Утро добрым не бывает.

Рон Уизли Ночью Рон плохо спал, его мучили кошмары. Ему снились два паука, с зелеными глазами как у Гарри и каштановыми волосами Гермионы. Они хотели отрезать ему самое дорогое, то есть, лишить его Ронни младшего. Он проснулся в холодном роту, а его сердце было готово выскочить из груди. Приснится же такое! Мало того, что ненавистные пауки, так еще и с зелеными глазами и волосами! Вся его жизнь в прошлом году чуть не пошла под откос. Гребаный шрамоголовый очкарик отказывался с ним дружить и Рону пришлось целый месяц за ним бегать. Конечно, ему было глубоко плевать и на шрамоголового, и на бобриху, но директор Дамблдор мог лишить его целых десяти галлеонов, обещанных за то, что он будет дружить с мальчиком-который-выжил и рассказывать о всех делах Поттера. И хуже того, в случае невыполнения директорского указа, Рона могли лишить места в команде «Пушек Педдл», в которую его примут сразу после окончания Хогвартса. А Дамблдор обещал ему место в команде после окончания школы ещё перед первым курсом, если он, Рон, будет рассказывать все старику, а то вдруг хитрые чёрные маги начнут сбивать с пути служения Свету мальчика-который-выжил. — Впрочем, этот шрамоголовый совсем уже оборзел. Тоже мне, чемпион! А тысячу галлеонов этот дурак подарил Гермионе. За что?! Это же я его лучший друг, а эта эта эта шлю… — Рон резко закрыл себе руками рот, и закрутил головой вокруг. Вдруг хитрый Поттер скрывается рядом под мантией-невидимкой? А снова, в двадцать восьмой раз, получать по зубам от героя ему очень не хотелось. Пусть мадам Помфри выращивала ему зубы всего за одну ночь, но это было очень больно. А зелье это было ещё противнее костероста. За последний год Уизли провёл в больничном крыле больше времени, чем длятся летние каникулы и вкус разных зелий теперь различал хорошо. Так что, теперь обзывать Гермиону он побаивался, даже если она, по его мнению, и является этой самой шлю… бобрихой и зубастой батаничкой. Впрочем, все парни в Хогвартсе были с Роном согласны, ведь Поттер последний курс совсем озверел, особенно когда сошелся с русскими из Дурмстранга. Парень до сих пор иногда с ужасом вспоминал клич русских студентов: «Наших бьют!», а потом начиналась драка с применением магии. Причем, доставалось обычно всем попавшимся русским под руку — и гриффиндорцам, и слезиринцам, и ровенкловцам, и своим. Даже пару раз досталось французам из Шармбатона и хаффлпафцам, во главе с Седриком. Прикольно было на следующий день видеть этого красавчика с парой фингалов. Бесило только, как ему пытались угодить девочки почти со всех факультетов. Их за драки почему-то не наказывали. К тому же, эти русские — ужасные чистюли — практически каждый день мыли свой корабль. Они, наверное, только и умеют, что убиратся и драться. А ещё у Гермионы за лето выросли зачетные сиски, вот только она постоянно прижималась ими или к Поттеру, или к Краму. «Тоже мне «королева» бала. Ну почему все достается другим? На их месте должен быть я! Ведь это я спас её на первом курсе от тролля», — мысленно негодовал Рональд. — «И мне директор Дамблдор пообещал, что она будет моей сначала девушкой, а потом женой. Ну нечего, ты ещё будешь за мной бегать. И вообще, могла бы взять для меня автограф у Крама. Хоть он мне и разонравился после рождественского бала. А ещё эти близнецы, предатели. Раз уж они тайно встречались с ним, то тоже могли бы взять автограф для собственного брата. Нет, ну почему все им?! Хотя, о чем это я? Мне точно такого не надо.» Ещё раз пожаловавшись мысленно на то, как несправедлив мир к такому великолепному парню как он, Рон встал, почесал пузо и пошёл в ванную комнату. — Рон, не забудь по чистить зубы, — услышал он крик матери, доносящийся из кухни. — Хорошо, мам, — крикнул в ответ Уизли, а мысленно вновь пожаловался на окружающую его несправедливость. Подойдя к умывальнику, парень намочил лицо и засунув зубную щётку себе за щеку, поднял голову к зеркалу, висевшему над умывальником. И открыв рот от удивления вынул зубную щётку изо рта. Вместо его привычного отражения, на него смотрел толстый рыжий мужик с огромными залысинами, сизым носом пропитого алкаша, и выбитыми зубами. Рон смотрел на него и этот рыжий мужик чем-то напоминал ему его отца, Артура Уизли. Может, это его брат? — Чё уставился, урод прыщавый? — спросил мужик из зеркала. — Ты смотришь на великого ловца знаменитой команды «Пушек Педдл». Рон просто сел на пол от таких шокирующих новостей. — Когда я учился в Хогвартсе, то не любил делать уроки, предпочитал жрать, спать, играть в шахматы и читать журналы по квиддичу, — мужик в отражении вздохнул и допил бутылку огневиски, которую держал в руке. — А зачем мне было учится? Моя жизнь была распланирована. Старик обещал мне все: деньги, красивую и умную жену, и место в любимой сборной по квиддичу. А потом взял и сдох старый маразматик. А мой, так называемый лучший друг, женился на моей девушке. Он не умер, как должен был, и просто продолжал тратить мои деньги! Ведь старик обещал, что все его деньги достанутся мне, а этот шрамоголовый сдохнет! А он не сдох, выжил непонятно как! И как ты думаешь, что мне досталось?! Ничего! Только сраное место в сраной сборной по квиддичу! НЕНАВИЖУ! — Мужик в зеркале говорил все громче и громче. А выкрикнув последнюю фразу, разбил бутылку себе об голову и вылез из зеркала, пытаясь схватить Рона за горло. Парень напугался, и обмочив штаны, упал в обморок. Как только Рон отключился, мужчина стал тёмным пятном, которое скрылось в ванной. Воздух в углу ванной комнаты заколыхался и из него выглянули две, похожие как отражение в зеркале, головы маленьких девочек лет шести-семи. Потом, из-под мантии-невидимки выбралась сначала одна девочка. Она подошла, и с ненавистью плюнула в лежащего парня, а потом пнула его по ноге. Вторая девочка повторила её действия. Первая вытащила из кармана ножницы, а вторая нагнулась к штанам парня. Но в это момент прозвучал старческий голос домового эльфа. — Вот я вас и нашёл, молодые хозяйки, — проскрипел Кикимер. Девочки вздрогнули и выпрямились, встав рядом друг с другом. За их спиной загрохотали по кафелю большие портняжные ножницы. Рон пошевелился и попытался сесть, но в этот момент ему по лбу ударил тяжёлый ковшик, сделанный для поливания себя водой в ванной. И рыжий волшебник снова отправился в стану сновидений. — Кикимер! — одновременно воскликнул девочки. — Да, маленькие хозяйки, — протянул домовик, — придётся мне всё рассказать Лорду. Он ведь запретил вам лазить в его мастерскую и брать там артефакты без спроса, — пожурил он детей, но видя как заулыбались маленькие хулиганки, вьющие из отца веревки, продолжил, — также я вынужден буду рассказать вашим мамам, бабушкам, и вашей тете Нарциссе и госпоже Вальбурге. Надеюсь, уроки этикета заставят вас одуматься. По мере перечисления родственников, малышки все больше надувались и выглядели все более обиженными. Как только эльф закончил говорить, они переглянулись друг с другом и подбежав к домовику, обняли его с двух сторон, хитро улыбаясь за его спиной. — Ну Кикимер, — синхронно протянули обе девочки, — не надо никому рассказывать. Мы больше не будем! А то все опять будут ругать папу за то, что он не может поставить на дверь в мастерской нормальные чары. Тогда он опять огорчится, что мы снова ходили в гостевой дом без его разрешения. Ну пожалуйста, мы больше так не будем, — пропели свою любимую песню маленькие хулиганки, держа крестиком руки за спиной у домовика. Старый эльф тяжело вздохнул и щелкнул пальцами. Девочки исчезли из ванной, успев перед этим хлопнуть друг друга по ладошке, стоило только Кикимеру согласится на их условия. Следом исчезли мантия-невидимка и зеркало-артефакт, оставляя перед умывальником обычное зеркало и большие портняжные ножницы. Эльф приоткрыл дверь ванной и вышел. Все шло согласно распоряжению Лорда, и малышкам ничто не угрожало. Ведь за ними постоянно присматривали две пары домовых эльфов и сама хранительница рода Блэк, госпожа Вальбурга. Пусть малышки считают, что провели старого Кикимера. Лорд принял верное решение, заметив у дочерей таланты по вскрытию замков и магических защит. Бесполезно держать их на привязи — сбегут, а вот если направить их таланты в мирное русло, тогда и из них выйдут, как минимум, мастера чар и взломщики проклятий. Да и не держал он дома в мастерской опасных артефактов. Даже это зеркало было лишь наиболее удачной и безопасной попыткой повторить знаменитое Еиналеж. Зеркало, что он, будучи еще Гарри Поттером, увидел на первом курсе Хогвартса. Единственный прорыв был в замене демона на полтергейста. Пивза в Хогвартсе так никто и не хватился. Вредный дух смог отражать желания смотревшего, словно кривое зеркало. Плюс, любил пугать, видя насквозь страхи человека. Стоило Кикимеру выйти из ванной, как тяжёлый металлический ковшик опять взлетел вверх, чтобы упасть уже на Ронни-младшего. Отчего Уизли резко согнулся, со вздохом приходя в себя. Он кое-как добрался до умывальника, и со страхом взглянул в зеркало. Но там отражался он, Рон Уизли, будущий ученик пятого курса Хогвартса. Парень уже набрал в рот воздуха, чтобы ответить кричащей ему снизу матери, как увидел огромного акромантула, выползающего из ванны. — Мама! — очень громко и тонко завизжал Рон, и снова упал в обморок. Паук навис над Роном, щелкая жвалами. В этот момент в ванную комнату ворвались Люпин, Молли, Артур, близнецы и Джинни. Увидев такое скопление народу, акромантул превратился в надутый презерватив и лопнув, вылетел в вентиляционное отверстие. Никто не заметил спрятавшегося Кикимера, а если бы и заметил, то сильно удивился. Старый домовой эльф улыбался. Он тоже любил пошутить и терпеть рыжих предателей крови. Но это уже другая история.