Требуется муж на час для помощи с мелким ремонтом

      Поговаривали, что с великим генералом произошел несчастный случай.       Никто не знал подробностей, но две недели назад в Императорский дворец с большой помпой прибыла первая жена генерала, чтобы просить Императора освободить ее мужа от обязанностей.       Это и положило начало слухам.       Генерал был сильным выносливым мужчиной в самом расцвете сил, никто не мог сравниться с ним во внешности и таланте. Все на континенте знали о его доблести на поле боя и вне его — так что за несчастье могло заставить его так рано подать в отставку? Столичное общество сгорало от любопытства! Они были просто обязаны знать!       Это же скандал десятилетия!       Достаточно смелые, чтобы подойти к первой жене генерала — молодой, хорошенькой и хорошо воспитанной, несмотря на происхождение, — остались недовольны полученным ответом. Детали инцидента хранились в тайне, а дальнейшие расспросы могли нанести серьезное оскорбление. Генерал был привилегированным двоюродным братом Императора, командиром Львиного отряда и нынешним владельцем тигриной печати. Молодая невеста, как первая жена, удостаивалась исключительно почтительного отношения, даже если ее муж болел. Публике было отлично известно, как сильно генерал любил свою первую жену. А ведь когда-то он пользовался репутацией невыносимого хама, ведь сложив вместе всех, когда-либо деливших с ним ложе, можно было достать до небес!       Все знали о договорном браке, что свел мужа и жену вместе, и о старом обещании, переданном им родителями. Все так же видели, как сильно изменился генерал после появления первой жены.       Это была очень романтичная история, которую общественность не уставала из раза в раз пересказывать, баллада на века. Обычный низкородный красавец, который покорил сердце холодного неприступного генерала и научил его любить.       Что тут могло не понравиться? Высший свет обожает хорошую драму!       Сплетники и назойливые любопытствующие заполонили имение Ло.       Первая жена генерала была не тем человеком, которого общество могло себе позволить обидеть. Когда визитеры прибывали в поместье выразить соболезнования и симпатию, они непременно выказывали ей должное уважение, не смея надоедать расспросами или как-то давить.       Первая жена на самом деле оказалась такой радушной, вежливой и любезной, какой была известна общественности. Идеальная хозяйка даже в мелочах, она принимала гостей в своем кабинете, и в ее изящном спокойном поведении не находилось ни одного изъяна. Несмотря на низкое происхождение, первая жена оказалась хорошей партией для уважаемого генерала.       Рассевшись, гости наслаждались чаем со сладостями. Очень скоро они смогли наконец-то положить конец нескольким байкам, мучавшим столицу. Ходили слухи, что гарем наложниц и жен генерала распустили еще до трагического инцидента, однако внутренний двор насколько хватало глаз занимали красавицы. Возможно, их количество в имении даже переросло ранее известное число!       Снова посмотрев на первую жену, гости ожидали увидеть ревность, но, к их глубочайшему удивлению, она ответила холодным смирением.       — Если таково желание моего мужа, эта жена его исполнит, — произнесла первая жена, и ее блестящие красные губы сложились в легкую таинственную улыбку. Темные глаза, скрытые за шелковым веером, сияли от удовольствия. — Счастье супруга превыше всего.       Какая преданность! Какое понимание! Ах, первая жена по-настоящему любит и ценит генерала!       И хотя гости покинули гостеприимный дом, получив ответы лишь на несколько вопросов, они отныне спали спокойно, зная, что красивая история любви, околдовавшая столицу, все еще звучала пронзительно и правдиво. Генералу действительно повезло в трудную минуту быть под приглядом такой любящей жены. Можно только позавидовать!       Что же насчет Львиного отряда некогда непобедимого генерала?       Прошло совсем немного времени и было объявлено, что второй сын Тяньлан Цзюня получает имперскую тигриную печать и принимает командование над войсками старшего брата наравне со своим Драконьим отрядом. Объединив южную и северную армии, младший брат получил звание главнокомандующего и стал вторым по влиянию мужчиной на континенте после Императора.       Главнокомандующий патрулировал границы, дела же имения Ло упали на плечи первой жены. Денно и нощно она встречала и провожала гостей поместья, однако к Шэнь Цзю не привязалось ни одного отвратительного слуха. Возможно, его поведение и казалось бы скандальным при других обстоятельствах, но заботиться о таком огромном имении, финансовых делах и землях семьи Ло было нелегкой задачей. В столице все по-прежнему восхищались верностью, непорочностью и любовью первой жены, ведь она стала настоящим благословением для несчастного, прикованного к постели генерала.       Несколько недель спустя в поместье Ло прибыл экипаж, доставивший к главным воротам загадочного юношу. И как любопытные зеваки не пытались разглядеть какие-либо отличительные признаки за закрывающей его лицо вуалью, им пришлось уйти не солоно хлебавши. Первая жена лично вышла встречать нового гостя и даже заботливо помогла таинственному молодому человеку пройти внутрь.       Разочарованные сплетники и назойливые любопытствующие остались ни с чем — скрытый вуалью мужчина так никогда и не показался за пределами поместья.       Вскоре появились новые слухи, отведя внимание светского общества от генерала и его первой жены, и тайны поместья Ло оказались забыты.       Слуги имения Ло должны были соблюдать множество правил, но самым важным из них было одно: никогда не входить в личные комнаты генерала.       Два месяца назад прислугу полностью сменили. Новые слуги перед поступлением в услужение должны были снять с себя все до нитки и переодеться в ливреи, подготовленные лично уважаемой первой женой. Те, кто выглядел достойно, принимались на работу, все остальные немедленно отправлялись восвояси. Первая жена перевернула поместье снизу до верху, ураганом прошлась по всем коридорам и закоулкам, не пропустив ни пяди. И только когда она перестроила все по своему вкусу, в особняк вернулось подобие мира.       Не так давно первая жена лично занялась расширением гарема генерала. До этого жены и наложницы были предоставлены сами себе, теперь каждое новое пополнение сначала обязательно приходило к первой жене засвидетельствовать свое почтение и решить вопрос ежемесячных выплат и условий проживания. Обновленный гарем очень быстро выяснил, что первой жене не стоит переходить дорогу, а если хочется хорошей жизни, то нужно слушаться хозяйку во всем. Неповиновение сулило ужасное наказание.       И даже ни разу не встретившись со своим мужем, жены и наложницы не смели задавать вопросы. Первая жена управляла гаремом так же, как поместьем и делами генерала, и все держали рот на замке. Если и казалось странным, что она, словно хозяин имения, зовет их ее развлекать, молчали тоже. Прислуживать первой жене и сопровождать во время решения дел, стоя позади прекрасным украшением, стало для них обычным делом.       По новым правилам поместья Ло важнейшей обязанностью прислуги стала забота о молодом господине. Тот был хрупким, болезненным юношей, и редко покидал свои покои. Что странно: он делил крыло с первой женой, но слуги не задавали лишних вопросов. Они списывали всё на сентиментальность. Заботиться о юном мастере не составляло труда, тот оказался добрым, спокойным молодым человеком, и нрав у него был несравнимо мягче и приятнее, чем у первой жены.       Поскольку все прежние слуги получили расчет, никто не знал точно, в каком состоянии находится генерал. Входить в личные комнаты генерала запрещалось всем, поэтому за исключением первой жены, единственного человека, имевшего право тревожить его покой, ни единой живой душе не было известно, идет ли он на поправку. Еда генерала, лекарства и все нужды — всё это первая жена контролировала и приносила лично.       Она каждую ночь исчезала за дверью генеральских покоев на несколько часов. Но никогда не оставалась на ночь и не заходила принять ванну перед возвращением на свою часть имения.       Однажды одна из горничных осмелилась заглянуть внутрь, и больше ее никогда не видели.       Острый взгляд первой жены не упускал ничего. Она управляла поместьем Ло железной рукой: никто не смел и шагу ступить за очерченные границы, не говоря о том, чтобы сказать или сделать что-либо без ее разрешения. Строгая, беспощадная и часто жестокая первая жена наконец показала свое истинное лицо. И гарем, и слуги были запуганы до полной покорности.       И только юный господин удостаивался доброты первой жены.       Сидя напротив своего отражения в бронзовом зеркале, Шэнь Юань нахмурился:       — Цзю-эр, прошло уже два месяца. Когда ты позволишь мне встретиться с генералом?       Стоя позади, Шэнь Цзю расчесывал гребнем волосы старшего брата. Он наклонился, прислонился лбом к шее Шэнь Юаня и вдохнул сладкий аромат втертых в кожу благовоний:       — Мой муж давно не генерал. Не используй этот титул, зови его зятем. Что же насчет встречи — выбрось эту мысль из головы.       Шэнь Юань поежился от щекотки:       — Разве мне не стоит поблагодарить его? Я невероятно признателен за то, что он позволил приехать и жить здесь, с тобой.       Шэнь Цзю окинул взглядом фигуру старшего брата, его лицо было необычайно открытым, любовь смягчила обычно холодный взгляд. Он отложил гребень и пропустил волосы Шэнь Юаня сквозь пальцы, и каждое движение сквозило невероятной нежностью:       — Мой бесполезный муж — животное. Вдруг ты ему приглянешься? Тогда мне действительно придется убить его.       Шэнь Юань потер переносицу, призывая себя к терпению:       — Цзю-эр, не произноси слов, которые можно истолковать превратно. Я знаю, ты не хотел выходить за него, но все-таки он твой муж. Который великодушно позволил нам снова быть вместе.       Отвернувшись от брата, Шэнь Цзю скрытно усмехнулся, прошлые нежность и тепло начисто стерлись с его лица. Он угрожающе сузил глаза:       — Мы бы отлично жили и без него.       Погладив Шэнь Цзю по голове, Шэнь Юань примирительно улыбнулся:       — Как знать? Цзю-эр, я — обуза. Мое тело доставляет слишком много проблем, а доход от нашего магазина очень мал.       После того как Шэнь Цзю вошел в семью генерала, он каждую неделю отправлял брату деньги. Он готов был тратить на Шэнь Юаня все деньги из своего содержания, но даже со всеми дополнительными тратами сумма у Шэнь Цзю оставалась внушительной. Семье Ло ничего не стоило спасти жизнь какого-то жалкого больного человека.       Шэнь Цзю тошнило от того, как комфортно этим свиньям живется в золотых дворцах, пока весь остальной мир выживает на полученные от них крохи.       Накрыв ладонью глаза Шэнь Юаня, он бережно наклонил голову брата назад и поцеловал его в лоб:       — Я всегда смогу тебя обеспечить, Юань-гэ. Просто доверься мне.       Поймав руку Шэнь Цзю своей, Шэнь Юань поднес ее к своим губам и поцеловал в центр ладони. Его лицо под пальцами было горячим, а кожа — мягкой и нежной. Его старший брат был скуп на чувства и избегал прикосновений. Шэнь Юаня часто приходилось уговаривать и дразнить, чтобы он рассказал о своих чувствах, но когда старший близнец ослаблял защиту, его действия были ласковыми и искренними. Откровенно говоря, по части чувств Шэнь Юань был полным профаном, однако к роли старшего брата он относился ответственно.       Шэнь Юань не хотел, чтобы он женился. Защищать Шэнь Цзю было его обязанностью как старшего брата, но в конечном счете у Шэнь Юаня не осталось иного выбора, кроме как уступить и позволить тому позаботиться обо всем.       — Цзю-эр, скажи мне честно, — сказал он, крепче сжимая руку Шэнь Цзю в своей. Его губы задевали кожу ладони при каждом произнесенном слове. — Он хорошо к тебе относится? Ты счастлив? Все говорят, что он любит тебя, но…       Высвободив руку, Шэнь Цзю поднял нефритовый гребень и продолжил расчесывать волосы Шэнь Юаня. В его голосе прорезался намек на веселье:       — Мы имели дело и с более суровыми противниками. Разве нашлось хоть одно препятствие, которое мы не смогли преодолеть? Это было нашим последним горем. Отныне мы станем жить как богатые избалованные жены.       Плечи Шэнь Юаня поникли, на его лице отразилось сожаление:       — Хотел бы я, чтобы тебе не приходилось занимать мое место. Заботиться — мой долг… Цзю-эр, ты никогда не расскажешь мне, что тебе пришлось вынести в этом имении, но я знаю, что подвел тебя. Прости, что не смог защитить тебя лучше.       Если бы не безоговорочная любовь Шэнь Юаня, сердце Шэнь Цзю давно бы обратилось в зияющую черную пропасть. Старший брат был его силой, поддержкой и мотивацией, единственным человеком в этом отвратительном мире, достойным спасения.       Шэнь Цзю любил его.       Развернув стул, на котором сидел Шэнь Юань, он притянул его за плечи к себе, чтобы соприкоснуться лбами. Старший близнец встретил его на полпути, обнимая. Их дыхание смешалось.       — Юань-гэ, останься со мной, — выдохнул Шэнь Цзю в крошечное пространство между их губами. — Это поместье, деньги, земли — все наше. Больше не нужно ни о чем переживать.       Как мог Шэнь Цзю довольствоваться их маленьким ателье? Разве он не заслуживал лучшего? Как и его брат? Они сражались всю свою жизнь, снося лишение за лишением. Почему они должны страдать, пока другие счастливы и сыты?       И раз уж мир к ним несправедлив, значит Шэнь Цзю возьмет все в свои руки и сам создаст будущее, в котором они наконец будут счастливы вместе.       Ло Бинхэ… Шэнь Цзю никогда не встречал большего идиота. Но все же благодаря ему он смог достичь их с братом долгожданного счастья.       Лицо Шэнь Юаня порозовело. Он как всегда застенчиво отвел взгляд. То, насколько сильно он старался сохранять внешнее спокойствие, никогда не переставало забавлять Шэнь Цзю. Шэнь Юань твердо придерживался придуманного им самим образа хоть и милого, но глуповатого старшего брата. Каждый шаг за пределы этой роли заставлял его нервничать. Шэнь Цзю ничего не стоило потакать ему. Если Шэнь Юань хочет защищать и лелеять младшего брата, Шэнь Цзю более чем счастлив подыграть.       Не позволив Шэнь Юаню отодвинуться, Шэнь Цзю поцеловал его в уголок губ:       — Ложись спать, я должен навестить своего унылого мужа, но вернусь сразу же после.       Он взял с туалетного столика нефритовую заколку в форме лебедя и разделил на две части. Отступив на шаг, Шэнь Цзю собрал свои волосы и закрепил одной из шпилек. Вторую же аккуратно положил обратно на столик, оставив ее для брата.       Любуясь своим отражением в бронзовом зеркале, он сбросил верхнюю одежду и прошелся ладонями по нижнему платью. Бледно-зеленое одеяние было тонким и изысканным, почти просвечивающим насквозь, честь Шэнь Цзю охранял лишь вышитый шелковой нитью дуду.       — Как я выгляжу?       Шэнь Юань увидел этот наряд впервые и заалел ушами. Притворно равнодушно он произнес:       — Разве он не прикован к постели?       Шэнь Цзю поправил серебряные цепочки на шее и спине. На груди поверх шикарного золотого ожерелья висел ключ:       — Единственное хорошее качество моего мужа — его конский член. И даже если он прикован к постели, я все еще могу найти ему применение.       Шэнь Юань споткнулся, чуть-чуть не дойдя до кровати:       — Цзю-эр!       Поймав брата за запястье, Шэнь Цзю завел его за балдахин и помог удобно устроиться. Он поменял фарфоровые подушки на мягкие, задул масляные лампы и оставил зажженными две свечи на каждом прикроватном столике. Посмотрев на лицо Шэнь Юаня, отражающее неверие и нездоровое любопытство, Шэнь Цзю не удержался и подразнил своего стыдливого ранимого брата.       — Юань-гэ, если хочешь, мы можем попробовать его вместе, мм? Увидишь, каким приятным и веселым может быть прелюбодеяние.       Определенно нет!       Однако вместо того, чтобы потерять самообладание и начать ругать младшего брата за бесстыдство, Шэнь Юань задумался. Шэнь Цзю ощутил, как по спине прокатилась волна мурашек от ужаса.       Лицо Шэнь Юаня покраснело. Он явно смутился, но все же набрался храбрости спросить:       — Это приятно?       Не ожидавший такого поворота событий, Шэнь Цзю поджал губы. Хорошее настроение стремительно испарялось. Он откинул одеяло, открывая взгляду одетого в тонкие белые одежды брата, застенчиво поджавшего пальцы на ногах. Коснувшись лица Шэнь Юаня, Шэнь Цзю неторопливо проследил линию его челюсти, нежа изящную шею. Его ласковые пальцы спустились к ключицам, затем по груди к ребрам, и, наконец, к животу, замирая.       Посмотрев на брата сквозь ресницы, Шэнь Цзю вкрадчиво произнес:       — Может быть больно, но если сделать все правильно, будет очень приятно.       Проведя пальцами по животу близнеца ниже, он скользнул к его пупку и надавил. Шэнь Юань под его рукой заерзал и потерся бедрами друг о друга. Шэнь Цзю ухмыльнулся. Он лениво поглаживал живот брата ладонью, слегка царапая кожу ухоженными ногтями. Нижние одежды Шэнь Юаня были очень тонкими, Шэнь Цзю чувствовал проникающее сквозь ткань тепло:       — Он пронзает тебя словно меч, глубоко-глубоко. После первого раза я вошел во вкус. Это забавно и приятно. Но я не позволяю мужу наваливаться на себя, я не животное. Предпочитаю быть сверху.       Румянец Шэнь Юаня стал насыщеннее. Он опустил глаза:       — Я беспокоился. Потому что знаю, как ты не любишь интимную близость, — он прочистил горло, ловя за хвост остатки храбрости. — Но если тебе с ним хорошо, старший брат может отпустить часть своих тревог.       Шэнь Цзю укрыл его во второй раз и подоткнул одеяло:       — В итоге все зависит от умений партнера. В любом случае, Юань-гэ, даже не думай о подобном. Твое тело не выдержит такого напряжения. На самом деле лучше выбрось эту идею из головы и никогда к ней не возвращайся.       Он повернулся к подносу с чаем, который только что принесли слуги. Из потайного кармашка ромбовидного дуду он достал небольшой пакетик. Бледно-голубой порошок без запаха и вкуса смешался с чаем Шэнь Юаня.       Увидев, что Шэнь Юань послушно выпил напиток до последней капли, Шэнь Цзю довольно улыбнулся. Он наклонился к брату и целомудренно поцеловал его в губы, а затем ушел, пообещав скоро вернуться.       В гигантском поместье Ло было крыло, куда не разрешалось входить ни слугам, ни гостям.       После инцидента никто, кроме первой жены, не посещал личные комнаты генерала. Император лично предложил помощь имперского доктора, но первая жена уверила его, что генерала осмотрели лучшие лекари континента.       Главнокомандующий должен был вернуться в поместье Ло через две недели, но до этих пор слово первой жены являлось законом. Двор генерала оставался безлюдным, коридоры пустовали, всюду стояла мертвая тишина. Если бы что-то и произошло в одиноком крыле особняка, во всем поместье об этом бы никто не узнал.       Держа в руках маленькую плетеную корзинку, Шэнь Цзю снял с шеи ключ и отпер личные покои мужа. Он шагнул в темную комнату и зажег несколько свечей, тусклый свет едва разгонял мрак, но стали видны очертания фигуры, лежащей в центре огромной кровати с балдахином.       Привязанный к столбикам за руки и за ноги, полностью обнаженный для услаждения взгляда Шэнь Цзю, генерал повернул голову на звук открывшейся двери.       Ло Бинхэ был исключительно привлекательным мужчиной с обворожительной внешностью, вызывающей зависть у всех мужчин на материке. С совершенным лицом с прямым, чуть вздернутым носом и полными чувственными губами. Прекрасные как черные жемчужины, глаза ошеломляли своим великолепием, в их глубине как в ловушке таились огоньки миллионов звезд.       Глаза у Ло Бинхэ были красивые.       Когда-то.       Повязки на глазах Ло Бинхэ запачкались из-за местами проступивших засохших пятен крови, в глазницах под ними было пусто. Дыхание генерала оборвалось, он прикусил кляп. Его густые длинные волосы волной упали на сильные плечи, от усилий, приложенных, чтобы вырваться из оков, на широкой груди и рельефном прессе взбугрились мышцы. Попытка была неизвестно какой по счету, цепи выковали из прочнейшего металла, но генерал продолжал упорствовать и пробовал снова и снова, каждый раз, когда Шэнь Цзю наносил ему визит.       Столбы кровати стонали от напряжения, удерживая генерала неподвижным, Ло Бинхэ следил за звуком приближающихся шагов. Он повернул в сторону Шэнь Цзю голову, источая глубокую ненависть, его гнев был почти осязаем. Воздух ощутимо потяжелел от его противоречивых чувств, опасная аура пустила по спине Шэнь Цзю волну мурашек.       Уловив аромат парфюма, которым Шэнь Цзю сбрызнул шею, Ло Бинхэ вдохнул глубже и дернулся вперед, тщетно пытаясь вырваться на свободу. Мышцы его бедер закаменели от усилий, дразня взгляд. Шэнь Цзю еще несколько мгновений полюбовался недурной фигурой мужа.       Он облизал губы, низ живота ожёг знакомый жар. Шэнь Цзю поставил корзину на прикроватный столик и выскользнул из плена мягких босоножек. Он достал стеклянный флакон, наполненный густой вязкой жидкостью, и, распахнув полог, улыбнулся генералу.       Все так же храня молчание, Шэнь Цзю забрался на кровать.       Незрячий взгляд следовал за ним, Ло Бинхэ крепче стиснул зубы.       Шэнь Цзю подполз к нему на четвереньках, покачивая бедрами.       Кровь в его жилах потекла быстрее, а опьяняющая волна затопила тело. Оседлав живот Ло Бинхэ, Шэнь Цзю провоцирующе потерся коленями о бока мужа. Он медленно поднес руку к своим волосам и вытянул из них половину нефритовой заколки в форме лебедя. Разрезанные до середины, тонкие полупрозрачные зеленые рукава упали с его плеч на локти. Сдув волосы с лица, Шэнь Цзю опустил ладони ниже, к своей груди, и прошелся кончиками пальцев по соскам, чувствительные бутоны затвердели под шелковым дуду. Выкрутив их, он тихо застонал. И дразнил себя, пока соски не заболели от внимания, прикосновение шелка восхитительно будоражило.       Ло Бинхэ резко выдохнул через нос и впился зубами в кожаный кляп.       Шэнь Цзю опустил ладони на его широкую грудь, стал оглаживать, оставляя тут да там краснеющие полосы от своих ногтей, и заерзал, притираясь бедрами. Рассмеялся, ощутив, как вставший член мужа шлепнул его по заднице, а влажная головка оставила след от естественной смазки на левой ягодице. Привстав на коленях, Шэнь Цзю пересел по телу Ло Бинхэ ниже, ловя его член в ловушку своих бедер.       Ло Бинхэ тряхнуло, мышцы на его шее напряглись.       Обхватив — насколько хватило пальцев — его член, Шэнь Цзю свел колени вместе, привстал и снова опустился, потираясь внутренней частью бедер об огромное достоинство мужа. Когда Ло Бинхэ возбуждался, естественной смазки натекало очень много, поэтому кожу не натирало, его член уютно устроился в колыбели бедер Шэнь Цзю. Потянув за округлую, с тонкими прожилками вен, головку, он убрал волосы за ухо и наклонился, чтобы лизнуть твердый член.       Вкус не был таким уж неприятным, но Шэнь Цзю не опустится до того, чтобы взять в свой рот подобное. Отстранившись, он выпустил возбужденное достоинство из хватки своих бедер и поднялся на колени. Взяв стеклянный флакон, вылил вязкую густую жидкость на пальцы, согревая лубрикант, после чего завел руку между бедер, чтобы подготовить себя. Чтобы не упасть, Шэнь Цзю оперся второй рукой на грудь Ло Бинхэ и, когда первый палец вошел внутрь, непроизвольно выгнул спину. Тихо постанывая, он медленно двигал пальцем, вытаскивая полностью, а затем загоняя обратно по вторую костяшку. Его телу больше нравилось грубое обращение, острые кусачие вспышки боли и удовольствия, ощущение предельной растянутости.       К счастью, он был благословлен очень щедро одаренным мужем.       Шэнь Цзю стонал, его член затвердел, а сам он толкался внутрь уже тремя пальцами. Ввинчиваясь, переплетаясь и сгибаясь, пальцы проникали все глубже. Разведя их в стороны, Шэнь Цзю растянул себя до грани, когда в уголках глаз появились слезы. Он охнул и закрыл глаза, ресницы затрепетали. Он чувствовал, как Ло Бинхэ рвется к нему, безуспешно пытаясь коснуться, выворачиваясь из оков. Было ли целью Ло Бинхэ убить его или трахнуть, — этот вопрос висел в воздухе. Шэнь Цзю никогда не был до конца уверен.       Он ухмыльнулся сквозь пелену удовольствия.       Каждый день одно и то же. Сначала злость, потом похоть, снова злость и снова похоть; этот муж никак не мог определиться. Ло Бинхэ словно привередливый ребенок бесился на Шэнь Цзю по утрам и сосал грудь ночью, желая ласки. Хуже ребенка с коликами.       Разве он не должен быть счастлив?       Разве это не то, чего он хотел?       Чтобы человек, которого он любит, холил его и лелеял?       В браке должно быть только двое. Шэнь Цзю не умел делиться. Если Ло Бинхэ хотел, чтобы он был его женой, следовало пойти на компромисс. Если Ло Бинхэ хотел быть его любовником, стоило показать себя с хорошей стороны.       Шэнь Цзю не выносил непослушных мелких животных.       Но вот послушную собаку готов был терпеть.       Собаки поддаются дрессировке.       К сожалению, хоть Шэнь Цзю и старался изо всех сил обучить своего питомца, взгляд Ло Бинхэ все так же иногда уходил в чужую сторону. Возможно, то была укоренившаяся привычка, и роскошные фигуры красавиц невольно притягивали эти красивые черные глаза, но Шэнь Цзю действительно не мог допустить такого неповиновения.       Что делает хозяин с непослушной собакой?       Наказывает, разумеется.       Сначала Шэнь Цзю рассматривал вариант с кастрацией. Это бы отлично решило проблему. Ни гона, ни сучек, и больше никаких щенков. Однако, лично опробовав прославленную удаль мужа в постели, Шэнь Цзю передумал. Было бы жаль потерять столь выдающуюся мужскую особь.       Затем он рассмотрел возможность убийства. Но если Ло Бинхэ умрет, император одарит Шэнь Цзю новым браком. Возможно, следующий муж будет думать головой, а не членом. Шэнь Цзю был вполне доволен богатством своего мужа и авторитетом; если он останется первой женой Ло Бинхэ, то всю жизнь будет купаться в золоте.       А потом его озарило.       Разве не будет, о боги, так романтично, если лицо Шэнь Цзю станет последним, что его дорогой супруг сможет увидеть?       Это очень органично впишется в их знаменитую историю любви. Каждый раз, выходя за пределы имения, Шэнь Цзю неизбежно слышал эти похабные песни.       Наконец-то счастливая, прекрасно ладящая пара, Шэнь Цзю и Ло Бинхэ зажили душа в душу.       Шэнь Цзю был хорошей женой, он заботился о делах своего мужа, имении и его детях.       Ло Бинхэ был хорошим мужем, он обеспечил семью деньгами и имуществом, был послушным, преданным и обслуживал свою жену.       Шэнь Цзю и представить не мог, что замужняя жизнь придется ему настолько по вкусу.       Обхватив рукой член Ло Бинхэ у основания, Шэнь Цзю приставил толстую головку к своему скользкому от смазки входу и насадился. Он откинул голову назад и застонал, пальцы на ногах поджались, цепляя простыни. Он был невероятно раскрыт, сильно, так сильно, но все ещё недостаточно. Неважно, как много раз Шэнь Цзю принимал член своего мужа, каждый был словно первый. У Ло Бинхэ был огромный член, под стать развратной репутации хозяина. Шэнь Цзю чувствовал, как тот пронзает саму его суть, а изогнутая головка ударяет по простате.       Поднимаясь и опускаясь, снова и снова, почти раскачиваясь, Шэнь Цзю потянулся рукой назад, к месту их соединения. Его дырка бесстыдно растянулась, ощущение наполненности было почти болезненным.       И Шэнь Цзю было так, так хорошо.       Ресницы Шэнь Цзю затрепетали, а губы приоткрылись.       Ло Бинхэ рванулся вверх, в него, так сильно, как только мог в своем положении. Шэнь Цзю его игнорировал, потерявшись в ощущениях, в удовольствии от невероятной растянутости, жар полностью затопил его тело. Он приподнялся на коленях и рухнул обратно вниз, вбивая член Ло Бинхэ в себя глубже и хныча каждый раз, когда попадал по простате. Играл со своими сосками и загонял член в одно и то же место снова и снова, вспышки удовольствия пронзали позвоночник и мутили голову.       Шэнь Цзю засунул себе в рот пальцы и стонал вокруг них. Продолжая скакать на члене, он открыл глаза, потянулся вперед и сорвал с мужа кляп.       Растянув губы в оскал, Ло Бинхэ зарычал:       — Сука, я убью тебя! Убью, слышишь! — но обесценил эти слова, когда продолжил жадно и безжалостно толкаться внутрь Шэнь Цзю.       Шэнь Цзю обсасывал пальцы, в животе было жарко, бедра горели, он смотрел на мужа сквозь ресницы. Лицо Ло Бинхэ исказила ярость, привлекательная внешность обернулась варварской и свирепой. На медовой коже выступил пот, сильная широкая грудь тяжело вздымалась. Его тело очевидно наслаждалось, бедра толкались вверх, в Шэнь Цзю, с такой силой, что грозили и вовсе сбросить, но лучшим были красные мочки ушей Ло Бинхэ, заалевшие, как в первый раз, когда Шэнь Цзю поцеловал его.       Шэнь Цзю выпустил изо рта пальцы и наклонился к мужу, опускаясь ему на грудь, ложась на него сверху. Его волосы рассыпались вокруг них, собираясь на простынях черными волнами. Шэнь Цзю продолжал лениво покачивать бедрами, его тело жадно принимало член Ло Бинхэ, его желание казалось неутолимым.       Ло Бинхэ застыл.       — Разве ты не любишь меня? — выдохнул Шэнь Цзю ему в губы. — Разве не пообещал всё и вся?       Он обхватил руками лицо Ло Бинхэ и нежно провел по его губам своими. И, лизнув нижнюю, поцеловал. Тело Ло Бинхэ тряхнуло, по сильным плечам прошла дрожь. В его мыслях царили смятение и хаос, которые он не мог, но пытался вынести. И все же Ло Бинхэ не удалось скрыть промелькнувшую на лице уязвимость.       Слой за слоем его самый глубокий, самый сокровенный секрет раскрывался. В Ло Бинхэ до сих пор жила любовь к Шэнь Цзю. Тот пророс в его сердце отравой, врагом, что медленно проникал всё глубже, разрушал защитные стены и постепенно опустошал.       Шэнь Цзю уничтожил его.       Ло Бинхэ приоткрыл губы ему навстречу, и в этом жесте читалось поражение и принятие.       Шэнь Цзю скрыл веселье, позволяя мужу сохранить лицо. Засмеявшись, он бы ранил чувствительное эго Ло Бинхэ. А его гордость могла быть даже более жуткой, чем у Шэнь Цзю.       Каждую ночь повторялось одно и тоже. Ло Бинхэ метался среди эмоций как девица, его большое сильное тело скрывало в себе стеклянное сердечко принцессы. Навязчивый, испорченный, склонный к истерикам, с невероятно грязным ртом в придачу — иногда казалось, что у Шэнь Цзю появился не муж, а приемный сын.       Воистину прилипчивый ребенок, ему повезло, что Шэнь Цзю готов его баловать.       Разорвав поцелуй и отстранившись, Шэнь Цзю проследил изгиб губ Ло Бинхэ своими. Шероховатая корочка слегка царапала нежную кожу, горячее дыхание обжигало, щеки окрасились румянцем. Шэнь Цзю поднял руку и поддел край бинтов Ло Бинхэ.       Рванувшись вверх, Ло Бинхэ укусил его за нижнюю губу.       На той немедленно выступила кровь. Шэнь Цзю сузил глаза, по его подбородку потекла тонкая теплая струйка.       Он снова сел, схватил Ло Бинхэ за волосы и уткнул лицом в подушку, не беспокоясь о его ранах:       — Стоило лишить тебя ещё и ног, возможно, отучился бы кусаться.       Слизав со своих губ кровь, Ло Бинхэ ухмыльнулся:       — Закончи, что начала, жена.       Глаза Шэнь Цзю зло сверкнули, он улыбнулся. И сильнее сжался на члене, крепче стискивая его горячими стенками. Любовь Шэнь Цзю была беспощадной.       На образе Ло Бинхэ появилась новая трещина, его высокомерие пошатнулось.       Шэнь Цзю понизил голос и пропел насмешливо:       — Глубокоуважаемый главнокомандующий навестит меня через две недели. Кроме своего члена ты мало чем можешь быть мне полезен. Возможно, стоит поменять тебя на модель поновее.       Ло Бинхэ тяжело сглотнул и прерывисто произнес:       — Мой жалкий братец никогда не удовлетворит тебя. Ты сожрешь его с потрохами.       Скорее всего.       Но провоцировать ревность Ло Бинхэ всегда было забавно.       Ло Бинхэ дернулся вперед так резко, что чуть не сбросил с себя Шэнь Цзю, и тот вцепился в предплечья Ло Бинхэ, чтобы найти опору. Даже связанный, Ло Бинхэ оставался превосходным любовником. Он был невероятно вынослив и бесконечно страстен, а его тело — восхитительным.       Они занимались любовью до глубокой ночи.       Ло Бинхэ мощно втрахивался в Шэнь Цзю, а затем из его груди вырвался низкий, гортанный стон, и он излился внутрь.       Бедра Шэнь Цзю дрожали, обмякшее пресыщенное тело болело.       Довольно выдохнув, он коснулся губами повязки на лице Ло Бинхэ.       — Скажи, муж мой, жена усладила твой взор этой ночью?