страх

ты что, даже понятия не имеешь, как глубоко проникла в мое сердце?

Я вслушиваюсь в эти строчки и отчаяние накрывает меня губительной волной. Становится невыносимо тяжело. Казалось бы, обычная песня рассказывает о тебе то, что ты не в силах признать даже наедине с самим собой. Когда каждое слово раскатом грома врывается в воспаленный мозг и отпечатывается где-то глубоко в сознании, да так, что ты не можешь выбросить его из головы. Слова, складывающиеся в предложения, обретают все больший смысл в тот момент, когда я думаю о своей жизни. События последних месяцев, прямиком после нашей первой встречи, неизбежно преследуют, заставляют искать, изнывая от тоски, тебя в толпе прохожих незнакомых людей.

на этой неделе я мечтал о тебе каждую ночь.

И не только ночь. Стоит мне проснуться, как твой образ неизменно предстает перед глазами. Днем мне не удается сосредоточиться ни на чем, что требует даже малую толику внимания: я думаю о тебе; прокручиваю в голове всевозможные варианты наших так и не состоявшихся разговоров (даже вероятность того, что мне удастся спокойно без предательской дрожи в голосе завязать с тобой беседу, ничтожно мала). И каждая подобная мысль заставляет мое нутро сладко трепетать.

хочу ли знать, взаимное ли это чувство?

Все мои чувства к тебе — огромный запутанный ком. Безумная нежность, слабость (да, ты делаешь меня еще более жалким) и, несмотря на все мои попытки избавиться от этого, злость оплетают все мое существо, оставляя скулить раненным зверем. Я даже знать не хочу, что ты чувствуешь по отношению ко мне. Я боюсь, да, боюсь того, что я абсолютно ничего не значу для тебя, и поэтому срываюсь, отравляя все вокруг аурой агрессии. И я не хочу замечать прозрачных слез в глазах, которые ты не смеешь обронить, потому что ненависть с твоей стороны может запросто уничтожить меня. Рейчел, я хочу, чтобы ты любила меня так же сильно, как я тебя. ***

… мы оба знаем, что ночи созданы для того, чтобы говорить вещи, которые нельзя сказать на завтра…

Вечер выдался на удивление теплым. Первые звезды уже зажглись на небосводе, привлекая взгляды, а ветер слегка касался темных прядей Айзека, стоящего почти на краю крыши многоэтажной заброшки. Устоявшуюся тишину неожиданно нарушил звук приближающихся шагов, но юноша лишь небрежно фыркнул в сторону и засунул сжатые в кулаки руки в карманы толстовки. Не успел Зак и глазом моргнуть, как белокурая макушка проскочила вперед него, а ее обладательница уже уместилась на самом краю здания, свесив ноги вниз.  — Рейчел!.. — не удержался от возгласа Зак. — Ты… ты смерти своей захотела? Взбунтовавшееся сердце грозило выскочить из груди, когда Рейчел Гарднер обернулась и посмотрела через плечо на парня. В этих чистых голубых глазах наконец-то не читался страх запуганной хищником жертвы, и данный факт странным образом успокаивающе подействовал на Фостера. Он медленно выдохнул и подошел ближе к краю крыши, после чего опустился рядом с Рейчел.  — Звезды сегодня прекрасны. Мелодичный голос девушки вывел Зака из раздумий, и он, мельком взглянув на потемневшее небо, спросил:  — А знаешь, что еще прекрасней?  — Ты…