Ох, сестрица...

      УССР вздохнула. С самого утра день вообще не клеился: настроения не было, как и завтрака, сестра всё время крутилась возле неё, бесконечно жужа о своём, да ещё это собрание членов СССР. Украине не хотелось лишний раз смотреть на лицо этого сраного коммуниста. Недавний голодомор ещё оставлял неприятный осадок на душе, заставляя девушку сжиматься от страха каждый раз, когда Союз бросал на неё свой стальной взгляд. Он как-будто чувствовал, как у бедной республики испуганно замирает сердце под его взором, и потому, с упоением продолжал изредка коситься на неё, хотя его глаза оставались всё такими же стеклянными и пустыми, как всегда.       -ОХ! Товарищ СССР такой шикарный мужчина! – Опять начинала свою песню сестрица БССР.       - Что в нём хорошего? По мне, так он полный баран с высоким самомнением!- Украина не была того же мнения о Союзе, как Беларусь. УССР давно знала, что её сестра была влюблена в этого тирана, очень сильно и безответно. За что, увы, республика не знала, может БССР сошла сума?       - Тише ты!- шикнула на УССР Беларусь. – Нельзя так говорить, авось посадят. А что в нём хорошего? Ну… Он такой сильный, такой красивый, строгий. Он как лёд! – БССР уже унеслась в свои мечтательные мысли. - ОХ! Сестрица моя любимая, я бы всё отдала, чтобы именно я была той, которая растопит его лёд! Чтобы именно мне он бы отдал своё сердце!-       - Ох, душа моя, я не уверена, есть ли у него вообще сердце, а ты считаешь, что он его и тебе ещё должен отдать. – Усмехнулась Украина. Всё же глупость сестры её поражает до глубины души. Ну как говорится: любовь зла, полюбишь и СССР.       - Да как это нет! Конечно же есть! А как бы кровь по его жилам бежала. – Возмущённо ответила ей республика. – Просто, сестрица моя, не было ещё ни одной девушки, которая смогла бы поиграть нитями его души. Я добьюсь своего, и стану первой! ОХ! Милая моя, у нас будут такие прекрасные дети. –       Украина закатила глаза:       - До меня слухи доходили, что товарищ наш, горячо любимый, точнее, горячо любимый ТОБОЙ, сестрица, не очень-то и жалует детей. Так что, они вряд ли будут красивыми с синяками по телу, хотя, они будут похожи на тебя.-       - Ты слишком зла к нему, Украина! Из-за какой-то обиды, ты перестала видеть дальше своего носа! Подумаешь, поголодала маленько! Убыло что ли у тебя? Посмотри на себя! Какой красавицей стала! – С завистью протараторила Беларусь и обиженно отвернулась от сестры.       Украина никогда красавицей не была. По крайней мере, она таковой себя не считала. То ли дело её сестра: пышная, с формами, глаза ясные, губы пухлые. Низковатая правда, но такие парням нравятся, вроде как. Украина тоже была полноватой, но формами, так таковой не отличалась. На сей же, момент, девушка была исхудавшей: вес понемногу возвращался, но женственность пропала окончательно, как и самооценка бедной республики.       - Что на себя смотреть? Доска доской!- Выдохнула девушка. – Нашла из-за чего дуться, и чем восхищаться!-       БССР гневно бросила на неё взгляд и резко схватила за бока сестры:       - ТЫ ПОСМОТРИ, КАКАЯ У ТЕБЯ ТАЛИЯ СДЕЛАЛАСЯ! Не талия, а лоза! Как будто ты красавица, из-за границы прибывшая! –       - Ещё бы и за границу отбывшая была бы. – Вздохнула УССР. – Зачем эта красота? К чему она? Зачем ты мне об этом твердишь, сестрица? Моя худоба… Это не красиво, милая моя, это результат длительного голода! Из-за которого погибло много людей моего народа! Это не пустяки, душенька, это комар. И состроил его никто иной, как мужчина твоих влажных мечтаний! Завидуешь моей «красоте» милая? Удачи! Иди к нему за ней! Только не приплетай к этому меня! Я не хочу больше переживать подобный ужас!-       - Ты как будто смерти моей желаешь, сестрица!- Снова надулась БССР.       - Я желаю тебе хоть немножечко ума, милая! Честное слово, дорогуша, лучше бы ты обратила внимание на… на какого-нибудь более приземлённого.-       - Ага, и так же как ты?! – Фыркнула Беларусь. – Я создана только для одного единственного, и этот единственный…-       - Советский Союз Социалистических Республик. – Снова закатила глаза УССР. – Я уже поняла! Вообще, не пойму, чего ты начала про него речь толкать?! Не говори только, что из-за собрания! Там и другие парнишки были: Азербайджан, например, Армения, Казахское Ханство.. хотя, он выглядел очень плохо сегодня…       - Он смотрел на меня, душенька. – Выдохнула БССР.       - Кто? Ханство? –       - Да нет же! СССР смотрел на меня! СССР!-       Украина прикрыла глаза и покачала головой:       - Не хочу тебя разочаровывать, сестрица, но смотрел он на меня. Ты же просто рядом со мной сидела, вот тебе и показалось…       - А с чего это ему на тебя смотреть? За тебя и зацепиться глазами не за что! – Сестра даже покраснела от резко нахлынувшего на неё гнева. Но вдруг её взор прояснился. – ААААА… Я поняла, чего это ты так гневно о нём отзываешься! Ты сама влюблена в него, вот просто ревнуешь и завидуешь, так как он обращает внимание не на тебя, а на меня!-       Украина даже поперхнулась из-за возмущения:       - Я? Да в него? Ты серьёзно? Он терроризировал меня и мой народ целый год, хлеб буквально из глотки вырывая! Ты заходишь со своими ревнивыми предположениями слишком далеко! Смотрел он на меня тоже только из-за этого! Хоть голодомор и закончился несколько месяцев назад, издевательства нет! Он мучал меня, мучает и будет ещё мучать очень долго, пока я не издохну в руинах свободы моего бедного народа!-       Беларусь выглядела как провинившийся щенок:       - Прости меня, пожалуйста, сестрица. Я не хотела тебя обидеть, правда…Просто.. его внимание.. его взор… он выглядел как, нечто… он так нежно смотрел на ме… выходит, что на тебя, милая. –       - Там ничего из твоих слов не виделось! Обыкновенное запугивание! Как раз в его стиле. Я когда просила его о прекращении голодомора, чуть ли не на коленях ползать готова была. Он мне «подчиняйся и не противься», ну я и… - УССР запнулась, к горлу подступил ком. – Даже себя предлагала, только бы смиловался над людьми моими…       Беларусь ошарашено уставилась на сестру:       - И…и как… то есть, что же… вы…-       Украина помахала головой, отрицая предположение БССР, слёзы же тут же хлынули наружу.       - Он просто посмеялся надо мной. Его смех ещё долго будет преследовать меня в ночных кошмарах. Я просто… я буквально разрешила ему этим предложением продолжать втаптывать меня в грязь… так как ему вздумается.-       - Ох, сестрица… - Сочувственно выдохнула БССР, и тут же резко замолчала, изменившись в лице.       Украина сначала не поняла, что случилось с её сестрой, но голос Союза по позади неё всё разъяснил:       - Украинская Советская Социалистическая Республика, могу ли я пообщаться с вами наедине?- Не дождавшись от неё ответа, он схватил республику и потянул её куда-то за собой, девушка же могла только испуганно пикнуть. Внутри всё замерло, казалось, она вот-вот умрёт из-за отказа органов.       Беларусь смотрела им вслед испуганно и как-то без надежды. Она уже считала свою сестру мёртвой. Лучше бы БССР не начинала этот злополучный разговор, да ещё в главном здании, где проходят собрания коммунистической партии.       - Я слышал всё, о чём вы с БССР трепались!- Сразу же холодно начал СССР, после того, как одним резким движением протолкнул Украину в какую-то кладовку. Девушка жалась к стене от страха, всем своим сущим желая слиться с ней, только бы этот дрянной коммунист не смог причинить ей вред.       Союз же подошёл к республике вплотную, продолжая сверлить её взглядом. УССР почувствовала, что она зажата двумя стенами, причём одна из них была стеной буквально, а вторая была Союзом.       - Что скажешь в своё оправдание? –       - У… у вас очень острый слух, Товарищ СССР. – Пискнула в ответ республика. Она чувствовала себя мышью посреди комнаты, в то время как её собеседник был голодным котом. СТОП ЧТО? Она именно так на неё и смотрит? УССР уже мысленно прощалась с жизнью.       Вдруг Союз Республик изменился в лице. В глазах читался какой-то… что-то вроде отцовского укора, а улыбка так и говорила: «Да, ты провинился, но я не сержусь».       - Можешь перестать умирать от страха. Я не собираюсь наказывать тебя и украинцев, или ещё что-то в этом роде. – Мужчина осторожно провёл своей рукой по щеке Украины, невесомо, практически не ощутимо. Девушка вздрогнула и зажмурилась от его прикосновений. – Я, если честно, просто хочу пойти на примирение. Ты же не сердишься на меня?-       Республику охватил гнев «НЕ СЕРДИШЬСЯ?»:       - Это ты спроси у свыше трех миллионов людей погибших от голода! – Союз резко отстранился от неё, бросая гневные взгляды, сравнимые с острыми осколками льда.       - Это была вынужденная мера! Тем более, на дворе был неурожай. Голодала не только ты, но и КССР, БССР и, даже не стыдно признаться, порой недоедал я.-       - Что-то твой неурожай по странному совпал с моим желанием о независимости! – Украину начала разрывать изнутри досада и отчаянье: слёзы градом катились по её лицу, ну а сама же девушка была готова рвать и метать того, кто стоял перед ней, и ей уже было не важно, СССР ли там, или же нет. – Если бы это была вынужденная мера? Не лучше было бы не лишать народ еды полностью? Не лучше ли было немного ограничить со всех сторон твоего «государства», где вроде как все равны? Что ты сейчас пытаешься мне доказать после твоих же слов «подчиняйся мне»? Я подчинилась. Что тебе ещё нужно? Я смирилась с тем, что я кусок грязи! Что я пыль, застилающая твои глаза! Мне больше нечем жить, да и незачем! Я под твоей ногой! Потому можешь и не пытаться вразумить меня, я давно мертва изнутри, и больше восставать не буду. Можешь не волноваться, мне на самом деле больше восставать-то не за что!- Что она сейчас только сказала?       УССР закрыла руками лицо, она рыдала, рыдала, пытаясь отвернуться от мучителя, продолжая вжиматься в стену, она рыдала, подрагивая плечами, несмотря на свои слова, она не смирилась со своей судьбой, и бороться ей всегда есть за что. Большая тёплая ладонь опустилась на её спину и начала успокаивающе поглаживать.       - Мне тоже приходится не просто. – Союз говорил тихо, без обычных ему стальных ноток. – Я живу с пожизненным грузом убийцы, хочется ли мне это или нет. Каждую ночь, закрывая глаза, я вижу их лица: лица моей сестры и отца. – Его голос всё стихал и стихал. – Мне кажется, они пытаются утянуть меня за собой. – Смешок. – Их наверное печалит та мысль, что умирать я не собираюсь. Но… - Украина уже во все глаза смотрела на него, такой большой печальный и одинокий айсберг, который начал таить… Да при ком? При ней? Острая жалость к СССР пронзила сердце девушки. Ей стало жаль этого коммуниста… Но как так?       - Мои отец и сестра творили чёрте что с народом, я же желал равенство, где нет собственности, классовых различий, коррупции и всего вытекающего из правительства человека с гнилым сердцем. – Советский Союз снова посмотрел на неё, так печально, так для него нетипично. – Мне пришлось устранить тех, кого я любил. Да, я убил их, и не собираюсь это отрицать. Но, пойми… Ты меня понимаешь, я сделал это ради своего народа, только ради них. Ты пару месяцев назад тоже для своих людей была готова на всё. – Девушка почувствовала, как её щёки вспыхивают после этих слов. Она не могла поверить, что так открыто продавала свое тело в отчаянных попытках получить милость от СССР, только бы люди перестали умирать. – Я почему-то не могу забыть твоего предложения.-       - Ты отказался.-«Ну конечно, Украина, ты - подпорченный товар! У тебя есть взрослый сын, который ходит где-то без твоего ведома. ОХ, УПА, хоть раз бы сказал где ты и что ты делаешь, чтобы я не волновалась!»       - Я не собираюсь так пользоваться своим положением. Вот если бы ты сходила со мной где-нибудь попить чаю…-       - Если ты за мир и равенство, так почему ты ссылаешь людей из их собственных домов и проводишь репрессии? Проводишь другие жестокие наказания и не только? Уничтожаешь всех несогласных!-       - Вынужденные меры. – «Опять эти «вынужденные меры» - Люди не понимают моего желания, я пытаюсь им помочь. Пытаюсь показать, как это жить, где равны все, где нет «моего» и есть только «наше». Дух товарищества, дух коллектива. Мне с тяжёлым сердцем приходится подчинять их себе…       - Звучит отвратительно.- Украина уже успокоилась, но Союз продолжал гладить её по спине, прижимаясь к ней своим боком.       - Может быть… Но когда-нибудь люди поймут, что я стараюсь ради них. Я надеюсь, ты тоже это поймёшь. – СССР отошёл от девушки, собираясь уходить восвояси.       С чувствами УССР творилось что-то необычное. Она ненавидела Союза, за всё, что тот сделал. В то же время, он так откровенно с ней сейчас общался, так открыто, будто доверяет девушке. Может он видит в ней родственную душу? Он тоже желает поддержки? От того он сейчас практически обнимал её, когда Украина заливалась слезами? Девушка уже ничего не понимала. То, что она сказала в след Союзу, удивило даже её:       - Вы говорили, что не против попить со мной чаю? Так вот… я тоже не против, если вы предложите. –       СССР повернулся к ней и слегка улыбнулся.       Девушка предвкушала ревнивые истерики со стороны своей сестры, и ей от этого стало дурно.