В паутине чужой жизни

— В нашей школе будет учиться темная фея. Ее зовут Блум, и она с Земли. Явно не это были готовы услышать преподаватели на собрании, посвященном началу учебного года. Скажи директор, что Великий Дракон проснулся, наверное, не так бы все удивились. Темная фея в Алфее! Да еще с Земли! Земные феи всегда славились непредсказуемостью и не очень понятным мировоззрением: у них грань добра и зла настолько тонка, что назови зло добром и не сильно ошибешься. Профессор Палладиум засомневался, что правильно расслышал слова директора, но переглядывающиеся между собой преподаватели лишь доказывали, что не ему одному «послышалось».  — Темная фея? — переспросил профессор Уизгис. — Как это возможно?  — Она темная со своего первого превращения, и вы прекрасно знаете, что это изменить нельзя, — Фарагонда сцепила руки перед собой.  — Госпожа директор, но это опасно, в первую очередь, для учениц, — вставил свое слово Палладиум.  — Блум умная и рассудительная девушка. Я думаю, она не будет делать ничего такого, — директриса выделила последнее слово, и что под ним подразумевалось, поняли все. Гризельда молчала, поджав губы и недовольно сверкая очками. Если инспектриса молчит, значит, все решено: темная фея будет учиться в школе.  — Я хочу, чтобы вы были готовы, — Фарагонда сделала паузу. — Ко всему. Это означало только одно: преподаватели Алфеи переходят в полную боевую готовность. Кто бы мог подумать, что школа для фей будет одним из самых опасных мест. Облачная Башня и то кажется безопаснее: от ведьм хотя бы знаешь, чего ожидать. Профессор Палладиум дураком не был. Пусть его все считали мягким эльфом, любящим природу и свою профессию, но он прекрасно понимал, что само присутствие темной феи означает большие проблемы. Нужно быть готовым ко всему: начиная от презрения и заканчивая войной. И как назло именно его пары будут первыми у группы, в которой есть Блум, а значит, все остальные преподаватели будут ждать его впечатлений. Эльфу и так было тревожно, а сочувствующие взгляды лишь усугубляли ситуацию. За ночь были освежены в памяти все защитные и парализующие заклинания, перед самым входом в аудиторию профессор остановился, чтобы глубоко вдохнуть и собраться с силами и мыслями. Впервые в жизни он шел на пару, как в клетку со львом. Блум оказалась милой девушкой с аккуратно заплетенными в косу рыжими волосами и красивыми голубыми глазами. От нее не веяло ни страхом, ни презрением, ни ненавистью — не знай профессор, кто она, подумал бы, что перед ним сидит обычная ученица. Она совершенно не вязалась с образом темной феи, и Палладиум на секунду опешил, но расслабляться не спешил: темные феи были коварными существами, и кто знает, что скрывается за этим невинным лицом. За этим невинным лицом скрывалось любопытство. Палладиум на секунду ощутил себя учеником, которого преподаватель пытается завалить на экзамене, уж слишком много заковыристых и не всегда относящихся к теме вопросов было. Точнее они относились к теме, но они будут изучаться только через год, а ответы хотят знать сейчас. И как можно не ответить, когда на тебя смотрят горящие детским восторгом и любопытством глаза чистого неба? Палладиум поначалу одергивал себя, напоминая, что Блум является темной феей и нельзя терять бдительность. Но все чаще и чаще он стал наблюдать, что фею было интересно учить. Она блестяще выполняла все задания, не стеснялась задавать вопросы и все внимание на уроках было сосредоточено на материале, который он рассказывал. Другие девушки не утруждали себя даже конспектировать то, что он говорил, предпочитая строить глазки и томно вздыхать. Или перешептываться о бесполезности данного предмета — как будто острый эльфийский слух не мог различить шепот! Палладиума всегда напрягало такое отношение к себе и к учебе, но оно быстро исчезало, когда он встречался с голубыми глазами. Профессор впервые за долгое время стал вновь серьезно готовиться к парам, искать интересную информацию, чтобы потом поделиться с любимой ученицей. Да, за такой короткий срок Блум сделала невозможное — стала любимой ученицей профессора Палладиума, и это заметили остальные преподаватели. На метоморфизме фея старалась, но у нее часто были ошибки, однако профессор Уизгис видел старание, поэтому и оценивал не слишком жестко. Историю Блум не любила, но все задания исправно выполняла. Большие сложности возникли у феи с полетами и виражами, но Нэра помогала ей после уроков. Поведение Омарон напрягало Палладиума. Раньше он не замечал, что она постоянно находилась рядом с Блум и всячески пыталась перетянуть на себя ее внимание, то теперь это вызывало некоторые вопросы. Нэра поступила в Алфею, а не в Школу экстрасенсорных искусств, хотя Залтора — ее родная планета. О роде Омарон Палладиум случайно услышал на одной из конференций, точнее узнал, что ее тайным организатором была семья Нэры. Потом выяснилось, что об этой семье мало кто знает, лишь то, что всегда рождались слабые феи, для которых даже Чармикс получить очень сложно: поговаривали, будто сама магия медленно уничтожала потомков за какое-то преступление, совершенное предками. Недооценивать уроженку Залторы, планеты с жителями-ясновидцами, Палладиум не стал. Нэра умела предложить помощь, ненавязчиво быть рядом и вообще, быть частью жизни Блум. «Ведьма и темная» — казалось, что они никогда не бывают порознь, и тут крылась какая-то причина. Что нужно Нэре от Блум? Почему девушка так вцепилась в землянку и не замечала, что та — темная фея? Если бы это развивалось постепенно, но нет, с самого начала Омарон была рядом. Какой бы Блум не была, но темная сущность дает о себе знать. Первый тревожный «звоночек» Палладиум почувствовал на балу. Хоть преподаватели находились немного в стороне, но это совершенно не мешало им наблюдать за ученицами и специалистами. Блум не танцевала, предпочитая стоять в углу и пить сок. Когда девушка настороженно стала бродить среди фей, профессор Палладиум напрягся: в голове уже крутились обездвиживающие заклинания, но где-то на периферии мелькала мысль, что Блум не станет ничего вытворять. Красное пятно на платье и искры на пальцах появились слишком неожиданно: испуг на лице феи быстро сменяется раздражением. Казалось бы, еще немного, и Блум заполыхает.  — Будьте готовы. Гризельда всегда слишком ответственно подходила к безопасности учениц. Любая девушка разозлилась бы, если на ее красивое платье пролили сок, но Блум была не обычной девушкой, а темной феей. Ситуация могла в любой момент выйти из-под контроля. Как бы хорошо Палладиум к ней не относился, но он не забывал о темной сущности своей любимой ученицы. Когда Стелла увела Блум, он облегченно выдохнул. Ему не хотелось противостоять Блум и как-то причинять ей боль. В чем профессор Палладиум был уверен, так это в том, что Блум не портила подарки. Как бы ни странно это признавать, но такая пакость мелка и глупа для умной и рассудительной девушки. Ее слова о том, что она могла бы не мелочиться, заставили профессора нахмуриться. Не стоит забывать о мерах предосторожности: Палладиум знал Блум, как ученицу, а не как человека. Он очень хотел верить, что Блум не окажется по-настоящему темной феей. Вторым «тревожным» звоночком было то, что Блум пошла против правил и трансформировалась. Ее оправдывало то, что она сделала это ради спасения человека, но когда она трансформировалась второй раз… Что-то подсказывало Палладиуму, что ничем хорошим встреча с троллем не закончится. Эльф даже предположить не мог, что фея огня была способна на такую жесткость. Лицо тролля представляло собой один сплошной ожог: профессор почувствовал, как его затошнило, все же не каждый день видишь перед собой окровавленную голову с выглядывающими участками мышечной ткани. Профессора беспокоило кое-что другое. Магия Блум пропитала всю поляну, но это была не давящая сила огненной стихии. Это было нечто другое, дающее энергию и жизнь. Палладиум знал только двух фей, чью магию впитывает природа. Фея Природы и Хранительница Огня Дракона. Флора сидела возле Ская и пыталась прийти в себя после происшедшего. Единственной феей, которая использовала магию, была Блум, которая не являлась феей Природы. Ее стихия огонь, и значит… Факт того, что темная фея является Хранительницей Огня Дракона, выбил профессора из колеи. Стало понятно, почему директор оставила ее в школе. Такой силой нужно уметь управлять и нельзя допустить, чтобы она попала в чужие руки. Хранительница Огня Дракона. Он держал ее на руках, крепко прижав к себе. Воздух все еще был пропитан магией Блум, пусть та была без сознания, и это ощущение немного дурманило голову. От первобытной силы мало кто может устоять, а когда она является частью самой Жизни, то это подарок судьбы. Похоже, в этом году судьба решила уделить внимания профессору, иначе как можно объяснить то, что он обрел любопытную ученицу, искренне интересующуюся его предметом, и на руках держит самую что ни есть настоящую Хранительницу Огня Дракона. Сегодня вечером он возложит дары самой Судьбе. Это будет после того, как решится вопрос с Блум. Директриса не могла не почувствовать такой всплеск магической силы, с минуты на минуту она должна появиться вместе с Гризельдой. Однако на поляне Нэра Омарон появилась быстрее директрисы. Девушка была одна, значит, она бросила свою команду. Возмутиться этим поступком не дал один единственный вопрос: каким образом фея смогла почувствовать, где находится Блум? Чувствительностью к магии обладают только эльфы, но и то не полностью, раз Палладиум не смог определить природу сил своей ученицы. Могла ли это сделать слабая фея? После того, как Блум была отправлена в лазарет, Палладиум окликнул ученицу и отвел ее в одну из пустующих аудиторий.  — Ты знала, кто она?  — О чем вы, профессор Палладиум? — Нэра удивленно смотрит на мужчину.  — О том, что Блум — Хранительница Огня Дракона. Эти слова произносить было рискованно, но фея еще не научилась в совершенстве контролировать свое лицо: ее уголки губ слегка дернулись, и Нэра не выглядела удивленной.  — Допустим, — она кивает, и серые глаза слегка прищуриваются. — И что с того? Профессор удивился быстрой сменой эмоций ученицы: секунду назад была невинная девушка, а сейчас она словно готова к бою.  — Ты знала с самого начала?  — Да, я знала это с самого начала, — Омарон опирается на стол слегка наклоняет набок голову. — Но советую вам не распространяться по этому поводу, как и о том, кем является Блум. Так будет лучше для нее. Омарон уходит, оставляя растерянного профессора одного. Теперь Палладиума волновало больше то, зачем уроженке Залторы понадобилась Хранительница Огня Дракона.