Where the hope becomes despair...

      — Надеюсь, адрес верный…       Нанами стояла у входа в особняк, но для девушки, с детства живущей в церкви, это место казалось огромным замком, а она на его фоне была маленькой мошкой. Она бы и близко не подошла к зданию, не будь у неё в руках странного письма — приглашения на беседу. Чиаки не знала от кого оно, но надеялась, что от хозяина особняка.       Она постучала. Девушка хотела, чтобы её услышали, потому ударяла по двери со всеми силами, что были у неё. Но после стука не было ни голоса, ни звука, Нанами даже не слышала отбойного ритма своего сердца.       — Здравствуйте.       Внезапно, перед Чиаки возник миловидный парень. Она не услышала, как он открыл дверь, и испугалась.       — Доброго дня, — заставив лёгкий вскрик остаться в горле, Нанами поклонилась. После она показала юноше письмо. — Как я поняла, хозяин этого особняка пригласил меня на беседу.       — Да, Эношима-сан ждала вас. Проходите. — Мягкая улыбка, судя по всему дворецкого, внушала доверие и спокойствие.       Внутри, казалось, здание было гораздо больше. Но, хоть особняк внешне был лишь мрачным, здесь царил полумрак, а проход освещали лишь свечи. Из того, что Нанами могла понять об Эношиме-сан, это то, что сия женщина очень любит тёмные и красные тона. Ковры были чёрными, словно смоль, а стены, бордовыми.       — К сожалению, госпожа не может подойти сейчас, — юноша повёл Нанами в глубь темноты. — Но… Ох, простите эти ужасные манеры такого никчёмного слуги, как я, — он резко остановился и повернулся к девушке. — Комаэда Нагито. Как же зовут вас, мисс?       — Нанами Чиаки.       — Нанами Чиаки… вам так подходит это имя, мисс, оно чудесно. Кхм, Нанами-сан, — Комаэда продолжил вести девушку. — Пока Эношима-сан к нам не подойдёт, я могу составить вам компанию за чашечкой чая, если вы не против.       Просторная гостиная, куда Комаэда привёл Чиаки, не отличалась от остального особняка. Только здесь было больше свечей, следовательно — больше света. Самым заметным элементом была картина. Она выделялась и висела напротив главных дверей в комнату. Полотно изображало, как подумала Нанами, семью — мужчина в возрасте и женщина держат плечи двух девочек, одна из которых, блондинка с двумя хвостиками, обнимает другую девочку с каре и веснушками. Хвостатая выглядела очень развеселённой, в то время как другая была словно мертва, без эмоций. Взрослые же слабо улыбались, как полагается на картинах любым счастливым родителям.       — Что же, будете добры рассказать о себе, Нанами-сан? Нагито отпил из чашки и моментально поставил её на поднос для неё. Звонкий звук соприкосновения чашки о блюдце разнёсся по всей комнате эхом. Только сейчас, девушка отметила, что здесь царит мёртвая тишина.       — Я монахиня близлежащей церкви. Удивлена, почему ваша госпожа позвала меня.       — Я не менее удивлён. Эношима-сан не религиозная. Впрочем, мне неизвестна причина, почему она позвала вас.       Нагито замолк. Кажется, будто в этот момент в его голове мысли начали кружиться, подобно мухам. По такому удачному случаю, Нанами решила рассмотреть слугу… и он ей больше не казался миловидным. Юноша был бледным, нездоровым. Волосы были как будто седыми, лишь на кончиках осталась окраска. Его глаза не выражали чего-либо, они просто были направлены на девушку, словно желая прожечь её насквозь. Когда он сидит с прямой спиной, точно хороший мальчик, он похож на куклу. Такой же неживой… и жуткий.       — Интересно… какого это быть монахиней? Человеком, который отказывается ради всего, чтобы служить Всевышнему?       Нанами промолчала. Ни сколько от нежелания отвечать, сколько от боязни.       — Эта должность… так граничит с надеждой и отчаянием, если вы спросите моё мнение, — Комаэда продолжил монолог. — Ради надежды, ради службы Богу такая юная, добрая и прекрасная девушка вроде вас отчаивается, лишившись всего, наверняка даже себя… Разве это не восхитительно?       Нагито будто весь сжался, пока говорил. Он отвёл взгляд, но было ясно, он улыбается. Улыбается от удовольствия, такого сильного, что аж губы дрожат от нетерпения окунуться в него.       — Ох, простите меня, пожалуйста, — но он тут же встрепенулся, будто вспомнил, кто он, где он и кем должен быть. — Кто спрашивал моего, не заслуживающего слушателя мнения?       Все следующие минуты ожидания госпожи Нанами предпочла провести в тишине.       Спустя какое-то время, когда чай уже был допит, большая дверь отворилась, и оттуда вышла девушка. Её длинные волосы были убраны в два боковых хвостика, а на шее было красивое бриллиантовое ожерелье. Одета она была в красивое, пышное кроваво-красного цвета платье, от которого по сторонам шли тёмно-бордовые ленты завязанные в бантик. Дворецкий сложил руки у рта и с восхищением вдохнул, его глаза даже немного засияли.       — Ты кто? — высокомерно спросила девушка. Монахиня вздрогнула.       — Чиаки Нанами… — она робко улыбнулась.       — О, так ты всё-таки пришла? Что ж, здравствуй, я Джунко Эношима, — её лицо исказилось в странной улыбке. — Комаэда, оставь нас ненадолго, — парень поднялся и почему-то провёл языком по своим губам. После странных манипуляций он поклонился и ушёл в сторону коридора.       — Надеюсь, что этот придурок тебя не напугал. А то у него иногда появляются навязчивые мысли. Покажи-ка мне свои руки, — Джунко чётко произносила каждую фразу, словно у неё был давно подготовленный сценарий. Монахиня вытянула руки после чего госпожа начала их осматривать.       — Теперь наклони голову в бок. Нет, в другой, — это на самом деле не имело особого значения, она лишь хотела кое-что проверить. Да и тем более, нечего Комаэде веселиться первым, пусть прислуга развлекается в любое другое время.       — Отлично, ничего нет, — она вновь безумно улыбнулась и взглянула прямо в глаза девушке. — Теперь перейдём к делу. Мне нужна твоя помощь. Ты ведь проповедуешь людям о Боге, но знаешь… Этот мир, он такой... ...скучный.       Эношима вдруг резко схватила руки Нанами.       — Но мы можем всё изменить! Устроим хаос, чтобы видеть на лицах людей безумие, страх и, конечно же, отчаяние, — последнее слово особенно напугало Чиаки.       — В-вы и есть те, кого называют «Осколки отчаяния»?! — Эношима громко засмеялась.       — Неужели мир уже так наслышан о нас? Но ты не волнуйся, скоро ты присоединишься к нам, а если нет — я лишу тебя всего, что у тебя есть и даже твоей жизни, ведь это принесёт отчаяние двум другим маленьким человечкам.       — Не трогайте Хаджиме и Изуру! — она ударила кулаками по столу. Из глаз потекли слёзы. Джунко наклонилась к её уху.       — Тогда присоединяйся. Людей так пугает слово отчаяние, но это ведь весело! А ещё абсолютно непредсказуемо, в этом и есть прелесть отчаяния. Надежда — это гармония, от неё нельзя ожидать чего-то, это просто очередная дурацкая «хорошая концовка» пфф, так ведь не интересно. Мир нуждается в отчаянии. И эти дети станут причиной твоего.       — Я… я должна рассказать об этом людям, — в глазах девушки показались чёрный спирали. Она очень пугающе улыбнулась и её руки задрожали.       — Нагито, иди сюда. Поговори с ней ещё немного, а потом проводи до дома, — Эношима потянулась и встала из-за стола, после чего снова ушла куда-то. Дворецкий, как его и просили, вернулся и присел рядом с Чиаки.       — Как ты себя чувствуешь? — немного обеспокоенно спросил он.       — А-ах, т-так странно… — девушка обняла себя за плечи. По щекам текли слёзы, но она улыбалась. — Такое... приятное чувство. Мм, как мне плохо… — её начало потряхивать. Но с каждой секундой она чувствовала себя всё более и более спокойно.       — Хм, я в первый раз чувствовал себя также, а потом своего отчаяния мне стало не хватать. Знаешь, это что-то вроде болезни. Но я заражался ей с мыслью о том, что отчаяние — всего лишь ступенька к надежде. А ради надежды я готов на всё. Только подумай о том, что кто-то считает это неправильным, — он улыбнулся и посмотрел на Чиаки своими глазами с точно такими же чёрными спиральками.       — Ты прав, Комаэда, — она кивнула.       — Могу ли я... Ах, нет, не важно, такой отвратительный мусор, как я, не заслуживает внимания от такой прекрасной миледи, — он встал и взял Нанами за руку. — Я провожу вас до дома.       — Да, благодарю, — и они медленно ушли из замка.

***

      На улице было довольно пасмурно, сегодня точно не лучший день для прогулок, но мисс Нанами куда-то повела двух маленьких мальчиков.       — Нанами-сан, куда мы идём? — спросил коротковолосый мальчишка. Нанами на это мягко улыбнулась.       — Повидаться с одним моим другом, хи-хи, — она прикрыла глаза, вздохнула и пошла дальше, мальчишки пошли за ней. Тот, что с длинными волосами, вёл себя тихо, молчал и делал осторожные шажки, при этом казалось, будто ему был интересен весь мир, но он уже его весь знал. В общем, странный был ребёнок.       — Изуру, не отставай, — Чиаки немного замедлилась, чтобы длинноволосый смог их догнать. И вот они подходят к большому зданию. Дети не знают, что это за место. Они видят лишь большие, массивные и чёрные двери. За которыми скрывается длинный коридор. Все трое входят внутрь и дверь за ними закрывается. В помещении темно и влажно. Под ногами шуршит чёрный ковёр, а стены обиты чем-то бордовым. И вот они доходят до какого-то зала. Нанами открывает дверь и впускает обоих мальчиков внутрь, а сама поправляет одежду, после чего проходит следом. В центре комнаты стоит некто в чёрном костюме и с очень странной внешностью.       — Приветствую вас. Давно не виделись, Нанами-сан. Ты привела с собой этих славных ребят? Ах, я так взволнован, — он наклоняется вниз и смотрит на детей. — Я Комаэда Нагито, а вас как прикажете называть? — спокойным голосом спросил парень с зелёными глазами.       — Х-хината. Хината Хаджиме! — мальчик выглядел немного напуганным. Камукура же просто молча отошёл на несколько шагов назад. Хината не двигался. Он смотрел прямо в глаза новому знакомому. В его внешности многое привлекало и удивляло. Холодная, ненормально бледная, но очень красивая кожа и белые волосы, которые имеют хоть какой-то цвет лишь на кончиках, лёгкий розоватый оттенок. Пальцы его длинные и жёсткие, будто искусственные. И взгляд его такой же искусственный, будто он вовсе не человек, но почему-то это не отталкивало. Скорее наоборот. Притягивало, манило, просило уделить себе внимание.        — Комаэда, ты же не против, если мы пройдём чуть дальше? Изуру нужно помыть руки, кажется он обо что-то испачкался по дороге.       — Ха-ха-ха-ха, да, конечно, — его смех был таким приятным на слух. Девушка взяла мальчика за руку и повела в сторону уборной. Другой парнишка всё ещё оставался в зале и смотрел на Комаэду.       — Вы позволите, Хината-кун? — он взял маленькую детскую ручку и поднёс к своему рту. Хаджиме сначала почувствовал себя неловко, но потом неловкость сменилась испугом и болью. Острые зубы впились в кожу мальчика, словно в какую-то сладость. С детской ладошки потекла кровь, которую беловолосый осторожно слизал с его пальцев. Хината был напуган, но не мог ни закричать, ни пошевелиться. С его глаз полились слёзы и он попытался их закрыть, но тоже не смог.       — Мм, приятный вкус. Детская Надежда такая искренняя, но мне интересно… Хината-кун, тебе понравилось ощущение отчаяния? — Он взглянул ребёнку в глаза. Было видно, что Хаджиме напуган, но Комаэду это скорее заводило, чем расстраивало. — Хах, знаешь, вообще, это не имеет значения. Отчаяние всё равно перерастёт в надежду, с этим ничего не поделать, нужно лишь время. Отчаяние нужно, чтобы создать надежду, но его пока что так мало. Нам нужно больше отчаяния, чтобы потом создать надежду сильнее всего отчаяния, что мы когда-либо имели, ты слышишь меня, Хината-кун? — мальчик испуганно кивнул, при этом обрадовавшись, что теперь он не полностью обездвижен, хотя вертеть головой у него по прежнему не выходило. Комаэда заговорил шёпотом.       — Поэтому мы должны наслаждаться отчаянием, и погрузиться в него, чтобы потом иметь наилучшую надежду, ха-ха-ха, — Теперь его смех не звучал так приятно, как раньше. Из глаз Хинаты вновь потекли слёзы, а во взгляде читалось отчаяние. Вместо красивых зрачков в глазах мальчика появились чёрные закручивающиеся в спираль полосы. Нагито выполнил свою задачу. Он ещё раз легонько укусил руку Хаджиме, на что тот безумно улыбнулся. Светловолосый ничего не говоря надел на его руки маленькие, тонкие белые перчатки, чтобы скрыть рану от второго ребёнка, хотя Комаэда был уверен, что она скоро заживёт. А если нет, то так даже лучше…       Чиаки и Изуру вернулись из уборной.       — Спасибо вам за визит, давно у нас не было гостей.       — Это тебе спасибо, — в данной ситуации благодарила она дворецкого не за приём. Монахиня подошла поближе и перешла на шёпот. — Он в порядке?       — Чудесный мальчик, почти не пытался противиться, — он искренне улыбнулся. — Даже жаль было заглушать его надежду, но это всё во имя госпожи, — Нагито погладил ребёнка по голове. — Придёшь к нам ещё раз, Хината-кун? — Он наклонился к Хаджиме       — Да! — мальчик выглядел плохо и его глаза всё ещё были красными от слёз, но он ведь получил от этого удовольствие, так что он хотел заглянуть ещё раз. Изуру смотрел на брата с неким испугом, и его немного смущали перчатки на руках Хаджиме.       — Изуру, всё хорошо? — она посмотрела на длинноволосого парнишку. Он робко кивнул, делая вид, что в порядке. Из-за этого Нанами было немного неприятно.       — Давайте пить чай со сладостями, — предложил Нагито. Он ушёл за сервизом и вкусностями, после чего усадил гостей за стол и всё расставил. Но в какой-то момент он криво дёрнул рукой, и чайник разлился Нанами на ногу.       — Как горячо! — она сжала руку в кулак и стала улыбаться. Хината и Комаэда смотрели на неё с какой-то завистью, а Камукура испугался и не понимал такой реакции. Спустя какое-то время, пока Нанами наслаждалась страданиями, Комаэда вытер чай со стола и быстренько сбегал за сменной одеждой для девушки, ведь у госпожи её было много. Нанами убежала переодеться. Позже она вернулась и вновь села за стол. Нагито общался с Хинатой, Изуру спокойно пил чай, а Нанами просто смотрела на всё это. В конечном итоге они просидели так до самого вечера.       — Нам пора прощаться, проводить вас до дома, Нанами-сан? — Комаэда снова улыбнулся.       — Нет, мы сами дойдём, спасибо за сегодняшний день и за все угощения, — дворецкий только кивнул и поклонился, после чего двери закрылись, и Чиаки с детьми направились обратно. Конец...?