Весеннее обострение

      Ясное весеннее утро девяносто седьмого было тихим и спокойным. Ученики Хогвартса, открыто позёвывая, собирались в Большом зале на завтрак, а преподаватели, позёвывая уже украдкой, зорко следили за тем, чтобы всё было чинно и культурно. И только у двоих учеников факультета Гриффиндор утро выдалось не столь добрым, как им, наверное, хотелось бы.       — То есть тебе можно трахать весь Хогвартс? — шипела симпатичная кареглазая девушка с шикарными каштановыми волосами до середины спины. — А я, значит, и на свидание не могу сходить?       — Иди, кто тебе мешает? — недоумённо отозвался её спутник с весьма примечательным — в виде молнии — шрамом на лбу. — Рон давно тебя зовёт.       — Сам иди со своим Роном! — негодующе фыркнула Гермиона. — Почему именно он?       — Он безопасный.       Гарри широко зевнул, прикрывая рот ладошкой, после чего встрепенулся и игриво подмигнул проходящей мимо красотке с Рейвенкло. Вчера они славно провели время на Астрономической башне. Несколько тёплых пледов, вино, лёгкая закуска. Сначала его слух услаждал её звонкий смех, потом — изящная гитара в её тонких руках, а ближе к полуночи — её томные, полные наслаждения и страсти стоны, заставлявшие его терять голову и двигаться всё быстрее и быстрее.       — Эй, на меня смотри, кобель! — щёлкнула его по носу Гермиона. — Что значит безопасный?       — То и значит, — раздосадовано буркнул Гарри и посмотрел в её глаза. — Ты ни за что не выйдешь за него замуж, потому и безопасный.       — Конечно, не выйду! Ты вообще, видел его манеры и повадки? Он же жрёт, как не знаю кто… Так, стоп! Постой! — Гермиона вдруг насторожилась, а в следующий момент вновь зашипела, как та змея: — А кого, позволь поинтересоваться, ты пророчишь мне в супруги, раз уж так спокойно отпускаешь меня вместе с Роном?       — А то ты не догадываешься, — хмыкнул Гарри.       — Представь себе, нет! — подбоченилась Гермиона.       — Да конечно!       — Определённо.       — Всё ты знаешь, — нахмурился Гарри, начиная сердиться.       — Так! Хватит страдать ерундой и скажи уже прямо!       — Меня! — закричал Гарри на весь Большой зал. — Ты выйдешь замуж за меня!       Смачный шлепок был ему ответом. Он чувствовал, как разгорается след на щеке.       — Чёрта с два!       Гермиона унеслась прочь, оставляя после себя только терпкий аромат печёных яблок.       Гарри потёр горящую щёку и посмотрел на хихикающих студентов. Потом перевёл взгляд на преподавательский стол. В этот момент профессор Спраут как раз склонилась над Флитвиком, и Гарри был готов отдать руку на отсечение, что точно расслышал её слова: «Милые бранятся — только тешатся». Декан Равенкло согласно закивал и весело подмигнул замершему посреди зала гриффиндорцу.       — Ох, если бы милые, — вздохнул Гарри и хотел было пройти за своё место, как вдруг что-то остановило его.       Гарри втянул носом этот аромат, оставшийся после Гермионы, и нахмурился. А ведь он уже чувствовал этот запах ранее, совсем недавно.       Рон! Вернее, его яблочный пирог, который он вчера вечером получил совиной почтой от своей матушки! И этот рыжий проглот, судя по словам Невилла, вчера не ночевал в гриффиндорской башне!       — Рооон, сссука! — прошипел себе под нос Гарри.       Для Гарри не имело ни малейшего значения, что он и сам вчера не ночевал в своей спальне, вместо этого проведя очень жаркую ночь с давешней равенкловкой, ведь это совсем ничего не значило. Любил-то он именно Гермиону! И не его вина, что она — такая недотрога — была столь неприступной, вынуждая Гарри сбрасывать пар с другими девчонками.       Он даже закрывал глаза на её шашни с Роном, справедливо рассудив, что такой увалень вряд ли сможет затащить её в постель. Ведь этот рыжий чудик, до сих пор слыша словосочетание: «женский пирожок», — представлял себе не весьма определённую часть тела женщины, а известное блюдо из теста с начинкой.       Но вот чего Гарри совсем никак не ожидал, так этого того, что сегодня от Гермионы будет пахнуть точно так же, как и от вчерашнего яблочного пирога миссис Уизли.       Гарри огляделся по сторонам, и в нём вспыхнуло обжигающе яркое пламя ярости — Рона попросту не было в зале! И это на самом деле означало довольно многое, потому как удержать Рона от утреннего посещения Большого зала могли только две вещи: смерть и завтрак в постель.       — Рооон! — заорал Гарри на весь Большой зал и рванул в свою спальню за картой Мародёров.       Распугав младшекурсников, Гарри вихрем взлетел по винтовой лестнице и только было хотел пинком отворить дверь, как вдруг услышал странное девичье хихиканье изнутри. Резко затормозив и кое-как удержавшись от падения, Гарри навострил уши.       — Рон! Ну… Ну хватит! — это был определённо голос Гермионы.       — Не хватит! — сурово отвечал тот. — Я сейчас встану вот так, и в тебя войдёт ещё немного!       Раздался короткий девичий вскрик и… снова весёлое хихиканье.       — Рон, ну хватит его в меня пихать! Он большой!       — Сейчас, секунду, секундочку… Да!       — Рон, ну куда ты тычешь?! — возмутилась Гермиона, но по её голосу было предельно ясно, что возмущение это — глубоко наигранное.       В ответ ей раздался низкий, невнятный, но определённо мужской, хрип.       — Ой, ты уже всё?! Только не на лицо! Только не на лицо! — Гермионе было жутко весело. — Ох, Рон, я же теперь с ног до головы в этом… Липком… Подожди, дай слижу остатки…       Это было уже слишком! Гарри надсадно взревел и каким-то чудовищным выплеском силы не только снёс эту чёртову дверь, но ещё и развалил её в труху!       Ворвавшись в спальню, Гарри увидел Рона и Гермиону на одной кровати и… замер.       Между Роном и Гермионой стояла подставка с огромным кремовым пирогом. На коленях Гермионы лежал внушительный кусок этого пирога, а её губы и щёки были сплошь измазаны белым кремом. Ещё один кусок лежал на полу, и Рон смотрел на него с таким потерянным видом, словно там лежала его любимая бабушка.       — Гарри! — возмущённо завопила Гермиона, небольшим платочком лихорадочно стирая крем с лица.       — Что… — Гарри помотал головой, в попытках осознать эту странную картинку. — Что вы тут делаете?!       — Да она тут решила сиськи себе увеличить, приняла зелье, а мама теперь шлёт ей специальные пироги, чтобы было из чего расти! — гыгыкнул Рон и покатился на пол, уворачиваясь от крепкой затрещины Гермионы.       — Рон! — оскорблённо вскричала она и насупилась.       Гарри же посмотрел на обиженную подругу, на обиженно глядящего на неё друга и буквально сполз по стене от смеха. Пироги жрали! Ну надо же!       — А ты чего смеёшься?! — выкрикнула Гермиона.       На её глазах навернулись слёзы, и Гарри резко посерьёзнел. Он в два шага оказался рядом с ней и проникновенно посмотрел в глаза.       — Я люблю тебя такой, какая ты есть, дорогая, — мягко шепнул он и нежно слизнул остатки крема с её губ.       Пощёчина, последовавшая вслед за этим, была даже сильнее той, что он получил от Гермионы в Большом зале. Но она явно не собиралась останавливаться на достигнутом и вновь заносила руку. Эту попытку Гарри успешно перехватил.        — Гермиона, хватит! — возмутился он. — Да что я опять не так сказал-то?        — Я тебе не одна из твоих девок! Как ты смеешь вообще?!       — Да, Гарри, — влез рыжий, — хватит клеиться к моей девушке!       — Рон, заткнись! — прозвучало в унисон. — Я/Она не твоя девушка!       Рон ошарашено захлопал глазами. Для него этот факт явно стал откровением.       — Да ты меня даже не спрашивал! — яростно посмотрела Гермиона на рыжего, после чего перевела горящий взгляд на Поттера. — А ты! — хлоп! — на этот раз пощёчина прилетела точно по назначению. — А ты, после своих подвигов, можешь уже и не спрашивать!       — Да?! — уязвленный до самой глубины души Гарри не сдержал крика. — А вот я как раз-таки спрашивал! И что я, по-твоему, должен был делать потом? Ходить и плакать по девушке, которая прямо в лицо мне заявила, что я мелкий, неразвитый и некрасивый?       — Я, — пролепетала Гермиона, мигом растеряв весь свой запал, — я не это имела в виду…       — Да?! Уверена?! — сарказм в его голосе, что называется, можно было резать ножом. — Тогда я тебя процитирую. Причём дословно. Уж очень сильно врезались мне эти твои слова! — его голос стал тоньше, явно передразнивая Гермиону. — Извини, Гарри, тебе… нам ещё рано встречаться. Ты… мы ещё слишком маленький… маленькие. Может, попробуешь через год-два? Скажем, с Джинни, например? Ты… совсем… Не совсем… мой… тип.       — Я это сказала? — еле слышно пролепетала Гермиона.       Сейчас она чётко увидела крайне некрасивую подоплёку своих сказанных когда-то слов. Испугавшись того, что её всё-таки тянет к Гарри. Испугавшись реакции Рона, который много раз намекал на то, что хочет быть с ней. Испугавшись реакции Джинни, что грезила «мальчиком-который-выжил». Испугавшись своей возможной судьбы.       — И всё равно…       Её голос немного окреп, но тут уже Гарри не дал ей договорить.       — Да, — рубанул он воздух ребром ладони, — может я для тебя и вправду мелкий, недоразвитый и некрасивый. Не удивлюсь, ведь ты же у нас такая уникальная! Вот только все остальные девушки на нашем курсе твоё мнение не разделяют! И кое-кто курсом младше! И многие курсом старше!       — Все? — ошарашено прохрипел Рон.       — Все. Кроме Гермионы. Кроме той, которая мне на самом деле нужна! — Гарри на мгновение замолк и поправился: — Была нужна!       Он махнул рукой и вылетел из спальни.

***

      Гермиона постояла пару секунд, глядя ему в спину, а потом, полная гремучей смеси из раскаяния и раздражения, рванула вслед за Гарри.       — А ну стой, скотина! — прокричала она на лестнице и принялась стягивать с себя мантию, а затем и рубашку. — Хочешь, а давай прямо сейчас?! Здесь! Ты же чёртов мачо?! Раз такой умный, то возьми меня, давай!       Где-то внизу, в гостиной, в мгновение ока воцарилась тишина. Хоть присутствующие в ней ученики и не могли увидеть происходящего на лестнице, они всё прекрасно слышали.       — Ага, разбежался! — не оборачиваясь, резко ответил Гарри. — Я же для тебя маленький и недоразвитый, так зачем зря тратить силы, если их можно потратить на кого-то по размеру?       Гарри скрылся за поворотом, а Гермиона, потеряв дар речи, так и осталась стоять, как вкопанная. Она впервые в жизни услышала в его голосе такую резкость, такой холод к себе. Даже когда она сдала его метлу МакГонагалл, даже когда она игнорировала его летом перед пятым курсом, Гарри кричал, ругался, но было невооружённым взглядом видно тепло в его глазах, когда он смотрел на неё. Сейчас же это тепло пропало.       — Да ладно тебе, не парься, мы с тобой по сто раз на дню ссоримся, и ничего, — хмыкнул вставший рядом с ней Рон и положил руку на её плечо, пачкая его кремом. — Кстати, раз уж ты разделась, покажешь сиськи? С чего ты вообще решила их увеличивать?       — Гарри нравится третий, — тихо ответила она, и только потом осознала: что и, главное, кому говорит, — Рон, не смотри! — взвизгнула она, прикрываясь руками.       Спустя несколько минут, спешно приведя себя в относительный порядок, Гермиона спустилась в общую гостиную. Там было не очень много народу, но они там были и они всё слышали. На Гермиону обрушился град из насмешливых и язвительных взглядов.       Спрятавшись от всех в своей спальне, Гермиона задёрнула полог кровати, уткнулась лицом в подушку и дала волю слезам.       Да, она хотела Гарри. Да, она хотела стать с ним единым целым, но… Чёртова куча долбанных «НО»!       Она боялась. Боялась сойти с ума, когда Волдеморт убьёт Гарри. Боялась разбить свой мир на осколки и уже никогда не собрать его воедино. Способ избежать этого был только один — оставаться для Гарри только лишь другом или, ещё лучше, вообще никем.       «И какого чёрта этому долбаному очкарику приспичило влюбиться именно в меня?!» — взвыла Гермиона, орошая многострадальную подушку новым потоком слёз.       Внезапно дверь отворилась, и послышались весёлые девичьи голоса. Гермиона мгновенно затихла, молясь, чтобы они пришли не по её душу.       — О, Гермионы здесь нет! Классненько! — раздался голос Лаванды. — Нет, ты слышала, что она вытворила полчаса назад? Гарри признался ей в любви, а она назвала его недоразвитым!       — Вот дура! — фыркнула Парвати. — Да судя по словам Маргарет, этот недоразвитый, — она иронично выделила это слово, — так её укатал, что она чуть горло не сорвала от криков, а потом ещё сутки на кровати отлёживалась!       Девчонки захихикали.       — А Энди так вообще после него в тот же вечер своего ухажёра отшила! Всерьёз вознамерилась стать новой миссис Поттер, понимаешь ли!       Слёзы Гермионы мгновенно высохли.       — Ну, положим, нашу Ромильду ей всё равно не переплюнуть, — судя по звуку, Парвати плюхнулась на свою кровать. — Как Гарри сбежал из гостиной, так она тут же полетела вслед за ним. Небось, снова будет отсасывать ему где-нибудь за портьерой!       Гермиона задохнулась от ярости и ревности.       — Ох, уж этот её метод экстренного приведения Гарри Поттера в порядок! — расхохоталась Лаванда. — Как там она говорила? Чтобы манипулировать мужчиной, нужно правильно ухватиться за манипулятор?       — Ага! Причём, губами! — весело поддакнула Парвати.       Тут уж Гермиона не выдержала. Это было выше её сил. Она фурией выскочила из-за полога кровати, мимоходом накинула на удивлённых подружек по Конфундусу и помчалась искать свою любимую «мелочь недоразвитую», пока его не нашла одна из окружающих его сук.       Только выбежав в коридор, Гермиона осознала, что не знает, за какой именно портьерой Ромильда Вейн может манипулировать Гарри. Этих портьер в Хогвартсе было столько, что со счету можно было сбиться, да она никогда и не задавалась целью сосчитать их все. Поэтому Гермиона вернулась в гостиную и, стараясь не обращать внимание на обсуждавших её сокурсников, добралась до спальни мальчиков шестого курса. Проникнув в неё, она не без труда откинула крышку гарриного сундука.       — Передумала? — игриво поинтересовался подобравшийся сзади Рон.       Ответом ему был Конфундус, после которого он как-то погрустнел и лёг спать, решив, что уже наступила ночь.       С картой Мародёров дело пошло быстрее, и Гермиона почти сразу же нашла две нужные точки. И они её не обрадовали.       Гермиона вскочила на ноги, спустилась вниз, проскочила через гостиную и помчалась по коридору, в надежде успеть, поскольку Ромильда, судя по карте, уже давно догнала Гарри.       Подбежав к гобелену, за которым, как она знала, они и находились, Гермиона услышала подозрительные звуки. Резко отдёрнув тяжёлую, пыльную ткань, Гермиона замерла, круглыми глазами глядя на Гарри и стоящую перед ним на коленях Ромильду, которая успела не только вытащить хозяйство Поттера из штанов, но ещё и привести его в боевое состояние.       — Стоять! — скомандовала Гермиона.       Ромильда подпрыгнула от неожиданности, но, обернувшись, вымолвила с отчётливой ехидцой в голосе:       — А, это ты? Ну что ты орёшь? Не видишь, мы заняты? Иди, поищи себе кого-то по-упитаннее, раз уж Гарри для тебя такой мелкий.       — Сейчас ты сама у меня пойдёшь, да так далеко, — зарычала она в ответ, — что там и волки не воют!       Гермиона перевела взгляд на руки Ромильды, и её горло мгновенно пересохло, а соски — напряглись. Она ещё ни разу в жизни не видела член вживую, а только лишь на схематичных изображениях в медицинских справочниках родителей. Это зрелище на удивление сильно взволновало и взбудоражило её.       — Ну, что уставилась? — высокомерно осведомилась Ромильда и беззастенчиво чмокнула член в головку. — Иди уже отсюда, не мешай нам!       — А ну немедленно отпустила его, стерва! — рявкнула Гермиона.       — С чего бы это?       Ручка Ромильды мягко огладила напряжённый ствол, и Гермиону словно бы переклинило. Она сделала стремительный выпад вперёд и тоже вцепилась в член Поттера.       — Потому что я так сказала!       Гермиона в порыве злости очень уж сильно сжала руку, а Ромильда ещё и дёрнула его на себя. В результате этих манипуляций Гарри буквально взвыл от боли.       — Ааа, мать вашу! — заорал он. — Вы что творите?!       Девушки испугано отшатнулись, но не успел Гарри облегчённо выдохнуть, как за их спинами раздался холодный голос:       — Поттер, Грейнджер, Вейн, что здесь происходит?       Северус Снейп обошёл испуганных школьников и посмотрел на Поттера. Удивлённо вскинул бровь. Закрыл глаза. Открыл глаза. Хмыкнул. Картинка упорно не хотела меняться. Поттер всё так же стоял с расстёгнутой ширинкой, из которой торчал стремительно опадающий пенис.       «Грейнджер и Вейн решили оторвать Поттеру член? — подумал он и кивнул сам себе: — Давно пора».       — Я этого не видел, — заключил, наконец, Снейп и посмотрел на девушек: — Продолжайте. В случае чего, я скажу, что вы были у меня на дополнительных занятиях.       Снейп наложил вокруг того места, где они все собрались, звукоограждающие и барьерные чары, после чего величественно удалился. Нет, он очень бы хотел послушать вопли ненавистного парнишки, когда тому будут отрывать его кочерыжку, но алиби — прежде всего.       Троица молодых людей проводила Снейпа квадратными от удивления глазами, а когда тот исчез за поворотом, Гермиона и Ромильда вновь вперили друг в друга ненавидящие взгляды.       — Пошла прочь, сучка крашенная! — прошипела Гермиона, медленно доставая палочку.       — Ну уж нет! — голос Ромильды также весьма напоминал серпентарго. — Это моя корова, и именно я буду её доить!       Она тоже потянулась к палочке.       — Эй! — возмущённо воскликнул Гарри. — Вы…       Что хотел сказать Гарри, так и осталось тайной. Его возглас послужил сигналом. Девушки одновременно выдернули палочки и одновременно начали произносить заклинания. На Конфундус Гермионы Ромильда ответила ватноножным, и это был неудачный выбор. Оседающая на пол Гермиона всё-таки сумела послать в соперницу Петрификус и связать её. А вот оглушённая и потерявшая всякую ориентацию в пространстве Ромильда даже не поняла, чем её приложило.       — Ну вы, блин, даёте! — восхищённо присвистнул Гарри.       Разгорячённая быстрым боем Гермиона перевела палочку на Гарри.       — А теперь, милый, повтори всё, что ты говорил в спальне, только очень аккуратно выбирай слова. Знаешь, я в последнее время очень нервная.       — В последнее? — уточнил Гарри.       — В последнее, — кивнула Гермиона. — Особенно в последние пятнадцать минут. Вот Рон, например, искренне уверен, что уже ночь. Он разобрал кровать, переоделся в пижаму и лёг спать.       Гарри посмотрел в окно — солнце только начало своё восхождение к зениту. Он перевёл взгляд на Гермиону.       — Тоже Конфундус?       — Да, с каждым разом он выходит у меня всё лучше, — гордо ответила она. — Так когда, ты говоришь, я тебе заявила, что ты маленький и нам рано встречаться? Потому что лично я этого разговора не помню!       Она прекрасно понимала, что лукавит, но рассчитывала, что под прицелом палочки Гарри пойдёт на попятную, сделав вид, будто этого не было.       — Эээ… — замялся Гарри, глядя на кончик её палочки и пожал плечами, решив не усугублять ситуацию. — Ну, мы, конечно, можем сделать вид, что такого не было, — попытался выкрутиться он, при этом не отказываясь от своих слов, — но сам я в эту игру играть не буду! Так что ты там говорила насчëт «возьми меня»?       Гермиона последовательно покраснела, побледнела, а потом вдруг решительно кивнула:       — Да.       — Что да?       — Всё да, — ещё раз кивнула она.       Гермиона покосилась на младшего — но не такого уж и маленького — Гарри, после чего как-то странно затряслась и потеряла сознание.

***

      Гарри кое-как успел спасти голову Гермионы от удара о каменный пол, после чего выпрямился, посмотрел вниз и с лёгким беспокойством пробормотал:       — Да… Походу, мы здорово её напугали, братец…       Осмотрев поле боя, Гарри привёл себя в порядок и решил поскорее сматывать удочки, пока на их весёлую компанию не наткнулся ещё кто-нибудь типа того же Филча.       — Я много за что люблю Гермиону, — хмыкнул Гарри, осторожно поднимая вышеназванную особу на руки, — в том числе и за то, что она всегда держит данное мне слово!       И только собравшись идти, он понял, что чуть было не спорол косяка. Гарри осторожно пошевелил рукой и кое-как умудрился кинуть в Ромильду Финиту, чтобы та не простудилась, лёжа на холодном полу.       Осталось ещё одно — решить, а куда, собственно, идти-то?       — Так, говоришь, Рон решил поспать? — пробормотал Гарри, после чего кивнул и потащил бесчувственную Гермиону обратно в башню.       Где-то на полпути Гермиона пришла в себя. Она осторожно осмотрелась по сторонам и, выяснив своё положение, густо покраснела.       — Гарри, поставь меня на пол!       — Не сегодня, — сказал он каким-то особенным тоном, заставив её затрепетать. — Ты мне доверяешь?       — Конечно, — как бы ей ни хотелось его убить, доверие было между ними всегда.       Гарри кивнул и продолжил нести её по переполненным коридорам Хогвартса в башню Гриффиндора. Вслед им неслось улюлюканье, поздравления с помолвкой и скабрезные шуточки, но все эти голоса были для Гарри и Гермионы всего лишь сплошным белым шумом.       — Гарри, я, наверное, тяжёлая, — предприняла ещё одну попытку Гермиона, хотя на самом деле ей очень хотелось остаться в его руках навсегда. — Я могу пойти сама.       Он усмехнулся и немного подбросил её, да так, что она взвизгнула.       — Гарри!       — Я, может быть, впервые хочу показать тебе, каким я стал сильным, а ты мне не даёшь! Представь себе, недавно я почти пятнадцать минут держал на весу Булстроуд.       — Фу, Гарри! — Гермиона поморщилась, но на самом деле была впечатлена. — Прекрати хвалится своими сексуальными подвигами!       — Это был не сексуальный подвиг, за кого ты меня принимаешь? Я и Булстроуд… Скажешь тоже! — хмыкнул Гарри. — Это был просто спор. Нет, ну серьёзно. Ты видела её? Она же ест как Рон, только у нее всё везде откладывается. Ты вообще пушинка по сравнению с ней.       — А как же её грудь третьего размера? — пробурчала Гермиона, наблюдая, как один коридор сменяется другим. — Я же слышала, как ты восторгался ею.       Гарри усмехнулся и, склонив голову к её ушку, заговорщицки прошептал:       — Конечно слышала, я же знал, что ты стоишь за поворотом.       — Манипулятор! — ахнула Гермиона и прижалась к нему сильнее. — Значит, ты всё спланировал?       — Было у кого учиться, — пожал плечами Гарри.       Тем временем, они дошли до своей башни. Гриффиндорцы встретили их восторженными воплями и свистом.       — Что, не выдержал, Гарри? — крикнул кто-то. — Так с ними, недотрогами, и надо! Камнем по башке и в пещеру!       — Цыц, вы, все! Официально объявляю — у нас любовь и отношения. Так что извини, Мэри, — Гарри подмигнул симпатичной семикурснице, — в Хогсмид на следующей неделе без меня. И ты, Кети, тоже извини. Сегодня ничего не выйдет, сама видишь, что тут творится.       — Козёл ты, Поттер, — синхронно вздохнули отвергнутые девушки, тем не менее, весьма умилённые романтичной историей любви Поттера и Грейнджер.       Гарри занёс Гермиону в спальню и осторожно положил на кровать. Осмотревшись по сторонам и задержав взгляд на дрыхнувшем без задних ног Роне, Гарри зачаровал невесть кем восстановленную дверь и посмотрел на Гермиону. Та ответила затравленным взглядом и насторожено осведомилась:       — Что дальше?       — Ты сказала: да, — напомнил Гарри, приближаясь к кровати.       — Что да? — пискнула Гермиона, отодвигаясь подальше.       — Всё да, — шепнул он, устраиваясь на краю кровати и склоняясь над девушкой. — Всё.       Гарри посмотрел в её тёплые карие глаза и медленно накрыл нежные губы в первом безумном поцелуе. Он так давно мечтал об этом, и Гермионе ничего не оставалось, как подчиниться его безудержному напору. И не сказать, что она хоть как-то пыталась воспрепятствовать или остановить его, нет. Она уже всё для себя решила: будь, что будет, и к чёрту всё! И если, чтобы получить Гарри в единовластное пользование, нужно отдаться ему, то она готова.       Поцелуй Гарри и Гермионы всё продолжался и продолжался. Страсть, бурлившая в них, сметала все условности и предрассудки. Он резко лёг сверху и принялся раздевать её, оставив лишь юбку и нижнее белье. Он терзал губами её грудь, и Гермиона выгибалась, стараясь быть к нему ещё ближе — настолько сильными были её ощущения.       — Ты понимаешь, что сейчас произойдёт? — шепнул Гарри, на мгновение оторвавшись от её затвердевшего соска, который до этого упоённо ласкал губами и языком.       — Примерно. И… я согласна…       Гермиона сглотнула и облизала враз пересохшие губы.       — Тогда ладно, потому что обратной дороги для нас, Гермиона, нет.       Он наклонился, взялся руками за трусики, поцеловал плоский животик и медленно, наслаждаясь и самим процессом, и открывающимся ему видом, стянул бельё со стройных ног.       Гермиона пылала, её кожа покрылась испариной, а по всему телу прошла дрожь предвкушения. Она столько слышала о его подвигах, что теперь ей дико хотелось самой почувствовать всё это.       — Я люблю тебя, — сказал Гарри.       Он развёл её ноги в стороны, подвигая её ближе к краю кровати, и присел на колени. Затем провёл кончиком носа по влажным складкам и легонько подул. Гермиона затрепетала и дёрнулась. Она чувствовала, как горячо и влажно было у неё внутри. Она чувствовала, как ей чего-то не хватает. Она хотела ощутить Гарри в себе.       — О, Гарри, пожалуйста, — взмолилась Гермиона.       — Да, конечно. Скажи, что выйдешь за меня, — потребовал он чересчур резко, и тут же смягчился: — Пожалуйста.       — Гарри! — простонала Гермиона и протянула к нему руку.       — Скажи это!       Он лизнул чувствительный комочек нервов, и Гермиона прогнулась, пытаясь свести ноги, но Гарри крепко держал её за бёдра. Он ждал ответа.       — Чёрт, да! Да, Гарри, я выйду за тебя! Ну же, сделай хоть что-нибудь! — страстно прошептала она.       — Скажи, что любишь меня!       — Люблю, конечно, люблю! О, бог мой, да! — воскликнула Гермиона, когда Гарри, наконец, сжалился над ней.       Он склонился и принялся методично ласкать её между ног, целуя и облизывая, касаясь и сжимая. Гермиона стонала и извивалась, пока Гарри снова и снова жалил её сокровенное местечко губами и языком. Она содрогалась от восторга и задыхалась от наслаждения. У неё кружилась голова. Ещё никогда в жизни она не испытывала столь ярких ощущений. Она мотала головой из стороны в сторону, зарывшись ладошками в шевелюру Поттера и прижимая его голову к себе.       Её разум и тело были ей больше не подвластны.       Ей хотелось, чтобы это немедленно прекратилось.       Ей хотелось, чтобы это длилось вечно.       Гермиона извивалась под чуткими ласками Гарри и стонала, побуждая его продолжать, до тех пор, пока не почувствовала первые признаки стремительного приближения оргазма.       Секунда… Другая… Мгновение космической бесконечности и… Взрыв!       Гермиона выгнулась, задёргалась в пароксизмах страсти, сжимая голову Гарри меж своих бёдер, и громко застонала, окончательно потеряв всякую связь с реальностью.       Когда Гермиона окончательно затихла, Гарри поднялся, лёг рядом с ней и крепко прижал к себе, легонько поглаживая её грудь.       — Я люблю тебя, Гарри, — сладко мурлыкнула она, прижимаясь к нему.       — Я тоже люблю тебя, Гермиона, — тихо ответил он.       Гермиона повернула голову, безмолвно прося о поцелуе, как вдруг до ушей молодых любовников донёсся какой-то странный шорох и… Чавканье?       Они быстро повернулись и увидели Рона. Он сидел на своей кровати и круглыми глазами смотрел на своих друзей, не забывая при этом увлечённо жевать очередной кусок давешнего пирога с кремом.       — И чем это таким вы занимались? — спросил Рон, громко проглотив нажёванное. — Можно мне тоже с вами?       Вместо того, чтобы громко завизжать и прикрыться, Гермиона вдруг весело расхохоталась, а Гарри лишь ошарашенно открывал и закрывал рот: ну не мог же его рыжий приятель на самом деле быть до такой степени непонятливым! Или мог?       — Нет, ну ты так прикольно кричала, — Рон вытер губы, размазывая по лицу остатки крема. — Похоже, это весело! А сделайте мне так же!       Больше ничего такого он предложить уже не смог. Ответом ему был сдвоенный Конфундус, из-за которого Рон вообразил себя всамделишной лаской и впал в спячку до самого конца весны, несмотря на все усилия великолепной мадам Помфри.