Я найду тебя по запаху

      Утро Чонгука началось с тишины и переполненного мочевого пузыря. Альфа осторожно, стараясь не напрягать повреждённое ребро, поднялся с горизонтального положения, и направился в туалет. После, когда он уже умывался, то начал разглядывать своё отражение. В целом состояние уже улучшилось, ссадины на лице сходили понемногу, что не скажешь об остальном теле, куда пришлись основные удары. Синяки мало как изменились в размерах, только цвет поменяли. Пара массивных на спине причиняли особый дискомфорт, ведь приходилось лежать именно на ней, ради уменьшения нагрузки на ребро. Да ещё и этот омега, который на самом деле оказался тяжёлым, несмотря на миниатюрный вид, вчера навалился на него, сжимая в объятиях. Чон решил удачно забыть, что сначала сам притянул Пака на себя. Поэтому счёл нужным как-то напакостить ему в отместку.       Чимин нашёлся в гостиной: лежал на диване, обхватив продолговатую и мягкую диванную подушку руками, положив на неё голову, забавно задавив щеку. «Нет ну точно хомяк», — усмехнулся своим мыслям. Альфа подошёл вплотную к софе, кое-как опустился на колено, и стал вблизи разглядывать спящего красавца. Пусть Пак и выглядел немного комично, это не мешало Гуку любоваться представившейся картиной. Чон протянул руку, паря ею над спиной омеги, осмелился коснуться сначала задней части шеи, затем — лопаток и стал водить туда-сюда меж ними, еле прилагая силы, почти невесомо, пару раз спустившись до изящного изгиба поясницы. Чимин слабо пожурил веки, но недовольство было скорее от яркого солнечного света, пробирающего сквозь не зашторенные окна, поэтому Гук избавился от мешающего препятствия, бесшумно задёрнув занавески, и вернулся к вновь безмятежному и сонному телу. Но на этот раз Чон не просто примостился рядом, а закинул одну ногу так, что его колено оказалось меж спинкой дивана и Паком. Альфа сглотнул тяжело и пробрался шаловливыми пальцами под задравшуюся свободную ткань тонкой футболки. Сначала осторожно, пытаясь не прогнать сон омеги, потом запустил туда и вторую ладонь, приподнимая края подола вверх и оголяя больше кожи, кажущейся бархатной под скользящими подушечками. Чон продвигается руками выше, эфирно, но с чувством сжимая тело под собой, наклоняется ниже, оставляя на спине своё горячее дыхание, любуясь сонной отдачей организма Чимина. Пальцы скользят обратно вниз, пока альфа следит глазами, как кожа под их давлением прогибается: хочется надавить сильнее и оставить свои следы. Чонгук чуть отклоняется назад, чтобы было удобнее пробраться теперь под шорты, которые он выбирал специально для подобных ситуаций и не прогадал: Чимин даже не понял в чём особенность именно этой модели. Альфа прошёлся по бёдрам омеги, нежно сжимая, наслаждаясь их податливостью. Уши ласкали набирающие громкость томные вдохи Пака, который будто интуитивно начал искать больше внимания от Чона, поддаваясь навстречу. Чонгук, довольный подобной реакцией, направил свои руки под широкие края шортов, легко доходя до нижнего белья, и беспрепятственно пробираясь и под эту ткань. Чимин не дал себя ждать и приподнял немного таз, выгибаясь в пояснице и придавая своим формам более округлый вид. Перед глазами Чонгука представилась картина спелых плодов, которые так долго хотелось прочувствовать на сладость. Он наклонился корпусом ниже, продолжая мять упругую плоть, порой пробираясь большими пальцами в область меж половинок, не сдержался и провёл языком по ямочкам над ягодицами, отлично рисуя в воображении нужный вкус. Чимин стонет, подстрекая этим альфу, который зашёл руками дальше, массируя зону вблизи со входом, и который не сдержался и прикусил за бок омегу, одновременно крепко впиваясь пальцами. Пак вскрикнул и, наконец, открыл веки, задышав тяжело.       — О, проснулся, — заметил и поддался ближе к уху омеги, проговорив возбуждённым голосом, не спеша отнять руки от разгорячённого тела, — мне тут персиков захотелось, — сминает ещё пару раз, не упуская возможность, и, наконец, отстраняется, — пойди и купи… пожалуйста, — сказал напоследок с хрипотцой, добивая Пака.       Шалость удалась.

***

      Чонгук сидел на своей кровати и выполнял дыхательные упражнения, которые ему показывали за те несколько дней, что он провёл в больнице. В общем ничего сложного, просто дышать по-особенному, чтобы избежать возможных проблем, связанных с лёгкими. Спустя с неделю нахождения дома уже можно было заняться этими упражнениями, ведь боль уже значительно отступила, оставляя за собой лишь крохотные отголоски.       В прикрытую дверь постучались, и оттуда появился Пак, семеня неловкими шажками и бросая короткие взгляды на альфу. Он подошел к столу, находящемуся напротив кровати в двух-трёх метрах, и оставил на нём миску с вымытыми плодами персиков, вкусно блестящими на свету.       — Ты почему повязки снял? — поинтересовался развернувшись, смотря исподлобья и опустив голову, скрывая румянец, видимо из-за инцидента на диване. Хотя может и нет, ведь омежка рассматривал оголившуюся грудь, под кожей которой играли мышцы при каждом поднятии рук альфы, который, конечно же, это заметил, горделиво усмехнувшись в мыслях.       — Да вот решил заняться дыхательными упражнениями, а для этого нужно, чтобы ничего не сковывало движений. Но тебе придётся потом опять меня замотать.       — Ладно, — кротко кивнул и направился к выходу из комнаты.       — Постой, — остановил его, — я почти закончил и принеси персики поближе.       Чимин покорно вернулся, взял посуду в одну руку, второй же как-то неуверенно схватился за футболку в районе ниже пояса, обернулся и с опаской вытянул ладонь с миской, уместив её на край длинной прикроватной тумбы. После стука посуды о мебель отстранился, словно от удара током.       — Ближе придвинь, — забавлялся поведением омеги, — мне будет сложно дотянуться, — и делано вытянул руку, даже не стараясь достать.       — А до меня легко дотягивался было, — бурчит почти неразборчиво. Сильнее сжимает пальцы на ткани и опускает её всё ниже и ниже, пока другой рукой, вытянув пальцы, толкает миску, словно засовывает конечность в пасть льву, и держится корпусом как можно дальше от зверя на кровати.       — Ещё немножко, — подгоняет омегу, выжидает, — не укушу, — и рывком схватывает запястье жертвы, тянет на себя, усаживая на колено, — может совсем чуть-чуть, — довольно улыбается, когда омега взвизгивает и упирается ладонями в плечи альфы. Попытки сбежать пресекаются на корню крепким захватом на талии и бедре, из-за чего Пак теперь прижат плотно правым боком к полуголому телу.       — Но ты укусил меня недавно, — недовольно, сведя брови к переносице, — зачем ты вообще это сделал?       — Слышал стишок о том, что не стоит ложиться на краю, а то придёт серенький волчок и укусит за бочок, — говорит соблазнительно низким голосом и клацает зубами с улыбкой, поддавшись вперёд к лицу напротив.       Чимин усмехается раздражённо, повернув голову в сторону от альфы, дивясь его очередной наглой выходке. Пока омега там кроет его трёхэтажным матом у себя в мыслях, Чон скользит глазами по открывшейся шее и ключицам из глубокого выреза, опускает взгляд ниже, недовольно цокнув.       — Это вообще футболкой считается? — спрашивает, возвращая внимание к себе. — Оно длиннее, чем шорты. Откуда ты вообще такую одежду достал?       — Она твоя, склеротик, — недовольно кривит верхней губой, одарив таким же взглядом.       — О, так мы уже в той стадии, когда ты носишь мою одежду? Учту, воришка, — подмигивает озорно, с всё не сходящей улыбкой. — А знаешь, так даже соблазнительней, — говорит томно, меняя настрой омеги мгновенно, — ощущение, что ты снизу голый, — и в конце рыкает протяжно, словно предаваясь фантазиям, сжимая бедро в крепкие тиски ладонью. — Если так сделаешь, разрешу не носить шортики.       — Ни за что! — реагирует сразу. — И-и майку, так уж и быть, я поменяю, — заикается, пытаясь оттянуть или хотя бы остановить руку альфы от поползновений под ткань.       — Ну ладно, — наигранно огорчённо выдыхает, будто только что не добился того, что Пак теперь охотнее будет носить эти шорты. — Передай персики, персик, — просит, возвращая голосу веселье и улыбку на лицо.       Чимин чуть ли не хнычет от такого прозвища, заламывая брови и досадливо запрокинув голову, но просьбу выполняет, поворачиваясь лишь корпусом, чтобы достать до посуды, ведь его ноги крепко зажаты сильной хваткой альфы. Пак возвращается в прежнее положение, уместив миску себе на колени, и смотрит в ожидании дальнейших указаний от Чона.       — Порежь ломтик, — наказывает, довольный покорностью.       Пак устал раздражаться, поэтому просто молча, но с недовольством слушается. Разрезав кусок и воткнув нож в один из персиков, поднимает дольку на уровень рта Чонгуку и тычет им в губы альфы.       — Это тебе, съешь, — велит, чмокая плод, пока тот ещё был на доступном для этого расстоянии из-за ступора омеги. Пак подносит персик к себе и съедает в несколько укусов, довольствуясь его спелостью и не выпуская альфу из поля зрения. — А это мне, — говорит и тянет рукой, которая ранее покоилась на бедре Чимина, пальцы последнего к своим губам, слизывая сок, который сочился с надкусываемой дольки, шершавым горячим языком.       От этого языка у Пака мурашки по всему телу, которые решили сосредоточиться там, внизу живота, и растечься дальше, разгоняя тепло и жар, который выразительно проявился на раскрасневшихся щеках. Чимин смотрит, задержав дыхание, как Чон глаза прикрывает и томные звуки издает из недр горла, словно это приносит ему нескончаемое наслаждение. Гук продолжает вылизывать и посасывать пальцы, а Пак только рот раскрывает и, в противовес этому, ноги сжимает от того, что тело, кажется, реагирует бурно. Чон замечает ёрзанье омеги и раскрывает одно веко, ловя все те эмоции, что были ярко отпечатаны на лице напротив, и медленно откладывает миску подальше от них на кровать. Пак смотрит на блестящие от слюны губы альфы и сам облизывает свои по нескольку раз, поэтому упускает момент, когда Чон заносит одну подушку себе за спину и рывком укладывается на неё, утягивая за собой омегу. Этот альфа слишком гипнотизирующе действует на него! Чимин лишь успевает упереться правым локтем о постель, тут же переворачиваясь на другой бок, ведь травма ребра у этой больной башки именно на левой стороне.       — Совсем дурак?! А если бы я не успел среагировать?       — Успел ведь, — эта довольная улыбка-усмешка сегодня словно прилипла к его лицу.       Чон пресекает любые попытки Пака подняться одним движением руки… точнее не одним и… не руки, а рук. Он запускает ладони под полюбившиеся шорты и смачно сжимает половинки, под протяжный и высокий голос омеги, который чуть ли не валится на альфу из-за дрогнувших рук, но падает лбом на его правое плечо и дышит глубоко, словно кросс только что пробежал.       — Спасибо за персики, — говорит на ухо возбуждённым голосом, с хрипотцой.       Паку и сказать против нечего на очередной подкол. Он лишь подрагивает из-за продолжительных ласк от ладоней альфы и ярко ощущает своим стояком твёрдый член под собой. Чон с удовольствием мнёт ягодицы, раздвигая и сдвигая их, впивается пальцами, оставляя след от ногтей и повторяет по кругу. Остро захотелось, чтобы эти пальцы, наконец, решились пройти дальше. А захотелось обоим. Чимин дёргается в попытках хоть как-то двинуться и потереться пахом, но это сложно из такого положения, поэтому он, терпя умирая от наслаждения, запрокидывает свои ноги на широко расставленные бёдра Чона, оказываясь сверху, и начинает ёрзать, обдавая жаром утяжелившегося дыхания голую грудь альфы. Гук низко стонет от выходки омеги, пробираясь руками ещё дальше, хотя, казалось бы, что уже дальше некуда, чуть ли не разрывая шорты к херам. А Чимину и приятно и больно: ткань стягивает член в тиски, но также создаётся ощущение, что он голый и только одежда Гука стоит меж их возбуждениями, а ещё шов сзади врезается в промежность от того, что альфа раздвигал половинки, иногда массируя подушечками пальцев пикантную область. Пак правой рукой пробирается вниз, поднимает подол футболки и пытается оттянуть ткань шортов, чтобы высвободить член наружу от усиливающегося дискомфорта. Чонгук пользуется образовавшейся заминкой, вытаскивает одну руку, придерживая омегу левой, и обильно смачивает палец слюной. Чимин уже успел оттянуть пояс и бельё вместе, являя плотоядным глазам альфы раскрасневшийся член, с сочащейся смазкой на конце, и ахнул тягуче, когда Чон вернул руку на своё законное место обратно и просунул в колечко мышц фалангу среднего пальца, медленно растирая, выходя и заходя обратно, каждый раз немного дальше. Чимин не сдержался и прикусил страдальное надплечье Чонгука, отчего тот зашипел, прислонившись щекой о покрывшийся испариной висок Пака. Гук выждал немного, пока омега не станет сам насаживаться и прошептал с придыханием:       — Мне тоже… стяни.       Чимин дрожащими пальцами, которые до этого гладили головку собственного члена, потянулся к резинке спортивных, доходящих до колена, в отличие от его собственных, шорт альфы и оттянул вниз вместе с боксёрами, вываливая оттуда не менее возбуждённую эрекцию. Пак любопытно посмотрел вниз и вдохнул удивлённо: те игрушки, подаренные Кимом, теперь казались смехотворной пародией в сравнении с настоящим членом. Этот был чуть темнее кожи альфы, с виду увесистый, с выделившимся предэякулятом и с очерченными вздувшимися венами от основания к головке, по которым хотелось провести пальцами, попробовать наощупь, что Чимин и сделал, добившись этим тяжёлого выдоха сверху и углубившегося пальца у себя в проходе от не готового к такому альфы. Пак замычал, но не отстранился.       — Сожми крепче. Смелее, — попросил омегу, возобновляя движения в его анусе в прежнем темпе.       Чимин послушался и задвигал рукой. Пальцы даже не сомкнулись, когда он обхватил ими орган. Стало чуть неловко от своих коротеньких пальчиков, тем более если сравнивать с длинным изящным средним пальцем альфы, который набирал скорость внутри Пака. Недостаток Чимин решил дополнить собственным членом, прижавшись им к чонгуковому, и, обхватив их вместе, начал двигаться, создавая трение другим способом. Пак стал толкаться тазом и собирать выделяющуюся смазку с их головок, растирая по всей длине. Иногда Чон расслаблял кисть, позволяя Чимину самому двигаться, насаживаясь на его палец, в поисках лучших ощущений. Частое и томное дыхание омеги от давления на простату вдруг сменилось недовольным скулежом, когда Гук снова отнял руку от ягодиц омеги, вынув полюбившийся палец.       — Прости, малыш, — поспешил оправдаться. Облизал теперь ещё и указательный вместе со средним, густо смочив, под вопросительный, а потом и засмущавшийся взгляд омеги. И вогнал теперь два пальца разом в уже готовый вход, мигом снова находя простату, добившись чуть ли не оглушающего стона под ухо. — Пока у тебя нет смазки, придётся так.       Чимин теперь не имел ничего против. Он просто сгорал от удовольствия, делясь своим жаром с телом под ним. Дышал широко раскрытым ртом, еле успевая хватать им кислород. Захотелось найти хоть какую-то опору, она как раз маячила перед глазами: и Чимин снова прикусил надплечье альфы. Задвигался пуще прежнего и чуть ли не хныкал на высоких нотах. Чонгук пальцами ловил темп так, чтобы двигать ими навстречу толкающемуся омеге, увеличивая скорость входа и выхода. Затем вынул вторую руку, отпустив настрадавшуюся и покрасневшую ягодицу, и принялся дрочить их прижатые члены, освободив от этого дела омегу, который явно уже был на грани. Несколько таких фрикций ещё пару минут, и Чимин достиг своего пика, срывая голос, мелко содрогаясь всем телом и изливаясь на голый пресс Чона. Пак чуть было не забылся, наваливаясь сверху. Он попытался собраться, и не задавить альфу, чувствуя низом живота движения ещё не кончившего Гука. Альфа активно водил рукой, сжимая уже только свой член, а другой размеренно поглаживал чувствительные стенки стелящего омегу. Чимин, довольный заботливостью альфы, сам решился помочь ему, но избавлять себя от руки Чона не спешил, поэтому он чуть поднялся вверх и занялся его шеей. Стал водить языком, слизывая солёную испарину, покусывать и всасывать кожу на пульсирующей венке и на любых изгибах, которые попадали в поле зрения, заставляя Чонгука закидывать голову и подставляться дальше. Он чувствовал, как снова возбуждается, упираясь головкой в пресс Чона. Пока альфа двигал рукой по своему стволу, порой доходя до яичек, Чимин пробежался пальчиками вниз и начал ласкать себя. Омега гладил свой член и толкался к пальцам Гука всё резче, насаживаясь и набирая скорость. Чонгук, приметив возобновившиеся движения сверху, вернул член омеги в кольцо своих пальцев, давая тому волю идти взад-вперёд, оперевшись руками по обе стороны от его тела. Пак задвигался в новом темпе, оказавшись в более удобном положении.       Чимин вдруг посмотрел в глаза Чонгука, увидев такой же затуманенный возбуждением взгляд в ответ. Казалось, что это стало самым интимным, что было за это время акта страсти. Омега толкался, двигал тазом, принимал в себя пальцы альфы и доставлял ему наслаждение создаваемым трением. Из всего этого наибольший отпечаток оставил именно этот зрительный контакт. Так оба словно убеждались, что это именно они, что именно они сейчас вместе и приносят чувство блаженства друг другу.       Это новое ощущение и его осознание стало последним пинком, отправляющим обоих в свободное падение в незнакомый доселе омут. И только оргазм, заставивший Чимина закрыть веки, разорвав этим образовавшуюся связь, вернул мысли на место.       Чон кончил с рыком вогнал пальцы в омеге как можно глубже, остальными сжимая упругую кожу вокруг входа, заставляя Чимина прогнуться в спине и дрожать, дыша рвано. Пак на ослабших вмиг руках завалился на левый бок, прямо поверх руки альфы, который, вынув, наконец, пальцы, стал поглаживать натерпевшийся зад, не спеша вернуть одежду в правильное состояние.       — Сомневаюсь, — говорил с паузами на дыхание, — что доктор прописал тебе такое дыхательное упражнение, — устало, срывающимся голосом, следя глазами за вздымающейся грудью. Альфа лишь хрипло посмеялся. Отдышавшись и рассматривая умиротворённое лицо Чона, замечая испарину и капли пота, чуть недовольно заметил, — опять мыть тебя.       — Ммм, — довольно промычал, чуть хрипло, — было бы неплохо.       — Хотя~, — с хитрым прищуром, — ты, кажется, уже очень здоровый для этого. Так что сам справишься.       — Шутишь, что ли? Ты же сам только что всё делал, я лишь лежал бревном, как бы стыдно это не звучало, — повернул голову к омеге и второй рукой потянулся к прилипшей ко лбу пряди, поправив её.       — Ладно, — тихо согласился, спрятав лицо и смутившись, казалось бы, от такого невинного жеста. Но именно его было более неожиданно получить от Чона, чем то, что было ранее. — Но из-за тебя теперь и мне нужно мыться. И не лыбься так довольно, я уже принимал сегодня душ перед походом в магазин за персиками. Пусти, — поднялся и хлопнул по прилипчивой ладони Чонгука. Стал поправлять помятые шорты, но недовольно окинул безуспешные попытки взглядом, и повернул голову на не спешащего подняться альфу. Тот лежал себе преспокойно, одну руку закинул под затылок, а второй стал помешивать их общую сперму на своей коже, даже не удосужившись натянуть обратно свою одежду и хоть как-то скрыть наготу. Возмущение вдруг забило в колокольчик, — а ну вставай, — хотел поднять эту тушку, схватив за руку, но альфа вдруг подал вместо чистой замазанную в липкой жидкости. — Чон Чонгук! — голос снова сорвался.       — У меня идея, — сказал, словно светясь, и поднялся с места.       — Она мне заранее не нравится, — развернулся, направляясь к ванной комнате.       — Если ты не будешь носить белья под шортами, — проговорил вкрадчиво, шёпотом в самое ухо, прижавшись сзади, — обещаю больше не распускать руки, как прямо сейчас, — ладони опять нашли место на заднице.       — Ой, пиздишь, — не отстранился.       — Пока не проверишь — не узнаешь, — озорная усмешка и лёгкий поцелуй за ушком.

***

      — Нет, они точно поубивали друг друга! — не унимался со вчерашнего дня Тэхён. — Я ему столько раз звонил и сообщения оставлял, а он не отвечает. Что-то точно случилось.       — Тэхён, — зовёт его Мин.       — Да?       — Обязательно проверять это, когда в тебе мой член? — спросил недовольно и вытянул из рук омеги, лежащего под ним на животе, телефон, выбивая из того дурную идею заняться проверкой прямо сейчас.