Семь дней ревности Луки Лалльмана

Суббота, 10:34.       Как хорошо, что в субботу нет занятий в школе и Лука мог спокойно переварить все, что было за эту странную неделю. Молва о новой подружке Элиотта быстро разлетелась по школе, заставляя одноклассников обсуждать это во всех беседах в соцсетях, совершенно не смущаясь, что Лука в них тоже состоял и все прекрасно видел. Было неприятно читать эти обсуждения, иногда настолько выводящие из себя, что хотелось напечатать гневное сообщение, чтобы поставить сплетника с длинным языком на место. Но вспоминая вчерашние слова Манон и Мики, он остывал, ведь чем больше показываешь своё неравнодушие к ситуации и злость, тем больше провокаторы радуются и яростнее начинают атаковать.       Немного ещё полежав в кровати, смотря бесконечную ленту инстаграма с котиками, едой и всяким мусором, Лука встал и лениво потянулся. В доме было необычайно тихо: не работал телевизор, Мика не пел своим ужасным голосом в душе, Лиза и Манон не готовили на кухне. Где соседи?       Пройдясь по дому и заглянув во все комнаты и никого не обнаружив, Лука поплёлся на кухню, желая позавтракать.       На столе под полотенцем лежал ещё тёплый омлет, свидетельствовавший о том, что тот, кто его приготовил ушёл не так давно.       Рядом лежала записка: «ЛУКА! Съешь этот чудный омлет, да выпей кофе. Посуду не забудь помыть».       Это Манон. Лука уже давно научился безошибочно определять почерк, поэтому вычислить заботливую соседку не составило труда. Мысленно поблагодарив девушку, он позавтракал, не забыв помыть посуду после себя.       Посидев на кухне ещё немного, он услышал, как дверь открылась. Замерев, он стал прислушиваться, ведь зашедший говорил по телефону.       Элиотт. Сам мсье скрытность собственной персоной. Кажется, идёт сюда, на кухню.       Лука сел так, чтобы его не было видно входящему на кухню. Почему-то резко захотелось поиграть в шпиона и посмотреть, что он будет делать.       Эл зашёл на кухню с большой коробкой, зажимая телефон между ухом и плечом, совершенно не заметив Луку. — Да, хорошо, я позвоню позже, — парень даже усмехнулся: Элиотт иногда был таким глупышкой, не видящим дальше своего носа, — спасибо, до скорого, — сунул телефон в карман, коробку взял в руки и… — Привет, Эл, — отозвался Лука, — где был?       От неожиданности Элиотт выронил коробку, в которой был… торт. — Блять, черт тебя дери, Лука! Какого хера? — взвыл Элиотт, — кто так делает? — Что это, откуда торт? — кажется, в голове Луки начали складываться пазлы. — Ты, маленький глупый дурачок, действительно думал, что я не придумаю тебе сюрприз на день рождения?       День рождения. Точно, со своей ревностью и подозрениями, Лука совершенно забыл о его дне рождении, который должен был состояться в воскресенье. Черт. — Не думал… я вообще забыл про него, потому что всю неделю только и думал о том, что ты завёл интрижку на стороне, — честно признался Лука. — Ещё этот сплетник в инстаграме, два раза только подтверждал мои догадки. Поэтому я вообще не думал об этом, — он поднял глаза на парня. — Я уже говорил, что ты маленький глупый дурачок? — Элиотт смягчился, — Как ты мог вообще подумать про такой вариант? Алисия увлекается выпечкой тортов, я просто заказал его в подарок для тебя, — он уже стоял напротив Луки, нежно гладя его по щеке, — я люблю тебя и только тебя, Лука Лалльман, ни про кого больше думать не смел, кроме тебя.       Ничего не отвечая, Лука просто целует парня, внутренне коря себя за то, что так плохо думал и сомневался в нем. Действительно, глупый дурак. Как ты мог хоть на секунду засомневаться в Элиотте, таком преданном и любящем?       Парни так и не заметили, как поцелуи уже переросли в ласки и как они оказались на полу, в остатках торта и крема. Но им было слишком плевать…

***

— Тут что, война прошла? — удивилась Манон, заходя на кухню и наблюдая за тем, как Элиотт и Лука убирались на кухне. — Да я просто неуклюжий медведь, который уронил торт на пол, — виноватым голосом отозвался Эл, — так получилось, что у нас нет торта для завтрашней вечеринки. — Вижу, уборка у вас была… интенсивной, — улыбнулась Манон, кончиками пальцев убирая крем с щеки парня, — раз торт был уничтожен, давайте приготовим сами, домашний.       Остаток вечера друзья проводили за готовкой торта для дня рождения. Конечно, он отличался от практически профессионального торта Алисии, но все же был милым и наверняка вкусным, так как был приготовлен с любовью.       Лука был счастлив, что его неделя беспочвенных мучений закончилась. Стало так легко на душе, что хотелось кричать всему миру об этом.

***

Воскресенье, 18:02. — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ЛУКА! — все закричали, как только парень зашёл. Начав петь песню, кто-то погасил свет и с кухни зашёл Элиотт, неся в руках вчерашний торт с зажженными свечками, приготовленный друзьями. Такой элемент детских дней рождений, когда именинник стоит на табуретке и задувает свечи, загадывая самое сокровенное желание. — Давай, загадывай, — завопили друзья, ожидая, что именинник задует свечи. — Друзья, мне нечего загадывать, потому что я счастлив, что вы есть у меня, — совершенно искренне сказал Лука. — Я вас всех очень люблю, спасибо вам, что вы в моей жизни уже исполнились, — и, так и не загадав желание, разом задул все свечи.       Толпа загудела и захлопала в ладоши, а Элиотт поцеловал парня в щеку. — Ну-у-у-у, а теперь иди сюда, мы будем тянуть тебя за уши! — перевозбужденный от веселья и градуса Базиль притянул к себе именинника. — Может не надо? Мне же не десять лет, — попытался отмахнуться Лука, но понимал, что без красных ушей этот день не закончится. — Надо, братан, надо, — все же добившись своего и держа уши Луки в своих руках, сказал друг, — итак, один… два… три…

***

— Ненавижу вас, — смеялся Лука, когда друзья вышли покурить на балкон, — помните, я сказал, что люблю вас всех? Так вот, я передумал, я вас не люблю, особенно тебя, Баз. Оттянул уши так, что у меня они скоро как у слона будут. — Прости, чувак, традиция же. Но я тебе разрешаю оторвать мне уши на моем дне рождении, — примирительно поднял руки Базиль, — прям специально впишу твоё имя в списках как «оттягиватель ушей».       Парни засмеялись, затягиваясь. Ян, Артур и Базиль о чём-то заспорили, так что Элиотт и Лука могли поговорить, не опасаясь, что их будут подслушивать. — Элиотт, прости меня ещё раз, — начал Лука, заглядывая возлюбленному в глаза, — правда, все выглядело так, будто ты мне изменяешь. — Тогда и ты меня прости, что сам толкал тебя на такие мысли, — усмехнулся Эл, — получается, мы квиты. — Квиты, — на выдохе произнёс парень, когда Элиотт утянул его в поцелуй.