришлось на весьма конченое время. И еще те фотки с прикрытым лицом, скини джинсы и кеды, все гуляли по заброшкам и использовали селфи-палки. Боже, разве через три года про них кто-то вспомнит? «— Бляха муха, чувствую себя старой…»       Я почесала затылок, пытаясь припомнить все на свете о том периоде, но кроме каких-то личных воспоминаний ничего не шло. Первая влюблённость, ревность к подруге, с которой я через год перестану общаться и полностью сменю круг общения, гуляния по стройке с его компашкой, приставучесть, в попытке привлечь внимание… Хах, я была немного придурковатой в то время. Забавно, что потом ситуация в корне изменилась. Ох, она тогда ещё была влюблена в того астматика скейтера? Кхм, да, тогда все были скейтерами, ха-ха. — Ты покушала хоть? В холодильнике еды куча, ничего не тронутое лежит, – я дергаюсь от резкого голоса, пусть и спокойного. Да уж, годы в тишине с самой собой и Вэрэ не сказались на мне хорошо. — Нет ещё, я сейчас доделаю все и поем, – в ответ слышу лишь тихое хмыканье. Мама уходит пить чай перед телевизором. Может быть, смотреть сериалы. — Ой, а ты слышала, что Мстители распались? – сердце кинулось в пятки. — …да? — Ну, тебе ж лучше знать, – голос из соседней комнаты сковал всё моё внимание, пространство вокруг поплыло, глаза судорожно бегали по столу, – вы, молодёжь, как-то больше за ними следите. Как там эта твоя? Наташа, да. Сбежала, во, ща они все обратно в Россию повалят. — Да уж, они там с договором не определились, – перевела тему я. —Надеюсь их там переловят. Чтоб эти дебилы носились и взрывали всё, что им приспичит? Я считаю, что таких людей надо во всём ограничивать и постоянно контролировать, – я поежилась, подавляя крупную дрожь в теле, – Надо было ввести этот закон о розыске сразу же. Непонятно что твориться! Вот приспичит им завтра половину Земли сжечь? И кто им запретит? Таких надо на цепь, – Тени задребезжали, нервируя меня сильнее. Тяжело вздыхаю и выдыхаю, унимая расползающуюся темноту, – Холодно дома что-то…

***

— Лин, ты записала? – в спину уперся карандаш. Я мельком глянула за плечо. Одноклассница Катя пыталась разглядеть творящееся на доске, за учителем, что активно объяснял сам себе предмет. — Держи, – без лишних пререканий передаю тетрадь с решенными наперед задачами я. — О, спасиб, – после короткой паузы, сосед по парте, к которому я когда-то питала симпатию, оглядывает меня. — Что? – не выдерживаю сверления я. — Ты какая-то странная сегодня? Нормально всё? – мотая головой в знак не враждебности узнает Алексей. — Вполне, – я взглядом возвращаюсь обратно к доске.       Что угодно отдала бы, чтоб оказаться не здесь. Ни с Вэрэ поговорить, ни тенями побаловаться… Даже с одноклассниками не о чем говорить. Совершенно не помню ничего интересного. Эх, главное придя домой перепрятать деньги. Я сняла охренительную сумму с собственного счёта, оформленного Тони, как «копилка для карманных». Справедливости ради, на эти карманные, я могу купить несколько квартир в Москве.       Но если их найдет мать… Это будет огромной проблемой, ведь я не хочу рыться в её голове и подтирать память.       Мне перекидывают тетрадь, тихо благодаря. Я не отвечаю, продолжая планировать день в голове. Поскорее бы где-то сныкаться и поболтать с Вэрэ. Даже если он до сих пор обижается, выбора у него нет, хах. — У нас следующим физра? – уточняет Саша спереди, повернувшись в пол оборота. — Да, – подпирая щеку рукой, отвечаю я, планируя найти в тени что-нибудь поесть, кроме своего двойника. Чёрт, почему я не додумалась спрятать деньги в тени? Хотя, если их не собрать в пачки, они просто будут парить дождем из купюр… Имеет смысл их распихать по квартире маленькими пачками.

***

      Брат торопливо собирался на тренировку, активно совмещая завтрак с чтением новостей в телефоне. Допив протеин, он подрывается и ставит шейкер в раковину, отправляясь в комнату и собирая сумку. — Питон, помоешь, пожалуйста за мной посуду? – доносится низкий голос из другой части квартиры. — Да, конечно, – я пью чай, ожидая, когда квартира будет в моем распоряжении и я смогу наконец попрактиковаться в магии, да и, наконец посмотреть на свою настоящую оболочку, не повредит. Я должна была набрать хоть немного килограмм за неделю… — Тебе батя не звонил? — Нет пока, – громко сёрбая, съедаю лимон из кружки. — Позвони ему. Ой, а можешь мне косичку заплести? – Из-за двери показывается щекастая бородатая голова. Без слов встаю и уже вижу, как он протягивает мне заранее подготовленную расческу и резинку. Как будто я очевидно соглашусь, хах. Он проходит в зал и приземляется на мой диван, распуская длинные светлые волосы, выбритые по вискам. — Тебе из хвостика? Или колоском? — Давай колоском, ток потуже.

***

      Вода в ванной уже остыла. Стараюсь игнорировать маленькое пространство в комнате и делать вид, что я одна. Но тёмная макушка слева, пусть и повернутая ко мне затылком, не дает покоя. Я, хоть и привыкла к его компании везде и всегда, но пару дней назад, он чуть не испортил все своей вездесущностью. Посреди ночи мать проснулась и чуть инфаркт не схватила, увидев на моём диване темную фигуру, которая исчезла стоило ей подорваться с места. Она до сих пор заставляет меня поливаться святой водой, ставит свечи на ночь и шепчет всякое перед сном. И всё из-за его дурацкой привычки спать со мной рядом или сторожить пока я сплю. Как бы он не отпирался, видимо, из-за глупой гордости, я все прекрасно поняла. Дурень тактильный.       А еще, одноклассники что-то подозревают… Не без причин, ведь один особо выебистый идиот чуть не спровоцировал меня на убийство посреди школьного крыла. В каждом классе есть свои архетипы. Вот он был архетипом явно психически нездорового чела. А что если столкнуть два ненормальных между собой? Не избежать проблем с законом. Если коротко, он явно всегда был умственно не полноценным, да и крайне агрессивным. Плюс ко всему избалованным. Что из этого вытекает? Истерики из-за непонимания материала, агрессия в сторону учителей и учеников и всё в этом духе. В очередном приступе ярости это порождение лишней хромосомы запустило в неопределённом направлении школьный стул. И, неопределённым, было то направление, в котором сидела я с одноклассницами. Нужно привыкнуть к беспомощности моей версии…

***

— А! Чур меня! – я распахиваю глаза, пугаясь резкого вскрика матери. Перед глазами стоит большое темное пятно, резко растворяющееся в воздухе. В глаза бьет холодный слабый свет. Лениво мычу под нос, пряча голову под одеялом, – Ты видела!? — Что? Что такое? – хрипло спрашиваю я, слабым низким голосом. — Ну не могло мне опять показаться! Я же не сошла с ума! Это уже третий раз, – тяжко вздыхаю, понимая, что придется успокаивать её через веру. — Ну давай свечку поставим? – сонно приподнимаюсь на локтях, осматривая окружение. Щурюсь от света экрана. — Да. Да… А завтра в церковь поедем, с Батюшкой поговоришь. Чувство у меня дурное, не могло мне показаться…! – она мягко поднялась с дивана, погасив экран и побрела на кухню в полной темноте.

***

      Да уж, это было опрометчиво, но то что этого идиота хватил «неожиданный» припадок в коридоре, после того как он попытался меня схватить за руку, точно не станет просто совпадением для некоторых.       Я аккуратно открываю кран, чтоб долить горячей воды и продлить посиделки в ванной. За эти две недели я так устала… — Ты ничего не хочешь рассказать? – резко подает голос ворон. — Ты дурачок. — А если серьёзно? – чуть смягчив тон, усмехается он. — …как тебе спится в последнее время? – пораздумав, решаюсь узнать я. — Тебе сниться что-то неправильное, я прав? – он чуть поворачивается, но все ещё недостаточно, чтоб хоть часть чего-то увидеть. — …, – я провожу мокрой рукой по лицу, убирая сырые пряди волос назад, – не то чтобы. Если не считать периодических выпадов маман…       Можно ли назвать сны о битвах неправильными? Я будто… перемещаюсь вне тела. Вижу расплывчатые образы, сюжеты. Причем, отчасти в них есть что-то далекое и знакомое. Наверное, проблема в том, что я не могу запомнить все. Но я точно знаю, что во снах мне иногда является Шура и Эгнис. Учитывая особую напряженность между ними и Вэрэ, я предпочту ему не говорить об этом. — Где твое кольцо? – продолжая к чему-то вести, спрашивает нечисть. — Не знаю, и эт хорошо, – выключив воду, разминаю пальцы на ногах, опускаясь глубже под воду, – Обычно, если оно у меня — скоро случится какой-то пиздец. — В этом и суть. Если оно не у тебя, то откуда сны? Если я что-то и понимаю в знамениях и видениях, то значит оно обязано быть у тебя в роли проводника, – он приподнимается, все еще стоя ко мне спиной, потягивается, напрягая мышцы спины, после чего опускает руки, чуть поведя плечами. — …, – я молча слежу за его странным зависанием посреди комнаты, пока мой мозг обрабатывает услышанное, – Ты чо, опять у меня в башке рылся? — …может быть, – чуть помолчав неуверенно протянул он. — Нахуя? – спокойно уточняю я. — Ты всю неделю во сне дрыгаешься и бормочешь. Мне стало любопытно. — Во-первых, ты конченый, а во-вторых, у тебя странные фетиши, – задернув шторку, я объявляю своё недовольство. — Это не фетиш, – довольно возмущенно говорит он. — Извращенец. — Да-да — А еще он к тебе принюхивается… — Ты меня обнюхиваешь?! – резко возмущённо выпаливаю я. — Как… Не то чтобы… Это другое! – замешкавшись, он настраивает магию и резко исчезает. — Псина, – злобно бурчу себе под нос.

***

      Мама шуршит по квартире, агрессивно натирая полы. Стараюсь не попадаться ей на глаза, дабы не мыть их за нее. В конце концов, я уже предложила помощь, на что она пассивно агрессивно сказала, что, если надо — позовет. Она явно недовольна моим режимом сна, но что я сделаю, если мой организм весь этот месяц воспринял как курорт? В любом случае, пока я не пользуюсь способностями, в моем организме копятся вещества. — Мы станем сильнее       Да, это на определенном уровне расширит мои возможности, например, я больше не откину копыта от одного применения дезинтеграции, возможно, смогу даже превысить прежние лимиты… Мой максимум все еще был на Геликарриере, но тогда я умерла три раза подряд, хоть и довольно быстро восстановилась. — Ты была слаба       Даже если так, то каков предел? Не хотелось бы быть бесконтрольным оружием массового поражения на ножках. Раньше, я, возможно таковым и была. От любого триггера я переставала что-либо контролировать, единственным рычагом был сначала регулятор и чип, затем серьги, а теперь никакой подстраховки.       Кстати о ней… По новостям крутили великолепнейшие новости о том, что мы успешно встаем с колен, а загнивающий запад не может никак найти горстку Мстителей отступников. Кто бы сомневался? Всех собак спускают на НАТО, ООН и, конечно, остатки Мстителей. Да еще и недавний инцидент с участием Паучка… Хах, я выбрала удачное время для отпуска. — Лина, принеси мне стакан с кухни и долей туда воды, – слышится с другой комнаты. — Хорошо, – подорвавшись с дивана, иду на кухню, проходя мимо коридора, где мама ползает на карачках. Зацепив стоящий у раковины стакан, иду к матери, замечая, что вода в нем горячая. И видимо, кипяченая, иначе как объяснить то, что он начал трескаться.       Словно назло, стакан лопнул в моей руки, вынудив громко вскрикнуть и отпрыгнуть на метр в сторону, тряся обожжёнными руками в попытке смахнуть впившиеся осколки и кипяток с кистей. Слышу шаги и громкое оханье. На пол падает две багровые капли, мама с громкими матюками бежит за аптечкой. — Ну еб твою мать, Лина, нужно же было полотенцем взять! — Ш-ш-ш, на кой чёрт ты в стеклянный стакан кипяток налила? Понятно же, что он лопнет! — Не ори на меня! Сильно больно!? — Да! Ай, – убедившись, что меня не видно с её стороны, слегка растворяюсь, позволяя осколкам упасть на кафель с громким звоном, – Я просто обожглась. — А кровь откуда! Надо осколки доставать, сейчас обработаем и я позвоню в скорую! – — Да нет у меня осколков! — А кровь!? – она возвращается с аптекой. Я стою, рассматривая руки в крови. Без ран. Они зажили. Я совершенно забыла, что не контролирую регенерацию. — …       Повисла тишина. Мама, замерев с коробкой аптечки, рассматривает сначала мои руки, а потом пол у ног. Я судорожно пытаюсь придумать отмазку. Но она, кажется, не заметив ничего странного, протягивает коробку к столу и идут обратно в коридор. — Возьми бинт, если осколков нет, все равно руку замотай и обработай. От ожогов, – уже спокойно произносит она. — Заметила «— Нет»       Поняв, что она ушла за веником и тряпкой, торопливо заматываю руку, надеясь, что она подумает, что ей показалось. Носком быстро вытираю капли крови на кафеле и так же быстро стираю кровь ваткой, выкидывая улики в тень. Замечаю нервную каплю пота на виске и стираю её.

***

      Пытаюсь делать уроки, попивая чай и игнорируя ауру у себя за спиной. Прекрасно знаю, что Вэрэ пытается меня не отвлекать, но получается у него очень плохо. Концентрировать внимание на домашнем задании очень тяжко, когда чужое тело нависает над твоим, не проявляясь в воздухе. Потягивание воздуха над ухом окончательно меня выводит. — Еб твою мать, прекрати, – резко дергаюсь из-за щекотливого ощущения, отъезжая от стола назад и потирая ухо по плечо. Темная пелена проносится по куску пустоты, проявляя тело нечисти моим глазам, – Нахуя ты меня обнюхиваешь!? — Ты странно пахнешь, – на удивление серьёзно произнес он, непонимающе нахмурившись. — Как? Это называется духи, шампунь, гель для душа и дезодорант. Намешалось все, вот и пахну, – я повела плечами, пытаясь скинуть с себя странные ощущения. — Нет. Дело совершенно не в этом. Это чужой запах, – он снова приблизился, но я выставила руку, отпихивая его в сторону, ясно давая понять, что он делает мне не комфортно, – И это не кто-то из ближайших тебе людей. — Чем пахнет то? Как ты вообще отличаешь, даже я не знаю, как пахну, – начинаю принюхиваться к рукам, воротнику и волосам, непонимающе хмуря брови и кривя губы. — Ты пахнешь приторной сладостью, а это… Что-то мятное, не могу определить. Ещё трава какая-то, – я дергаюсь, представляя в голове до боли знакомый аромат. — …, – отворачиваюсь обратно к тетрадям, игнорируя произошедшее, – Не выдумывай, нормально я пахну.

***

      Я сижу у себя в комнате, в темноте листая соц. сети. Комната освещается только в моем углу свечением телефона. На диване в темноте сидит мама. С кухни доносится шум воды и постукивание посуды, светит тёплый свет люстры, слегка заливающийся в двери спальни.       Не предаю этому особого значения, продолжая сидеть в телефоне, несмотря на позднее время суток. Мама ерзает на месте, поправляя одеяло. Кряхтит себе под нос, путаясь в нем в полной темноте. — Ты чего? – отложив телефон на свои колени под одеялом, интересуюсь я. — Да не спится. — Ну так, телевизор включи, как обычно. — Да поздно уже. — Ну ты так и не заснешь, ты ж все время под телевизор засыпаешь. — Да я шуметь не хочу. — Тебе завтра в какую смену? — Во вторую. — Ну тогда понятно, ты хоть выспаться успеешь. Просто ляг и сама уснешь. — Дочур, принеси воды мне с кухни, пожалуйста. — Эх, щас, – вылезая их уже нагретой постели, подрываюсь я. Лениво шагаю на кухню через коридор, чуть пошатываясь от расслабленности. Шум усиливается по мере моего приближения, потираю глаза, из-за слепящего освещения. Зайдя на кухню, замечаю у раковины фигуру. Мама разворачивается, кладя вымытую посуду на полотенце. Я замираю как вкопанная, в удивлении приоткрыв рот. — Ты чего не спишь? – она смотрит в пол оборота. Я резко оборачиваюсь в сторону спальни и всё еще вижу там силуэт в темноте. Повернувшись обратно к маме, в немом шоке шевелю губами под её непонимающий взгляд. В голове застревает осознание того, что там в нашей спальне не моя мама. В горле застревает крик ужаса. Дрожа от первобытного ужаса не могу закричать, выдавить из себя ни слова, только открываю и закрываю рот в попытке хоть что-то из себя выдавить. На меня накатывает истерика и все что я делаю это мычу и заливаюсь слезами. Ноги подкашиваются и падаю на кафель.

***

      Подорвавшись в кровати, резко дергаюсь и открываю глаза, плача. Остатки сна всё еще оседают в голове, как и осадок страха. Лежа спиной ко всей комнате, боюсь даже дышать. Не покидающий страх от видения дергает за ниточки, учащая сердцебиение, вынуждая потеть. Собравшись с духом, тихо и судорожно выдыхаю и резко сажусь в кровати, осматривая комнату.       К своему ужасу, понимаю, что что-то не так. У окна стоит высока темная фигура. Покосившись на диван, не вижу на нем мамы и паникую ещё больше. Фигура в комнате точно не является моей матерью. Пытаюсь призвать тени, но ничего не работает. По шее проходятся мурашки, холод, леденящий уголки души. Пытаюсь максимально сжаться и исчезнуть отсюда. Куда угодно, лишь бы это не продолжалось. — Отче наш, Иже еси на небесех… Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое…, – в отчаянии начинаю шептать молитву, крепко зажмурившись. — Я, конечно, польщён, но давай отложим это на потом, – знакомый баритон вводит меня в ступор. Я замолкаю. Резко открываю глаза смотря прямо на фигуру, стоящую уже в пол-оборота. — Лучше бы это был кошмар, – бурчу себе под нос я. Хоть в темноте и не вижу его лица, но представляю, как он в удивлении и легком возмущении вскинул брови. — Я тоже не особо рад такой встрече, но согласись, только ради короткого разговора с тобой использовать Биврёст… многовато чести, – подбирая слова, заговаривается он. — Это сон? – игнорируя его попытку подколоть, резко и серьёзно спрашиваю я. — Нет, скорее видение внутри сна. — Ты его контролируешь? — Частично, я все ещё в твоей голове, так что правила тут устанавливаешь ты, – он неопределенно проводит рукой по воздуху. Напрягшись, пытаюсь осветлить комнату. Включается люстра. Локи мельком смотрит на потолок, приподнимая голову и брови, а затем переводит взгляд на меня, забившуюся в угол кровати и чуть наклоняет голову в бок, не меняя выражения лица. — Да, это точно ты, – то ли с облегчением, то с ли разочарованием произношу я. — Почему-то не ожидал от тебя другой реакции, – он проходится по комнате, рассматривая расплывчатые силуэты книг и фотографий за стеклом стенки, – Не знал, что у тебя такое загруженное сознание. — Извини? – поднимаясь с места, уточняю я, слегка возмутившись. — Не в состоянии проработать детали? Это многое говорит, – усмехается он. — Я щас те по лицу проработаю, какого хуя ты нагоняешь на меня кошмары, припераешься в мою голову, а теперь еще и замечания делаешь? – я осматриваю себя, убедившись, что в моем же видении на мне есть одежда. — Кошмары? Наоборот. Я вытянул твое сознание из пучины страхов, ты не особо хорошо владеешь собственным мозгом, – он поворачивается ко мне, и я замечаю знакомую одежду и легкие перемены во внешности Бога. У него пропал это болезненный вид, который был еще пару лет назад, чуток наел щечки, что не могло не радовать, и мешки под глазами чуть спали. Но он оставался все таким же, как в первую нашу встречу. Ни капли не постарел, только волосы чуть отрасли, – Во всех смыслах. — Что с моим сознанием? — Что с тобой? Ты помолодела. В последнюю нашу встречу… Хм, ты выглядела так, словно вот-вот испустишь дух. — Да и ты не особо постарел. Не переводи тему, что со мной? – обходя его вокруг недоверчиво кошусь я. Локи проигнорировал, продолжив обходить комнату, осматривая окружение. — Да и что это за место? Ты уже не живешь у Старка? Неужели перестал строить из себя благородного сострадальца и все-таки выгнал, м? На твоем месте я бы радовался, наконец, избавишься от ограничений, – я недовольно сверлю его взглядом, не собираясь повторять дважды. Он останавливается, смотря на меня с легким раздражением. — …возможно, ты делишь сознание с кем-то другим, того не ведая, – слегка осмотрев меня с головы до ног, заключил он, – Я бы не назвал это влияние пагубным, но и хорошего от него нет. Я долго не мог протиснуться в твою голову, пришлось долго и упорно прочищать себе путь. Я потратил на это несколько дней, можешь гордиться собой. Но сильнее это тебя не делает. Ты слабеешь. — Ты не прав. — Неужели? – усмехается он, с моей резкой реакции. Локи замолкает, медленно идя в мою сторону. Я стою на месте, вплоть до того, как высокая фигура не нависнет надо мной, чуть согнувшись, падая большой тенью на мою фигуру, – Я ясно вижу, как в твоей голове вьются сущности. Они поглощают тебя, из-за чего твои мысли путаются, страхи становятся четче и реальнее, а психика катится по наклонной. Но проблема не в них, а в том, что твое сознание также питает собой другой предмет, а дух поглощается кем-то. Твоё благо, что ты по природе своей ходячий источник неиссякаемой энергии. Иначе ты бы давно умерла. — Если ты не хочешь дать мне какой-то совет, то переходи сразу к делу. Я не люблю пустые разговоры, – пристально смотря в холодные глаза, прерываю лекцию Божества. Он выпрямляется, спуская на нет всю холодную и гнетущую атмосферу. — Три года прошло, где Тор? – сразу же начал он. — Полагаю, где-то среди девяти миров, – пожав плечами иду на кухню, делая вид, что все вокруг меня реально. Слышу шаги следом. — Что значит «полагаю»? – возмущенно уточняет он. — Ох, ну, начнем с того, что около года назад он немного… вышел из игры после одного видения. С тех пор он носится по мирам и, вроде как, пытается навести порядок, – неопределенно мотаю головой, отбрасывая лишние мысли. — Он передумал быть Мстителем? – пока я навожу себе мысленный чай, он присаживает за стол, спиной цепляя магниты на холодильнике, после чего, чуть удивившись, разворачивается и начинает недоверчиво их рассматривать. — Да не, скорее, понял, что что-то не так. Ему привиделся Хеймдалль, и он свалил в короткий отпуск, где окунулся в какую-то воду и прозрел. Помог нам с робо-мудилой и свалил восвояси. Сейчас он, вроде как, ищет информацию о Камнях Бесконечности, – пожала плечами я. — Камни? Зачем они ему? – отвлекшись от изучения сувениров, он полностью повернулся ко мне, сложив руки на стол. — Они ему и не нужны. Он ищет источник проблемы. Того, кто дергает за ниточки, пытаясь их выудить или распространить, – смотря на Локи из-за плеча, заканчиваю я. — …, – я приподнимаю бровь, в ожидании ответа, – Танос? — Да. — Отговори его. — Хах, если ты еще не заметил, я немного… отошла от дел, – недоумевающий взгляд говорит о том, что он действительно не понимает. Я вздыхаю, – Знаешь, я не собираюсь тебя посвящать в свои дела. — Что дальше? — М? А, ну, он закончит с некоторыми делами и вернется в Асгард. Там публично тебя рассекретит и… заберет с собой на поиски отца. — Откуда он?.. — Сам расскажешь. — Хм, и как скоро? — Я не знаю. Три года прошло, значит очень скоро. — Пошли со мной. — Что? – я, не веря ушам, искренне недоумеваю, – Ну уж нет. — Насильно не потащу, но мне нужна твоя информация, да и он в любом случае послушает тебя. Подумай хорошо, мы можем договориться, – смягчается он, на более лояльной ноте. — Я сказала «нет». И точка, – спокойно повторяюсь. — …ты можешь попр… — Нет. — … — … — Если передумаешь, ты знаешь, что делать, – я понятия не и имела что делать, но не стала ничего говорить. — Что с Фриггой? — …Не знаю. Это у тебя спросить нужно. — Хм, скажем так, я упустил этот аспект из виду, – слегка отдаленно произносит он, полагая, что я не задержусь на этом вопросе. — Ты что?.. — М? — Что с Фриггой? – бросив все, поворачиваюсь к нему с ледяной серьёзностью на лице. — У меня есть небольшая мысль на сей счет, но я не собираюсь посвящать тебя в свои дела, – разведя руками в ироничном тоне, поджимает он губы в ухмылке. От удивления у меня приоткрывается рот, нахмурившись чуть щурюсь, слегка склонив голову вбок. Губы кривятся в раздражении и отвращении. В голове всплывают воспоминания, сны. Я выпрямляюсь, чувствую, как пространство плывет. Локи приподнимает брови, с холодным спокойствием заметив изменения в моем разуме. Пространство темнеет, сгущаясь в тенях, расползающихся вокруг ледяной темнотой. — Выметайся, – агрессивно рычу я, вибрирующим голосом, поедаемым эхом и троящимся в тени. Темнота развеивает картину. Голова начинает болеть.

***

      После пробуждения от странных сновидений, голова болела еще какое-то время. Единственное, что радовало, это возможность уехать сегодня куда-нибудь. Самое время выгулять деньги, осмотреться в России этого мира, да и просто покинуть квартиру. Единственные плюсы моего подросткового периода, были в том, что меня не контролировали от слова совсем, в конце концов, частые командировки родителей дали много свободного времени и проплешин в воспитании.       К сожалению, брать с собой никого из подруг я не могу. Думаю, мои двенадцатилетние знакомые не оценят такой самостоятельности. Поэтому взяла я с собой только Вэрэ. — Только не говори, что действительно спустишь на это деньги, – стоя возле меня у автомата с игрушками, проговорил строго он. Глядя на ту же игрушку плюшевого Халка, что и я. — …, – я медленно повернулась к нему, он повернулся ко мне. Мы встретились глазами. Я вздохнула, прикрывая их, – я хочу это. — О Боги, – он страдальчески закатил глаза.       Закинув мелочь, я внимательно прочитала инструкцию. Казалось бы, ничего такого, просто берешь и хватаешь клешней нужную игрульку, но увы, они все время вылетают, словно измазанные в масле. Стоит мне только подцепить Крепыша, как я начинаю его двигать и… он слетает обратно.       Первый не выдержал Вэрэ, тяжело и протяжно завыв на десятой попытке. Отпихнув меня в сторону, он отобрал у меня мелочь на ещё один раунд. Автомат запищал, нечисть схватилась за поручень, нацелившись на игрушку. Клешня удачно зацепила игрушку, что вызвало у ворона горделивую ухмылку. — Ну-ну, а теперь тащи, – позлорадствовала я. Получив самоуверенный взгляд с его стороны, поднимаю руки в знак отсутствия претензий.       Ворон, включив все свое внимание, неторопливо тянется клешней к отверстию вывода призов. Увы, на почти в конце маршрута, игрушка начинает медленно, но верно выскальзывать. Только я собиралась посмеяться, когда она, словно в замедлении, выпала окончательно… Но Вэрэ, ловким движением всего пары пальцев резко вернул её на место. Я опешила. Продолжая удерживать магию, он дотянул её до победного вывода. Автомат проиграл короткую мелодию, нечисть с самодовольным видом повернулась ко мне указывая на автомат обеими руками. — Все, можем идти? – чуть приподняв брови, спросил он. — Жульё, – закрыв приоткрытый в удивлении рот, возмущенно буркнула я. — И горжусь этим, – он задрал подбородок, наблюдая за тем, как я на корточках достаю игрушку Халка из автомата. Приятно когда можешь достать милый мерч по любимым фильмам.

***

      Уставшая за долгий день, лениво отлеживаюсь на диване. Пока мама шуршит на кухне, о чем-то препираясь с братом, разглядываю стенку перед собой. Чего-то тут не хватает, но я совершенно не знаю, чего именно. Из-за этого, странное чувство незавершённости разъедает меня изнутри.       Может, какое-то фото? Посуда? Сувенир. Что-то явно отсутствует. Что-то важное? Вряд ли. Скорее, маленькая деталь, которая важна именно для меня. Может я что-то взяла и потеряла? Что-то, что притащила за этот год. Что-то неважное, но нужное. — Не так… — Не так! — Что-то не так. — Что не так?       Агрессивно мотаю головой раскидывая мысли в стороны и снова возвращаюсь к стенке. Гул голосов не исчезает, но становится тише, не таким шумным, напоминая собой отдаленное эхо в трубке телефона. Но чем больше я вглядываюсь в стенку, тем сильнее мысли путаются в ворохе негодующих шепотков, становящихся громче с каждой секундой. Я щурюсь, из-за боли в висках, вызванной раздражающими помехами в ушах, разъедающими рассудок своей оглушающей нервозностью вездесущностью. Громко шиплю себе под нос от головной боли, вжимаясь всем телом в диван. Громкий треск и звон резко обрывает поток бессвязного шума. Я испуганно подпрыгиваю, прикрываясь руками. В комнате полностью гаснет свет. На пол с тихим звоном осыпаются осколки лампочек.       Испуганные члены семьи прибегают в комнату, негодующе узнавая, что стряслось. Посвятив телефоном на пол, брат заключает, что лопнули лампочки. Мамино лицо, напряженно хмурится, странно косясь то на меня, то на осколки. Она невзначай уточняет, цела ли я.

***

      Замерев перед коробкой, предназначенной для пожертвований, размышляю о концепции собственных денег. Технически, я полностью обеспеченная ими личность, но при этом, скрываю это. Ради чего? Почему бы не перевести их анонимно той же маме? Или, не знаю, просто не подкинуть ей куда-то. Это, конечно, глупое решение, которое явно её озадачит и напугает, но это будет чем-то, что успокоит её нервы хоть чуток.       Мать обходит меня со спины, закидывая сторублевую купюру на строительство какого-то нового храма. Пожалуй, религии коррупционнее чем христианство, еще не придумали. А она поддерживает это, ай-яй-яй. Интересно, как здесь относятся к тому, что есть некие асы? Которые по сути подтверждённые божества? Хм, стоп, нет-нет. Я что-то путаю. Это только у Marvel.       В любом случае, затащить меня в церковь было странным решением, но учитывая, как сильно её нервировали те ночные силуэты и случай с лампочками и стаканом, я не удивлена, что она пришла именно к религии. Более того, у меня было четкое опасение, что она подумывает о моей одержимости чем-то. На днях я проснулась от того, что она читала надо мной молитву и брызгала святой водой. Хоть я и не подала виду, но знатно обосралась от такого пробуждения. В чем же причина? Неужели она чего-то боится? Но чего? Я же не имею к этому отношения? Стакан лопнул из-за кипятка, лампочки из-за скачка напряжения в старой проводке. А силуэты просто часть её паранойи.       Вэрэ, к слову, залетать сюда не захотел. На данный момент, эта нечисть сидит на кресте крыши церкви и громко орет. И я не преувеличиваю, каждые две минуты он стабильно начинает громко каркать, гоготать и просто орать, требуя меня на выход. Но у мамы другие планы. Дернув меня за рукав, она призывно указывает на очередь у кассы. Свечки, конечно, куда без них. Ими, собственно и пропахло небольшое высокое зданьице. В помещение можно было разглядеть густой слой дыма, зависший в воздухе, отдающий в и без того пахнущее старостью и деревом помещение, запах гари и ладана, от которого побаливала голова и клонило в сон. — Тяжело… тяжело… — Слишком много…       Тяжко вздохнув, занимаю место, попутно разглядывая ассортимент. Мед, какие-то травки сушеные, благовония, четки в виде браслета с крестом. Ювелирка. Кольца, подвески и, разумеется, крестики на любой вкус. От маленьких элегантных серебряных, до огромных золотых, для блатного населения России, которых Боженька в рай пустит без доклада. Ради смеха, куплю такой. Подарю Вэрэ. Ему понравится.       Разглядев церковь, можно было прийти к выводу, что чем меньше город, тем скромнее она. Даже не белокаменная, а деревянная постройка, которую вот уже много лет никто не реставрировал. Стены изнутри были отштукатурены и зарисованы узорами. Иконы, пусть и были покрыты слоем грязи и пыли, но всё еще были яркими по цвету, даже слегка поблёскивали в местах позолоты, отражая огоньки свечек. Возле некоторых стояли маленькие витрины, под стеклом которых лежали более старые, но распространенные изображения святых или сюжетов. Напрягало то, что на стеклах было множество жирных следов от чужих губ, что казалось глупым и немного диким. Подняв голову можно было сломать шею, в попытке разглядеть выложенные мозаикой картины на потолке, которые замыкались в кольцо, циклично повторяясь. — Тишины… — Слишком темно…       Нагнетал еще и этот глупый приглушенный хор, поющий низко и жутко где-то в отдаленности. Звук распространялся по воздуху через эхо, отбивался от стен и какое-то время вибрировал между ними, после чего его заменяла новая волна. От этого у меня дергались кончики пальцев, медленно немея от необычной звуковой энергии, которая не могла накопиться в теле из-за не типичности своей природы, но летала где-то рядом, подобно назойливой мошке, лезущей в глаза. То есть — раздражала своей прилипчивостью и бесполезностью, связанной с действиями ничем не подкрепленными, от того и глупыми. — Меньше шума… — Светлее… светлее…       Ужасно медленная очередь из набожных бабушек и тётушек все же снизошла до нас, позволив подойти к одно из касс. Маман сразу же набрала целую горсть свечей, всех цветов, размеров и форм, чьё разнообразие было не столь велико, сколь разброс в цене от свечки к свечке. К ним она зацепила пачке бумажек и помчалась к каждой иконке по отдельности, замаливая семейные грехи и прося о всякого рода мелочах, вроде новой машины, прибавке к зарплате и, конечно же, здоровье. Я под шумок выбрала самый вычурный из золотых блатных крестов и купила его за довольно колючую сумму, порядком смутив девушку, стоявшую за прилавком. Интересно, является ли она частью церковной системы? Можно ли назвать её монашкой? Главное, чтоб она своей странной реакцией не привлекла ничье внимание к моему достатку, иначе, придется как-то выкручиваться. — Много тней… — Много энергии… — Чужое… чужое…       С легким отсутствием энтузиазма я нагнала мать, готовящую очередную молитву. Заметив мою покрытую голову, она торопливо подозвала к себе, громким шепотом, заставляя пальцы покалываться от эха шепота, трясущегося над ушами и оседающего в мозгах. Свечки рядом с ней тревожно затряслись, от чего она замолкла, видимо, подумав, что сдувает их своей речью. — Свечку поставь. Знаешь, как? – закатываю глаза, не особо любя её странные замашки. Как будто свечка может хоть на что-то повлиять. Тем нее менее, протянутую восковую палку я забираю, – Сначала зажги, а потом низ под плавь. — Ярко… — Ярче!       Неторопливо ищу место, куда потом её воткнуть. Как раз в середине свободно. Еще бы подлезть к ней через остальные плавящиеся свечи об которые обжечься — раз плюнуть. Подношу свечку фитилем к огню другой, смотря как та передает небольшую точку огня моей свече. — Свет…       Переворачиваю её начиная водить основание над огнем. Как только оно размывается до жидких капель, тянусь к пустому донышку на канделябре. С силой надавливаю на свечу, впечатывая её на место. — Отвратителен.       Резкий звук, похожий на дуновение ветра, проносится по ушам. Перед глазами резко вспыхивает темнота. — Ой, – удивленно выдаю я шепотом. Кромешная тишина и темнота меня пугают. В попытке ничего не задеть, отхожу на шаг в сторону. Спиной утыкаюсь в кого-то. Слышу тихое уканье, издаваемое знакомым голосом. Мама отходит в сторону. — Что произошло? – она говорит тихим, непривычным голосом. В церкви из темноты звучит шёпот многих голосов. А может, мне только кажется. Отличить я не смогу. — Ветер подул, – отвечаю я, не особо веря своим же словам.

***

      Тонко пытаюсь нарезать овощи, довольно затупившимися ножами. Несмотря на наличие двух взрослых людей в этой квартире и меня, ножи не способен заточить никто. По телевизору на фоне шел прогноз погоды, периодически разбавленный новостями. Девушка что-то ровным тоном затирает на фоне, пока я пытаю прорезать помидор не раздавив его. Репортаж медленно переходит в интервью. Раздражаясь из-за ножей думаю их заточить.       Поэтому, я молча даю их Вэрэ, который ловким и наученным движением способен резво заточить их. Для этого передаю ему специальный увесистый камушек. Мое внимание отвлекается на телевизор. Увидев знакомое лицо немного радуюсь. Наконец репортаж сменился фильмом. Только фильм я пока не узнаю, только персонажа Старка и от того заинтересовываюсь. Голос за кадром плохо дублирует речь, голос совершенно не похож на оригинального актёра российского дубляжа, от чего я непонимающе кривлюсь. — Мистер Старк, как вы собираетесь решать проблему со Мстителями? — Проблема уже решается, – не особо замедляя шаг, он напролом идет куда-то. Я заинтересовано наблюдаю, гадая какой именно фильм я смотрю. — Разве? На данный момент на свободе находятся довольно опасные преступники, а все что вы делаете это пол года кормите общество обещаниями. Что вы скажете насчет Халка? Разве создание с его габаритами сложно найти, – назойливая девушка не отставала. — Без комментариев, – перед камерой появился Хеппи, пытаясь отогнать интервьюерку. — А что насчет Ванды Максимофф и Лины Старк? Вы точно не знаете где ваша подопечная? Или, быть может, не хотите признавать? Именно эти люди нанесли наибольший ущерб. А ваша падчерица виновница гибели более сотни человек из-за теракта на..., – я негодую, услышав знакомое имя. И в то же время... я не знаю о ком речь. — Так, – Тони останавливается, снимая очки и отпихивая Хеппи в сторону, – Все что касается Лины не покинет пределов нашей организации. Все что вам нужно знать — это то что поиски ведутся, и если что-то станет известно в курсе будете в первую очередь вы, куда же там. Тот теракт не является ответственностью ни одного из Мстителей. — У нас есть... — Все что у вас есть, это возможность оставить меня в покое. Лина всего-лишь плохо управляемый подросток, и я с ней разберусь, – Старк разворачивается, уходя под кучу вопросов и попытки Хеппи унять папарацци. На экран возвращаются уже знакомые ведущие, начинающие обсуждать ситуацию. В голове вертятся вопросы, вызывающие притупленную, но давящую головную боль.       Вэрэ, не долго разглядев ножи, принял решение делать все по старинке. Специальным увесистым камушком для этих целей он не воспользовался, вместо этого он взял два ножа и быстрыми рывками прошелся лезвием одного по лезвию другого.       Сталь при этом издала тонкий и неприятный лязг, от которого мурашками свело уши. Перед глазами зарябило пространство, отозвавшееся болью в голове. Рябь сменяла один силуэт на другой. Бряцанье доспехов, звон оружия и топот лошадиных копыт проносится прямо над моей головой, оседая приглушенным туманным звуков в ушах, где-то под затылком. Запах горящей плоти, копоти смешался с потом и кровью, оседая в ноздрях тонким навязчивым слоем. Тяжесть на плечах ударяет с невыносимым запахом железа у лица, бряцает металлом оружия и трется кожей доспехов, натянутых на бездыханное тяжёлое тело. Отдергиваюсь на полу, ощущая что-то мокрое и ледяное под телом, тянущееся за мной и сгребающееся под складками. Раздраженно смахиваю с себя труп с тяжёлым бряцаньем падающий на грязный снег, перемешанный с грязью и кровью навязчиво рябящими в глазах. Над головой проходится шлейф ветра, замыкающийся у макушки оглушительным звоном стали. Не в состоянии с ориентироваться в потоке звуков и запахов становлюсь на четвереньки кафель расплывается под слоем грязного мокрого снега, собирающегося между покрасневших пальцев. Под руки подкачивается что-то тяжелое, замеревшее напротив меня в ожидании. Поднимаю глаза, сталкиваясь с четким взглядом широко раскрытых золотистых глаз, пересеченных сузившимся в тонкую нитку зрачком, казалось, что они вот-вот выпадут из орбит от ярости и страха. На кошачьей морде застыла гримаса ненависти. Осуждение, скрытое в глубокой черноте зрачка, бурлило ответной злобой где-то в сплетении ребер. Снег затрещал под ногтями, с силой впившимися в почву, медленно оседающую под телом, осыпающуюся в пыль. Вечный оскал на кошачьей морде отразился в глазах, направленных на меня. В ушах задрожали слова. Имя.       Картинка перед глазами чернеет, в ушах перестает звенеть сталь, ржать лошади и гудеть крики, затухающие внутри остывающей плоти. От резкого звона и боли в груди резко жмурюсь, шипя. Кафель под ногами слегка расплывается в глазах, стоит только их приоткрыть. В ушах медленно оседает пелена, прикрывающая звук. Осознание подкрадывается вместе с острой крошкой кафеля, впивающейся в руки. Вэрэ, негодующе и напугано трясет меня. Я впервые слышу панику в его голосе дрогающем на моем имени. Он что-то неразборчиво бормочет про дверь, меня, пол. Про то что он предупреждал меня и времени нет. Постепенно меня отпускает это видение, и я начинаю впадать в реальность. До меня доходит звук агрессивного стука в дверь и звонка. Только хочу приподняться, как тут же оседаю обратно. Взгляд упирается в слой песка от кафеля. До меня доходит что пол подо мной рассыпался. Приступ странных образов не остался без следа, а в дверях уже звенел ключ. Стряхнув остатки непонимания я, навеиваю заклинание, которое могло бы временно скрыть это повреждение. — Чтобы она не узнала… Но магия, дает осечку. Образ перекрывается лишь слабой пеленой, после чего сразу же рассеивается. Я повторяю заклинание. Оно рассыпается, не оставляя в воздухе даже следа. В панике повторяю его в третий раз, но оно даже не возникает в истоке. В ушах начинает резко биться сердце. — Она узнает! Резко поворачиваюсь к Вэрэ, нервно ища у него в лице хоть какой-то помощи или ответа. Но вместо этого вижу его взгляд, направленный на дверной проем. Зову его по имени, но от будто не слышит меня. Непонимающе поворачиваю голову, гадая, что же его отвлекает. Мама, широко раскрыв глаза испуганно застыла у стены. Голубые глаза бегали по пространству, ужасаясь с каждой новой деталью все больше и больше. — ОНА ЗНАЕТ!