Причины и следствия

Я приехала в Дюнное через два месяца после снятия осады — как только установились дипломатические отношения с Неримом, блокада была снята, и снова стали плавать корабли. Город, некогда показавшийся мне дырой мира, по прежнему стоял, и даже почти не изменился внешне. Все так же недружелюбно смотрели стражники, пахло соленой водой и гнилыми досками. Впрочем, ничего удивительного — даже неримцы знали, что Дюнное — это та еще дыра, и не стремились уничтожать город. Зачем, если после падения столицы, задавить и вырезать жителей Эндерала не будет никаких проблем? Шипя под нос ругательства, я аккуратно ступала по мокрым доскам. Местоположение таверны совершенно не изменилось, как не изменились и немытые пьяные матросы за столом. Конечно, это были совершенно другие люди, но повадки, разговоры и громкий гогот оставались абсолютно такими же. Наклонившись к трактирщику, я глухо проворчала: — Чистую тихую комнату и еды. Быстро и без проблем. Плачу вперед, договорились? Трактирщик заискивающе улыбнулся и махнул рукой, шепнул подбежавшей женщине на ухо пару слов, и вложил мне в руку ключ. Уже ступая следом, я оглянулась, но того, кого я искала, нигде не было видно. Комната, которую мне отдал трактирщик, действительно была хороша для такой дыры как Дюнное. Суетливая женщина быстро расстилала постель, без конца лепеча «госпоже понравится, госпожа будет довольна». — Послушай, — резко прервала ее. — Я ищу своего… друга. Он очень любит это место, говорит, тут поет хороший бард. Мужчина, темные глаза и волосы, одевается как наемник, зовут Рахаса. Не видела такого? — Нет, — дернулась, кинув испуганный взгляд на меня, женщина, прижимая к себе корзину. Солгав, она еще больше засуетилась в попытке скорее уйти из комнаты.— То есть у нас много мужчин останавливается, все такие хорошие и пригожие, но никого с таким именем я не помню. Что и требовалось доказать. Служанка выскочила в коридор и захлопнула за собой дверь, почти бегом бросилась обратно к трактирщику. Теперь это был лишь вопрос времени — как быстро Рахаса узнает о том, что его искала женщина в дорогой одежде и с хорошим оружием. Успею ли я поесть и переночевать?

***

— Я думал, ты живешь в храме? — спросил Рахаса, щурясь на стены домов, как только мы прибыли в Арк. — Нет, после войны с неримцамии, я… Во время первой осады Храма Солнца у великого магистра помутился рассудок, он сошел с ума, начал все крушить, кидался на людей, ругался без остановки. По его словам, это я была виновата во всех бедах, и в войне, и в смертях товарищей, и в очище… Зачистках, кхм. Я сделала паузу, бросив быстрый взгляд по сторонам и убедившись, что никто не слушает, продолжила: — Многие меня не любили еще и до этого происшествия, однако когда меня перестало защищать слово главы Ордена, то служители Храма как с цепи сорвались, начались придирки, оскорбления и прочие малоприятные вещи. Поэтому после войны с неримцами я купила домик на рынке, назвала его «Рассвет» — как сравнение с новой жизнью — и покинула Храм. Конечно, все это произошло не так давно — проклятые неримцы снова и снова штурмовали столицу, но, как видишь, нам удалось удержать позиции. Почти полгода в осаде плохо сказались на местных жителях, и когда неримцы отступили, то никто долго не мог поверить, что это правда. Я помогала на стенах, даже немного изучила магию восстановления, а когда была снята осада, то в числе первых отправилась разведывать фермы и близлежащие города. Картина была страшная: мертвые тела, сгоревшие дома, ни одной живой души на километры. Все, кто успел спрятаться в Арке до начала штурма, со временем вернулись в свои дома, но еще долгое время люди голодали. — Говорят, что в Подгороде даже была новая эпидемия, и стража, озверевшая от войны, просто заложила входы на нижние уровни камнем, чтобы никто не мог войти или выйти. Страшное дело… — Я поежилась от ужасных воспоминаний, что болью отдавались в полученных шрамах. Мой спутник молчал, шагая рядом, и сумрачно разглядывал «новый» рынок. После войны многие кварталы пришлось перестраивать, часть населения перемешалась, из-за чего исчезло строгое разделение на «квартал чужеземцев» и «квартал знати». Город спасли внутренние стены, чьи обломки теперь медленно восстанавливались под присмотром Ордена. Я свернула на тихую улочку и достала ключи. Многие стремились покинуть не только Арк, но и Эндерал в целом, поэтому дома стали дешево стоить, и мне без проблем удалось получить в свою личную собственность «Рассвет». Щелкнул ключ, и лучи света проскользнули в открытый проем двери, почти не освещая комнату. — Если можешь, то зажги свечи, я схожу за поленьями. — Дождавшись кивка, я полезла под лестницу, на ощупь выбирая дерево. Мелькнул огонек пламени, и сразу стало светлее. Поленья с легкостью загорелись, и уже через пару минут в комнате потеплело — камин был добротный, грел хорошо и долго. Сумка заняла свое законное место рядом на камнях, еду положили разогреваться. — Ты как предпочитаешь — вот эту кровать или со мной на «сеновале»? — произнесла я, с большим удовольствием наблюдая за оторопевшим мужчиной. Его темные глаза прошлись по мне, брови потерялись где-то в волосах, и мне наконец-то стало смешно и легко. Давно мечтала так пошутить. — Там на втором этаже есть уголок, я притащила туда сена и сверху накинула шкур, получилась отличная замена кровати. Меня здорово напрягает, что на этом этаже кровать стоит почти напротив входа, а сдвинуть не получается, вот и придумала замену. К тому же там рядом нет окон, что только в плюс. Рахаса покачал головой и легко поднялся по ступенькам, не поверив мне на слово. И то правильно, ведь я «забыла» упомянуть про то, что сено с одной стороны огорожено шкафом, а с другой упирается в стену. Таким образом, даже если в дом кто-то ворвется через дверь или залезет через окно, то он не сможет сразу атаковать и потратит время на поиски хозяев. Паранойя во всей красе… — Забавно, — усмехнулся мужчина, спускаясь обратно вниз. — Забавно и продуманно, я впечатлен. В его глазах не было смеха, но не было и колючей настороженности, с которой мужчина шел по городу. Словно он ожидал, что любой камень или пылинка могли представлять из себя опасность для жизни. Я вздохнула, отворачиваясь. Рахаса и раньше не выглядел дружелюбно, а уж после войны… Не я одна вышла из нее со шрамами, все ожесточились еще больше, люди абсолютно перестали доверять друг другу и злобно всматривались в даль, ожидая новых проблем. Как я их понимала.

***

— Знаешь, я одного понять не могу — почему ты решил, что украсть черный сигильский камень из Храма Солнца — это отличная идея? — задумчиво произнесла я и в очередной раз помешала суп. Сидящий рядом Рахаса принюхался и сглотнул — еда пахла просто великолепно, но еще не была готова. — Жить очень хотелось. Я знал, что эта штука… Ну тот огромный пирийский механизм, не помню его название… В общем, я знал, что если его включат, то произойдет очищение, и все умрут. Поэтому и придумал план как этого избежать. — Мужчина вздохнул и вытянул ноги, явно не желая рассказывать и растягивая паузу подольше. Однако у нас был договор, точнее, я нагло его шантажировала. Он рассказывает мне о том, как и почему украл черный сигильский камень, а я сохраню в тайне и не расскажу Ордену об этом. Конечно, великий магистр Теалор все понял, но речи безумцев редко бывают правдивы, а из Обители «Покоя» его теперь не выпустят. — Дерьмо, это все очень сложно. Даже не знаю, как рассказать обо всем. Что ты знаешь о Подгороде? Растерявшись от его вопроса, я с изумлением взглянула в лицо собеседника, но встретила только серьезный взгляд. Подгород? Причем тут эта клоака? — Ну, под столицей есть катакомбы в которых живут бедняки и нищие, стража туда не лезет и всем заправляет так называемая «Ралата» — то ли секта, то ли гильдия убийц. Люди там страдают от болезней и никогда не выходят на поверхность. — Именно! И люто ненавидят тех, кто может себе позволить жить под солнцем. — Рахаса отвернулся, его взгляд потерял четкость, словно он вспоминал давно забытые вещи. — В Подгороде есть только один закон — Ралата, но даже они предпочитают не вмешиваться в жизнь воров, бандитов и шалав. Как сама понимаешь, очень многие женщины, выносив и родив дитя в Подгороде, просто выкидывают или прикапывают в ближайшей земле, потому что не имеют денег даже себе на еду, не то чтобы на ребенка. Тех малышей, кого удается спасти и вылечить — а они абсолютно все больные — сдают в приют, где у них три пути: Ралата, если они чем-то приглянулись, нищее существование и канава. Некоторым не везет, и они попадают в бордель, очень быстро там погибая. И все равно оказываясь в канаве. Для того чтобы выжить, каждый ребенок берется за любую работу: ищут всякие мелочевки, лезут куда не следует — например в древние тоннели. Под Подгородом есть еще более старый город, там живет нежить и плотоядные жуки. Очень редко в тех помещениях можно встретить не только металлолом, но и ценные вещи. Например, камни душ. Знаешь, что это? — Магические кристаллы, в которые в помощью заклинания «Захват душ» можно поместить душу человека или животного. Используются при зачаровании. — Верно, однако до сих пор никто не знает, почему это так работает и каким образом души содержатся в камне, что с ними происходит, если кристалл разбить и тому подобное. Они очень ценятся магами и красиво выглядят. Это предыстория, чтобы ты понимала. — Собеседник тяжело вздохнул, словно сами воспоминания причиняли ему боль. Я промолчала, помешивая суп в котелке, ожидая продолжения. — Для любого жителя Подгорода найти камень душ — это шанс выбраться на поверхность, получив кучу денег у диких магов. Именно поэтому, когда я нашел в катакомбах камень, то вцепился в него со всей силой. Мне было лет шесть или семь, совсем мальчишка, и чтобы у меня его не отобрали, я засунул его за щеку — никто же не будет приглядываться, что у меня во рту, смотреть будут в руках или одежде. Однако один из взрослых сильно напугал меня при возвращении обратно, и от испуга я проглотил камень. Понятия не имею, чья душа была заперта внутри, но в ту же ночь мне стали снится странные сны — огромные светлые дома, странные механические твари и мир. Абсолютно чужой мир, с другим языком и странами, где люди не сражались насмерть мечами, ели сколько хотели и спали на мягких кроватях. В том мире была дружная семья, возлюбленный и дети, много информации, двигающиеся картины, странные металлические изобретения и многое другое. Я был испуган и в то же время очарован, ведь то что я видел во сне никак не могло быть моей фантазией, настолько детально я все помнил. Это было очень странно, воспоминания той женщины, а это была именно женщина, они были фрагментарны и отрывочны. Многое я не понимал из-за своего возраста, другое — из-за недостатка знаний. Но тогда во мне поселилась мысль, что я тоже хочу жить под солнцем и спать на мягкой кровати. Понимаешь, все жители Подгорода этого хотят, но каждую ночь я видел сны, и это жгло меня изнутри словно раскаленная плеть. Я не мог дышать затхлым воздухом, валятся в грязи и слепо щурится на огонь. Именно тогда было принято решение, что лучше сбежать и сдохнуть под солнцем, чем жить всю жизнь под землей. Я потрясенно молчала. То, что Рахаса рассказывал мне звучало бредом, но удивительно настоящим. Камни душ действительно были мало изучены, и никто не мог предсказать, как они будут взаимодействовать на человека при столь близком контакте. — Не буду рассказывать о том, как мне удалось выбраться на поверхность и выжить, потому что это не имеет никакого отношения к нашему разговору. — Мой собеседник поморщился и непроизвольно потер бок. Судя по всему, суп уже был готов, но я хотела сначала дослушать историю. — Многие сны были однообразные и повторялись, но однажды во сне я увидел Эндерал. Не смотри на меня так! Это и правда звучит как полная ахинея. На плоском экране с двигающими картинками был Эндерал, наша столица, даже животные были похожи! От испуга я проснулся, не в силах осознать произошедшее. Некоторое время спустя этот сон повторился, и тогда я досмотрел его до конца. Конца, в котором Пророк жертвует собой, чтобы остановить очищение. Женщина, чьи воспоминания приходили ко мне во снах, была так зла на плохой конец, что снова и снова пересматривала его, пытаясь что-то изменить. Честно говоря, я думал, что сойду с ума в то время. Сны продолжали приходить в разных образах, но теперь я уже и не помню, о чем там шла речь. Не в силах терпеть эту пытку, я обратился к одному апотекарию, чтобы он достал из меня кристалл. Было адски больно, и это почти отправило меня на тот свет, но определенно того стоило. Выздоровев, я выкинул камень далеко в море, ведомый злостью и облегчением. — А потом несколько лет спустя до меня дошел слух, что Магистр Йеро сошел с ума и убил своих послушников. Тогда мне стало страшно, и я отправился на Солнечный берег, где до последнего мгновения молился всем богам о том, чтобы это был всего лишь сон. Именно тогда мы встретились с тобой, когда ты пришла нырять за шкатулкой. У меня даже была мысль убить тебя, ведь нет Пророка — нет и очищения. Но кто знает, как бы тогда повернулась жизнь? Я не стал рисковать и вернулся в Дюнное, ожидать новой встречи с тобой. Ты показала мне Храм, местонахождение камней, и я сделал выбор. — Рахаса задумчиво сжал и разжал пальцы, все так же глядя мимо расфокусированным взглядом. — У меня было много мыслей на эту тему, начиная от убить Теалора Арантеаля, до сходить и отобрать черный камень у мальчишки-инвалида. Соблазнительным выглядело воткнуть стрелу в сердце Ша’Рима, чтобы предатель не смог помешать вам уничтожить Высших, но этот кусок дерьма никогда не покидал покои Храма в одиночестве. Мужчина задумался и замолчал. Я достала миски и налила еды, отломила хлеба. Ужин прошел в молчании, каждый был занят своими мыслями. Какова была вероятность, что Рахаса солгал? Его история звучала как бред, в который трудно поверить. Если он и правда видел в чужих воспоминаниях наш мир, значит, он должен знать что-то, чего не знает никто другой кроме меня. Мысль была здравой, и я озвучила ее вслух: — Скажи что-нибудь, о чем никто не знает? Мне интересно, правда ли это. — Не веришь? И правильно… Тебя интересует что-то конкретное? — Кивком поблагодарив за ужин, собеседник помог убрать со стола и устроился напротив меня, пальцами зарываясь в мягкую шкуру, что служила в моем доме вместо ковра. Сидеть на полу около камина было один из моих любимых времяпровождений, да и мужчина не возражал. — Что-то чего никто не знает, хм… В подземельях, когда вы с Джеспаром искали поезд, то встретили две очень убедительные «иллюзии». Не вздрагивай ты так. Я все же считаю, что это действительно были иллюзии, а ты — настоящий человек. Все эти рассказы про то, что якобы Пророк появляется из ниоткуда, и вообще «видения» вкладывают тебе в голову Высшие — это полный бред. Дар либо есть, либо его нет. Тем более ты часто видишь прошлое, которое даже не относится к очищению или пирийцам. Я слышал про то, что произошло в Речном. Это же ты расследовала причину лихорадки жены мэра? Я удивленно покачала головой, но кивнула. Это были тяжелые воспоминания: чужая страна, чародейская лихорадка, видения… Мне были нужны деньги, и лечение жены мэра выглядело очень перспективным. Кто бы мог подумать, что там все окажется столь запутанно. И Рахаса прав, тогда я узнала личность убийцы благодаря видениям прошлого. — Так вот, если бы ты и правда была «искусственной куклой», которую Высшие создали для запуска цикла, то все твои видения были бы только о цикле, но никак не о том, что произошло в маленькой рыбацкой хижине. Скорее всего, твой Дар к магии проснулся из-за того, что на Эндерале магический фон выше, так как тут много пирийских построек и магически зараженных мест, вроде Темной долины или Шепчущего леса. Тем более ты должна была заметить, в нашей стране вообще много всяких неожиданностей: две души у Калии, Живой храм, Старец, который отдал тебе Слово мертвеца и исчез вместе с замком. Почему бы не быть человеку, который видит прошлое в своих видениях? — Они говорили, — я запнулась, пытаясь сформировать то, что гложило меня не первый месяц. — Высшие говорили, что я «иллюзия» не столько из-за Дара, а скорее из-за особенностей характера. Мол, дома я была обычной девушкой, которая хочет свой дом и семью, а в Эндерале вдруг резко стала лазить по всяким захоронениям и сражаться с бандитами. Я поморщилась, понимая, что не могу на словах объяснить то, что мне высказывали Высшие. — Хочешь жить — умей вертеться, — пожал плечами собеседник, — ты еще скажи, что умение стрелять и тихо передвигаться в тебя вложили Высшие вместе с даром. И готовить еду, и перевязывать раны, и природное любопытство дали тоже они… Я-то наивный думал, что это родители и учителя нас обучают сражаться за свою жизнь сталью или словами. Ты когда-нибудь видела, как куют железо? Его разогревают до ярко-красного цвета и бьют молотом, придавая нужную форму. Так и характер закаляется. Ты выжила там, где многие могли лечь и сдохнуть, не сломалась даже при встрече с Черным стражем. Это твоя заслуга, а не Высших. Вот тебе причина и следствия. Его слова звучали так логично, мне так хотелось в них верить… Верить, что я живу не зря. — Кстати, про Черного стража… Он и правда, был огромной металлической сумасшедшей машиной? — Рахаса с любопытством посмотрел на меня. Я кивнула, едва заметно улыбаясь. Наша беседа успокоила и убрала настороженность мужчины, словно с рассказом о своем прошлом у него свалился камень с души. Как и у меня самой, когда я нашла человека, с которым можно обсудить больные темы. Держать внутри себя все волнения и тревоги было трудно, от лишних мыслей помогала только работа до изнеможения. Во время войны с этим почти не было проблем, но теперь кошмары и ужасы воспоминаний не давали мне покоя. Возможность выговориться стоила тех проблем, что могли у меня появиться из-за чрезмерной искренности. Джеспара не было в Эндерале, а Калия помогала восстанавливать Храм, да и она была слишком зациклена на своих переживаниях, старалась вести излишне праведный образ жизни и просто не поняла бы моих сомнений. Служение Малфасу стало для нее стержнем, что придавал сил и давал цель в жизни. У меня же было только горькое пепелище вместо прошлого до прибытия на Эндерал, полная неразбериха в настоящем и семейное упрямство. — Арана? Я очнулась от мыслей и взглянула на собеседника: — Что? Да, именно огромной безумной машиной он и был. Странное создание, самое странное из тех, кого я встречала. А я, поверь мне, встречала много всякой мерзости: восставшая нежить, ватиры, даже огромные шевелящиеся куски плоти, издали похожие на людей. Бр-р, как вспомню — так вздрогну. Я непроизвольно поморщилась и передернула плечами, прежде чем продолжить: — Кстати, раз уж ты знаешь про Черного стража, то я верю в твой рассказ про камни душ. Но как у тебя получилось украсть черный камень из Храма? Там же на каждом повороте стража. — Мне и правда было интересно. Перед штурмом в Арк созвали всех служителей, там яблоку негде было упасть, чтобы стража не заметила. Теалор не зря так беспокоился и оберегал светоч. Рахаса довольно усмехнулся, словно одна мысль о том, как он обвел вокруг пальца Орден, доставляла ему удовольствие. — Ты когда-нибудь обращала внимания на то, чем занимаются провинившиеся послушники в Храме? Нет? А я обратил — они чистят камни и мостовые. Так как Храм Солнца является самой высокой частью города и стоит на скале, то многие птицы вьют гнезда именно там, соответственно на мостовые постоянно приземляются птичьи отходы. Огромное количество пернатых летает над Храмом, и бедные послушники вынуждены вручную убирать птичий помет. Тогда я подумал — никто не обратит внимания на птичку, летающую рядом со светочем. А некоторые птички очень любят блестяшки… Понимаешь, к чему я веду? — Э, не совсем. Как птицы могут помочь украсть что-то? — Сейчас поймешь. У главных ворот Арка долгое время сидел звездник — Курмай. Он просил собрать ему яйца птиц, чтобы он мог их воспитать и использовать для переноски вещей. Мне было интересно наблюдать за тем, как он выращивает птенцов. В качестве благодарности я получил небольшого птенчика, который оказался на диво сообразительным, и, после некоторой дрессировки, научился на лету ловить камни черного цвета. Потом я научил его искать их и приносить мне. Собственно, когда я выпустил его около Храма, то он, совершенно ожидаемо, принес мне в руки один из черных камней. — Рахаса улыбался, глядя прямо мне в глаза. Курмай? Тот звездник, что летел с нами в Золотой город? Ну да, он выглядел достаточно странным, чтобы дрессировать птиц. Украсть черный камень с помощью птицы — ну кто бы мог подумать. Стоп. Я напряглась, внимательно рассматривая собеседника. Если я правильно помню слова верховного магистра, то черные камни приносят несчастья и сводят с ума своих владельцев. Тем не менее, у Рахасы никаких признаков Красного безумия видно не было. — И что ты с ним сделал? Это очень опасная вещь. — Спрятал в том месте, где ты похоронила того мальчика-инвалида. — Расаха пожал плечами. — Я подумал, что если он не сошел с ума от камня, то может быть рядом с ним не будет проблем из-за пробудившейся нежити. Честно говоря, меня пугает мысль о том, что где-то лежит «ключик» от светоча, с помощью которого можно уничтожить все человечество. Хотя с другой стороны, пока Высшие живы, не может быть и речи о том, что светоч не опасен. Нет никаких гарантий, что Красное безумие прекратится или не появится новый «мессия», как тот фанатик, возглавлявший войска Нерима. — Рахаса растерянно потер руками лицо, пытаясь взбодрится. За окном уже давно наступила ночь, дрова почти прогорели, и я начала ловить себя на мыслях о сне. — Может хватит разговоров на сегодня? Я только утром вернулся из пирийских руин, а эти невеселые темы совсем не радуют. — Тогда я повторяю свой вопрос: кровать или сеновал? — Сеновал. Не тебя одну нервирует прямая видимость кровати из двери и окна. Я улыбнулась и закрыла очаг, проверила засов на двери, завесила окна и поднялась наверх. Наемник развалился на спине поперек шкур и блаженно раскинул руки. — А ты хороша в умении делать лежанки, — промычал Рахаса, потягиваясь и стаскивая сапоги. Затем он фыркнул. — Ужас, красивая девушка пригласила меня на сеновал, а я собираюсь спать. Не боишься тащить незнакомого мужика в свой дом и спать рядом? — Незнакомый, конечно… Как предложить спать в одной палатке при первой встрече, так для тебя это нормально, а как я предложила — сразу подозрительно. Удивительно, но мужчина смутился. Впрочем, я была более чем уверена, что никакой опасности нет, а за время путешествий с Джеспаром и Калией стало привычным прижаться поближе, чтобы сохранить тепло. Ночи в Эндерале всегда были холодные. — Спи уже. — Я легла рядом, сладко потянулась. Подула в ухо лежащего рядом мужчины, и под тихую ругань захихикала. Рахаса пробормотал что-то еле слышно и повернулся по мне спиной. Философски пожав плечами, я натянула шкуру повыше и расслабилась. День, который будет завтра, пройдет в новых разговорах, придется решать, что делать с Высшими, про которых я уже забыла. Вспоминать не хотелось. И не буду. Все завтра. Спать.