Spеcial BD.

26.03.21. ВНИМАНИЕ! Работа была почти полностью переписана. Как-то решила я перечитать свои старые работы (у меня куча недописанных, а я тут старые переписываю) и поняла, что все очень и очень плохо. Я понимаю, что тогда впервые писала постельную сцену и когда перепроверяла все на нее я глянула лишь мельком, но все же можно было хотя бы постараться, чтобы это не выглядело так стремно. Что же, так получилось, что со словами «oh no cringe» я переписала эту работу целиком и полностью. Изменений в сюжете не имеется. Читая то, что было здесь было написано, я удивлена, что людям это действительно нравилось. При наличии ошибок - публичная бета.

***

Пятница. Раннее весеннее утро, почти шесть утра, солнце только встает, освещая темные улочки и вновь согревая остывшую за ночь землю своими по-весеннему теплыми яркими лучиками. В городе шарит спокойствие и покой. Тишина. Лишь изредка, наверное, пару раз за час, за окном слышится звук проезжающей мимо машины, иногда слышится тихое журчание воды, исходящее от реки, или приятный ласкающий слух шелест зеленых листьев деревьев под окнами, или тихий голос диктора в телевизоре квартирой ниже, где трудолюбивый сосед вновь уснул перед включенным экраном с кружкой кофе. Да, безусловно, некоторые, даже, может быть, многие, уже проснулись: кто-то гуляет с собакой, кто-то уже спешит на работу, а кто-то просто сидит и смотрит в окно, наслаждаясь видом вновь оживающего Парижа. Лучи солнца красиво освещают Эйфелеву башню, делая ее воистину великолепной, заставляя залюбоваться и с трепетом настраивать камеру недавно вышедшего смартфона, пока момент еще не полностью утерян, а потом, вздыхая с некой досадой и откладывая его в сторону, потому что ни одна камера не сможет передать всей той красоты, что можно наблюдать вживую. Легкий туман от реки Сены медленно отступает, на улице становится заметно теплее, что заставляет неспящих слегка поежиться, а чуть позже начать стаскивать теплые кофты, переодеваясь во что-то более весеннее, что-нибудь более легкое. Приятный ветерок вместе с лучами раннего солнца пробиваются в комнату все еще спящего паренька, прохладные струи воздуха приятно колышат волосы, отчего непослушная рыжая прядь падает на лицо, неприятно щекочет нос и прикрытые веки глаз. Он хмурится, когда, убрав назойливые волосы за ухо, они выпадают обратно, а первые лучи света, попадают на лицо, волей не волей заставляя «продрать» глаза и, раздраженно буркнув себе под нос что-то неразборчивое, отвернуться и положить голову на другой бок. Но не тут-то было. Затекшие за ночь от неподвижного сидения за столом части тела тут же дали о себе знать легким покалыванием в конечностях. И именно тогда он с огромными усердиями продирает глаза, трет их и, размяв затекшие руки, оставляет их под столом, а сам кладет голову обратно на стол и. снова засыпает. В следующий раз будят его уже не лучи игривого солнца и не запутанные постоянно лезущие в лицо волосы, а трель невыносимо звонкого будильника, так внезапно сработавшего прямо под ухом. Еще бы. Парень вздрагивает и, выключая столь ненавистный аппарат, откатывается на кресле немного назад и потягивается, рассеянно трет глаза, глядит сначала в окно, а потом, зевнув, оглядывает стол, тут же расползаясь в блаженной улыбке. Даже столь внезапное пробуждение и затекшие руки и ноги не могут испортить его уже прекрасного настроения и сбить его хороший настрой. Сегодня ночью он закончил работу над фрагментом нового комикса, он не помнил, сколько времени было, когда он закончил, знал лишь, что за окном уже было темно и далеко за полночь, но, судя по тому, что спал он сидя за дико неудобным столом, а по ощущениям спал от силы три часа, над работой он просидел долго. Зато, сегодня можно посвятить себя учебе и не отвлекаться на рисование. Да кого он вообще обманывает? Паренек тянется за рамкой на столе, берет её в руки и снова откидывается на спинку старого кресла, заставляя его еще немного отъехать назад и угрожающе остановиться, врезавшись в край пушистого ковра. Парень аккуратно сжимал в ладонях деревянные края рамки, а пока из-за стекла на него внимательно смотрели два парня — он сам и еще один симпатичный темноволосый парень по имени Марк — предмет его обожания. Они сидели на лавочке в парке. Марк тогда кинулся на него и обнял за шею, показывая в камеру еще незаконченный рисунок со всеми любимой Леди-Баг. Помнится, тогда они встретились с Альей и Маринетт, которые пытались подловить Адриана на очередной фотосессии в том же парке и тогда Алья решила, скажем, «сделать их фото на память», а Марк быстро выхватил лист бумаги прямо из-под его карандаша, накидываясь на шею, показывая рисунок в камеру и широко улыбаясь, пока он с растерянным лицом пытался забрать его обратно. Паренек слабо улыбнулся. И сколько он еще собирается молчать? Ведь невозможно вечно держать свои чувства в тайне, верно? «Сегодня я скажу ему. Обещаю.» — говорит он сам себе и тихо вздыхает, проводя изящным пальцем по стеклу, оставляя за собой еле заметный след. Он быстро ставит рамку на стол, услышав шаги за дверью, и как раз разворачивается на стуле, когда в дверь слышится тихий стук, а затем из-за приоткрытой двери выглядывает его матушка. — О, дорогой, ты уже не спишь? Можно я войду? — паренек коротко кивает и пухлая женщина средних лет с темными волосами средней длины, заплетенными в небрежный пучок яркой выделяющейся резинкой, заходит в комнату, — Почему так рано? Снова всю ночь сидел за своими рисунками? — она мимоходом глянула на его рабочий стол, а он спешно принялся прибирать исчерченную бумагу, складывая все в одну папку и убирая в нижний ящик стола. — Нет, я уснул за столом, — парень улыбнулся в ответ на чужую улыбку и неловким движением руки убрал волосы с лица, а после, вздохнув, добавил: — Да, мама, из-за рисунков, — и вновь отворачивается. — Натаниэль, если ты не хочешь проблем со здоровьем, то я бы посоветовала тебе хотя бы спать там, где положено, а не там, «где ночь застала». — она улыбалась, что было слышно по ее голосу, — Сегодня мы с отцом уезжаем к нашим родственникам. Они живут недалеко от Парижа. Мы были там, когда тебе было тринадцать лет от роду, помнишь? — он кивнул. — Ты поедешь с нами или предпочтешь остаться дома? — Сегодня у меня еще есть занятия, — неспешно начал говорить Натаниэль, — Я бы не хотел пропускать их, потому что скоро мы уходим на каникулы. У меня еще есть незавершенная домашняя работа и я хотел в субботу, наверное, встретиться с Марком, чтобы обсудить наш дальнейший план действий, — паренек улыбался, говоря про Марка и размахивая руками во все стороны, — Поэтому, если можно, то я бы хотел остаться дома. — Я предполагала, — она достала из кармана пару купюр и оставила их на чужом столе, прямо рядом с самим парнем, заставляя его удивленно вскинуть брови, — Пообещай мне, что не наделаешь глупостей, милый, — он вновь кивнул и она вышла из комнаты. До учебы оставалось еще более двух часов, глаза неприятно зудели, поэтому парень, недолго раздумывая, прямо в одежде бросается в кровать, укрывается одеялом и засыпает, где-то глубоко надеясь на, что тридцати минут ему вполне хватит для принятия душа и дороги до школы. И в очередной раз паренек был разбужен надоедливым писком будильника. От этого звука уже выворачивало наизнанку, пришлось вставать через силу, волочиться до другого угла комнаты, дабы выключить и прекратить свои страдания. Спать хотелось невыносимо, но деваться некуда. Лекции сами себя не прослушают и, тем более, не запишут. Натаниэль решил наскоро принять душ и купить в каком-нибудь маленьком магазинчике стакан кофе. Уж когда-когда, а сейчас ему было далеко не до готовки: то ли дело в нехватке времени, то ли в лени обыкновенной. На улице была ясная солнечная погода, приятно пригревало солнышко, правда, все портили резкие порывы ветра и угрожающе покачивающиеся деревья, а позднее показавшиеся на горизонте темные серые тучи. До занятий оставалось еще пять-шесть минут, когда Натаниэль вошел в класс. Учительница с улыбкой здоровалась со входящими в класс учениками, все вокруг как и всегда разбились на небольшие компашки по интересам: Хлоя как всегда обсуждала свои новые украшения вместе с Сабриной, Роуз мирно посапывала на плече читающей Джулекки, а Нино, Адриан и Маринетт с Альей довольно бурно обсуждали последние происшествия в Париже и параллельно восхищались смелостью местных супер-героев. Парень сел на свое привычное место, поздоровался с соседом, достал необходимые принадлежности и в полной готовности стал ждать начала пары. Уроки прошли скучно, учитель монотонно рассказывал что-то, иногда задавал вопросы или давал материал на самостоятельное изучение, что совершенно не останавливало приличное большинство учеников, потому что все они мирно спали под россказни преподавателя. Что ж, видимо, он не один такой, кто не спит ночами на пролет, занимаясь чем-то. Или они просто от скуки?..

***

Суббота. Погода не задалась с самого утра: то выглядывает яркое солнце и на улице становится невыносимо душно, то все затягивает серыми тучами, но менее прохладно не становится до тех пор, пока не ливанет сильный дождь. Сыро, душно. Холодно, когда идет дождь и жарко, когда светит солнце. Марк стоял у дерева в центральном парке, наблюдал за играющими в мокром песке детьми, за их явно недовольными родителями и улыбался, параллельно записывая что-то в свой небольшой блокнотик. Он погрузился в свои мысли, причиной чему стали воспоминания о ставшем за такой относительно короткий срок дорогом человеке — Натаниэле Куртцберге. Парень был хорошим другом, надежным товарищем, прекрасным художником и просто хорошим человеком. Марк уже записывал что-то на чистой бумаге, даже не задумываясь и толком не замечая этого, позволяя мыслям захватить себя целиком и полностью. Ну, до тех пор, пока не придет тот, ради кого он, собственно, тут и мокнет, стоя в кедах по щиколотку в мокрой траве и облокачиваясь на влажный ствол дерева, иногда получая по макушке или красиво написанному тексту каплей холодной воды, скатывающейся с листьев, отчего чернила расплывались, а сама бумага покрывалась волнами. И, признаться честно, Марк представлял не то, как они с Натаниэлем сидят на какой-нибудь лавочке со стопками исписанных помятых листов, а то, как они гуляют по улицам, держась за руки, как сидят на лавочке и как он, Марк, когда Натаниэль чуть приобнял его, положил голову ему на плечо. И вместе они могли сидеть так долго, очень долго. Просто сидеть и лениво обсуждать учебу, геройство Леди-Баг и Кота-Нуара, а также себя, свои проблемы, комиксы. «Странные мысли стали закрадываться в мою голову все чаще и чаще.» — он поморгал, возвращая себя в реальность, закрыл книжицу и тут же направился к противоположной стороне парка, где только-только завидел Натаниэля. Марк с нетерпением ждал встречи со своим «напарником» на протяжении всей недели. Да, они встречались после занятий на школьном кружке, но там у них была совсем другая работа, там были другие люди, что не давало ему в полной мере насладиться компанией рыжего. Поэтому сегодня, в субботу, даже несмотря на такую противную погоду он стремглав побежал в парк, стоило только закончить с домашней работой на следующую неделю. Он стоял в парке. Серые тучи все сгущались, в любую минуту мог начаться мощный ливень, а Натаниэля все не было и не было. Естественно, не он виноват в том, что Марк прибежал сюда почти на час раньше. Почему он пришел так рано? Потому что ему хотелось побыстрее рассказать историю? Или это было связано с такой долгожданной встречей наедине? Все и сразу. Марк часто думал о Натаниэле перед сном, о всех тех моментах, проведенных вместе. Ему это нравилось, безумно нравилось. Но Марк даже не смел допускать мысли о том, что у них может что-то выйти. Во-первых: в школе все еще ходили слухи, что он влюблен в его одноклассницу Маринетт и пусть сам Куртцберг это никак не комментировал, Марк брал это в свои расчеты. А еще ревновал, но не подавал виду. А во-вторых: они оба парни. Разве возможна любовь между представителями одного пола? Нет. Марк тогда решил, что лучше будет просто игнорировать эти чувства, в следствии чего они вскоре пропадут сами. Но они становились лишь сильнее с каждой их встречей. Каждый раз, сидя рядом, Марк, сам того не осознавая, пытался как можно ближе придвинуться к нему. — Натаниэль, — послышался где-то позади девичий голос, — Мы сегодня хотели устроить пикник в парке, помнишь? Погода сегодня для пикников не располагает, поэтому мы думали все вместе сходить в кино. Вы с Марком с нами? — Ах, Алекс, доброе утро, — начал робко говорить парень, — Сегодня с Марком мы хотели бы поработать у меня. Я был бы не против, но все будет зависеть от решения Марка, — он неловко заправил за ухо рыжую прядь, — подошедший в это время паренек вопросительно посмотрел на девчушку, чьи яркие волосы так небрежно торчали во все стороны. — Марк, мы сегодня все вместе решили сходить в кино, не хотите ли вы пойти с нами? — Марк замешкался и мимолетом глянул на Натаниэля, будто пытаясь найти ответ в его глазах, но тот стоял рядом с ним и лишь легко улыбался, заставляя улыбнуться тоже. — Если честно, то я не фанат кино, — он еще раз глянул на Куртцберга, — Еще у меня сейчас нет с собой денег, да и, у нас, вроде, много работы, да, Нат? — тот коротко кивнул. — Ого, ну, ладно, раз так, то удачи вам, ребята! Но вы приходите, если все же надумаете! — помахав ладонью на прощанье, Алекс ушла к остальным, а парни переглянулись, тут же пожимая друг другу руки. Солнце скрылось за темными тучами и казалось, что вот-вот пойдет дождь, начнет сверкать где-нибудь вдалеке красивая молния, в сопровождении с гулким звуком грома. Марк и Натаниэль шли вдоль дорог, и Марк с энтузиазмом рассказывал о концовке того самого комикса, над которым они сейчас работали. И они оба были настолько увлечены: один увлекся рассказом, а другой с замиранием сердца слушал чужой голос. Увлечены настолько, что не заметили, как начался небольшой дождик. Небольшой, но постепенно усиливающийся — об этом говорил будто нарастающий гул — звук падения капель. — Так что насчет тебя, Нат? — спрашивает Марк, заходя в чужой дом и снимая обувь, — Ты все доделал? — Не считая того, что сегодня должны мы сделать, — подмигнул Натаниэль и глянул в окно, Марк поступил точно так же. Дождь уже совсем разошелся и громко барабанил по толстому стеклу. — Кажется, погода ухудшается. — Ничего страшного, мы ведь не собираемся туда выходить, верно? — парень мило улыбается и идет в направлении кухни. — Если только у тебя неожиданно отключат воду и ты будешь вынужден идти под холодный дождь вместо теплого душа. — Не говори так, Марк, — Натаниэль открыл шкафчик с посудой и, встав на цыпочки, взял плоскую тарелку с вышней полки, — Я не горю желанием мыться под дождем, — следом он достал две небольшие кружки, — Холодным дождем! — со спины послышалось тихое «Брр». Натаниэль обернулся, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его нагло перебили: — Я буду кофе. За сегодняшний вечер они успели очень много: пообщаться с друзьями по видеосвязи, поноситься по дому и даже поиграть в видеоигры, посидеть у окна с кружкой свежесваренного кофе и тарелкой с круассанами, а только в конце, когда сил уже почти не оставалось, уже всецело взяться за работу. А погода тем временем становилась все хуже и хуже: гром гремел уже прямо у дома, с неба начали падать будто ледяные шарики — начался град. Идти домой в такую погоду было по меньшей мере опасно, даже если ты живешь где-то поблизости или вызываешь такси. Дороги почти не было видно из-за мощной стены воды, сильно дул ветер и временами на небе показывались ветвистые молнии. В такую погоду порядочный хозяин и собаку из дому не выпустит. — Погода явно не желает отпускать меня домой, — сказал Марк, когда стук капель о крышу вдруг усилился, — Вот незадача. — Может, ты у меня переночуешь? — предложил Натаниэль, глядя то на парня напротив, то на Марка. Тот, естественно, был рад такому предложению и с энтузиазмом согласился. Телефон вдруг завибрировал, дисплей загорелся, тут же открывая сообщение. «Марк, ты где? Погода сегодня разошлась. Все хорошо?» — гласило сообщение на экране, имя вверху экрана давало понять, что это его мама. «Да, мама. Мы сидим у Натаниэля, работаем. Ты же не против, если сегодня я останусь у него?» «Его родителям точно не будет напрягать твое присутствие? Я бы могла забрать тебя, как только все начнет утихать.» «Натаниэль уверен, что они не будут против. Не волнуйся, у меня все хорошо!» «Я позвоню тебе перед сном. Будь добр, Марк, не наделай глупостей.» «Хорошо.» Марк положил телефон на стол с негромким стуком и снова взял в руки ручку. — Ну, что там? — сказал неожиданно повернувшийся к нему лицом Натаниэль. — Она разрешила, — он улыбнулся и взял в руки блокнот, — Сказала, чтобы я не делал глупостей и что позвонит мне перед сном, — Натаниэль осторожно смахнул рыжую челку с лица. - Чтобы не наделал глупостей, - усмехнулся Натаниэль, - Это у матерей традиция такая? Сейчас Марк снова что-то увлеченно писал на листе бумаги, а Натаниэль молча рассматривал друга, внимательно следя за тем, как легко он выводит ручкой разные слова. Чуть осмелев, парень начал разглядывать и темные волосы, большие выразительные глаза прекрасного зеленого цвета и обрамленные длинными черными ресницами, которым могла позавидовать как сама Хлоя, так и любая другая девушка. Тонкие розоватые губы что-то тихо, еле слышно диктовали себе под нос. — Будешь кофе? — вдруг спросил паренек, — У нас впереди еще целая ночь, а работы дополна. Могу принести чего-нибудь поесть. Вы чего-нибудь желаете, Марк? — Марк поднял свою голову, слегка нахмурил брови и максимально серьезным тоном сказал: — О, это такая честь для меня, Натаниэль! — он говорил, пытаясь накатывающий смех, — Я бы предпочел кофе со сливками и два круассана в придачу! Она рассмеялись. С самого начала парни работали за столом в комнате Натаниэля, порой Марк вставал на стул и зачитывал реплики персонажей, параллельно пытаясь держать равновесие и не упасть. Затем медленно, но верно, они сместились на пол. «На полу лучше думается!» — заявил Марк и получилось так, что он сидел спиной к кровати, а напротив — Натаниэль. — Вот! Натаниэль, я закончил! — искренне улыбается Марк, на пару секунд закрывая глаза. Он немного привстает, протягивает почти полностью исписанную бумажку и садится на край кровати, нервно сжимая коленки, — Вроде, уже не впервой, а нервничаю, будто впервые дал кому-то прочитать свою работу, — Натаниэль поднял на него глаза и ободряюще улыбнулся. — Хорошая работа, Марк, — Натаниэль только краем глаза смотрит в текст и кладет его на пол к остальным, — Как и всегда, — он поднял глаза на смущенного Марка, который только-только закрыл руками лицо, скрывая красные щеки и счастливую улыбку. И именно тогда внутри него что-то екнуло. «Либо сейчас, либо никогда.» — сказал он сам себе и на четвереньках подполз к сидячему на кровати парню. Он открыл лицо в ответ на шевеления в комнате и Натаниэль нежно перехватил его запястья, сжимая их. — Натаниэль? Нат, что ты делаешь? — Марк замирает, когда чужая щека касается его собственной и он чувствует чужое горячее дыхание где-то под ухом, — Прекрати, Натаниэль! — парень повышает голос, когда чувствует, что по его шее ведут кончиком языка, а затем несильно прикусывают кожу. — Х-Хватит… — дыхание уже начинало сбиваться, становилось жарко, словно за окном сейчас не льет дождь, а светит яркое солнце. Тело Марка отзывалось на доставляемое удовольствие, на эти ласки, но что-то в нем всячески отказывалось это принимать. Их прерывает трель телефона — мама Марка обещала позвонить ему. Он быстро встает, перешагивает через разбросанную бумагу и карандаши, дрожащими руками берет в руки мобильник и медлит, бросая быстрый взгляд на парня на кровати перед тем, как взять трубку. — Д-да? — он пытается унять дрожь в голосе, пытается держать дыхание ровным, — О, мамочка, привет. Что со мной? Все хорошо. Да, вот, мы уже все закончили! Завтра обязательно расскажу! — Натаниэль улыбается, глядя, как Марк нервно закусывает губу, как прикрывает второе ухо ладонью, как сосредоточенно смотрит в одну точку, иногда играя бровями, и как вздымается его грудь, пока он переступает с одной ноги на другую, — Да, мам, мы уже собираемся. Спокойной ночи! Спасибо, люблю тебя. Он жмет на красную кнопку на экране смартфона и не спеша кладет его обратно на гладкую поверхность стола. Не оборачивается. Нервно скребет ногтями лист бумаги и тяжело дышит. Тишина, прерываемая лишь стуком капель об окно и крышу. — Марк, — он дергается, но оборачивается, его глаза широко раскрыты, — Все в твоих руках. Если ты хочешь, то мы можем продолжить, если нет, то мы навсегда забудем о том, что произошло между нами. Он сглотнул, принимая решение. Нравилось ли ему? Да. Хотел бы он продолжить? Определенно. Правильно ли это? Ни капли. Плевать? Абсолютно. Марк делает шаг навстречу, потом второй, третий и в итоге стоит почти вплотную к коленям Натаниэля. Тот берет его за руку и нежно касается губами ее тыльной стороны, встает и сажает паренька на кровать, заставляет вжаться в стену и тяжело дышать. Всего мгновение и вот, Марк ощущает, как его губы накрывают чужие, как теплая ладонь сжимает его пальцы. Его целовали нежно, ненавязчиво, ни к чему не принуждая и возбуждая постепенно. И он отвечал. Робко и неловко, но отвечал. Марк почувствовал, как ладонь с его руки переместилась на его затылок, как пальцы приятно перебирали волосы, оглаживали шею и плечи. Когда он почувствовал, как язык пробегает по его губам, он открыл глаза и слабо оперся ладонями в чужие плечи. И снова его успокаивающе гладят. По щекам, волосам, ключицам, заставляя расслабиться. И он расслабляется, отвечает уже смелее, но также неумело, из-за чего поцелуй выходит мокрым, впускал чужой язык свой рот, позволяя ему исследовать его. Марк чувствует, как Натаниэль проводит языком по зубам, небу, будто бы заигрывает с ним. Как же долго Натаниэль ждал этого. Сейчас он целовал губы такого желанного парня и казались они очень мягкими и нежными, поэтому, порой приходилось кусать их не так сильно, дабы не прокусить нежную кожу. Заходя все дальше, Натаниэль ожидал всего, чего угодно: Марк оттолкнет его и скажет больше не приближаться, но, на удивление, он ответил, что послужило парню знаком к дальнейшим действиям. Рукой он скользнул под чужую футболку, проводя по разгоряченному телу пальчиками и изредка короткими ноготками специально задевая маленькие, словно бусинки, соски, вызывая волны мурашек и тихие стоны, большие похожие на мычание. Воздух начал предательски заканчивается и парням приходится отстраниться друг от друга, Марк смущенно глядит куда-то в сторону, пока Натаниэль задирает его футболку и снимает ее через голову, еще больше растрепывая и без того торчащие во все стороны черные волосы. Натаниэль принялся целовать ключицы, оставляя после себя маленькие засосы, все еще лаская набухшие соски пальцами. Марк выгибался, что-то мычал, прикрывал рот тыльной стороной ладони. Натаниэль проводит большим пальцем по соску, берет его в рот, чуть посасывая и несильно крутя между зубов, пока с другим ловко управлялся пальцами, периодически оттягивая. Марк понял, что тает в этих руках. Ему нравилось то, что с ним вытворял его… приятель? Звонко звякнула бляшка джинс, послышался звук расстёгивающейся молнии. — Ната… — хотел было сказать что-то Марк, но когда чужая ладонь накрыла его пах, легонько сжимая и будто гладя его, он замолчал и почти до крови закусил губу. — Да? — незаметно снятые джинсы летят на пол. Натаниэль будто играется с бугорком, выглядывающим из-под ткани нижнего белья: гладит его, будто щекочет, вызывая волну мурашек, давит, — Не сдерживайся. Здесь только я и ты, — он снова целует его, но уже с гораздо большим напором, Натаниэль стягивает с Марка боксеры, а тот и не сопротивляется. Ненужная вещица отлетает на пол, к остальной одежде. Лицо мгновенно краснеет, когда чужие пальцы сжимают напряженную плоть, водят по ней всей ладонью и он выгибается в спине, когда чувствует, как большой палец пробегает по уздечке снова и снова, а затем пальцы сжимают его у основания, не позволяя кончить. По телу мурашки, Натаниэль отстраняется и опускается вниз, еще раз проводит ладонью по всей длине и берет в рот только головку, посасывая и лаская языком крайнюю плоть, пока рукой он массировал яички, доставляя еще большее удовольствие. Он проводит по возбужденной плоти ладонью и снова сжимает. Волосы Марка липли к вспотевшему лбу, дыхание было окончательно сбито, он тянется рукой к чужой голове, запускает пальцы в волосы, убирая с лица челку и открывая себе обзор на чужое лицо, слегка сжимает их и давит на затылок, слегка толкается бедрами, будто давая разрешение к следующим действиям. И парень резко берет во всю длину и медленно начинает двигаться, будто бы мучая, растягивая удовольствие. Стоны наслаждения срывались с губ парня, пока чужой рот ласкал его половой орган и именно Марк подумал о том, что его так тревожило: они парни. Но имеет ли это хоть какое-то значение? Сейчас Марку было совершенно плевать на это. Он понимал, что любит его всей душой и сердцем. И это взаимно. Сильнее сжимая в кулаке чужие волосы, он берет ситуацию в свои руки и сам начинает набирать темп, но Натаниэль снова не дает ему кончить, сжимая у основания. По телу прошлась мелкая дрожь. Натаниэль встает на колени, убирая прилипшие к губам и ко лбу волоски. Марк же, поджав к себе колени, пытался хоть как-то спрятать красное лицо за короткими волосами и восстановить дыхание. Он слышал, как брякнул замок от ремня и как расстегнулась молния, звук шуршания ткани и вот, кажется, еще одни джинсы прощаются с хозяином и отправляются в далекое путешествие — на пол. Марк широко распахнул глаза, когда оказался прижал к кровати уже всем тело, и он, что-то тихо кряхтя, начал было шустро отодвигаться от Натаниэля, но тот не позволил, поднеся к губам два пальца и проникая ими в рот, обильно смачивая слюнями, доставая до глотки и царапая ногтями нёбо, заставляя «жертву» кашлять, но вскоре МАарк и сам начал посасывать их, обводя языком. — Разведи ножки пошире и расслабься, — он достал пальцы, направляя их к сжавшемуся изо всех сил колечку мышц. — Не бойся, я постараюсь не делать тебе больно. Было страшно. Неописуемо. Но Марк повиновался. Он развел ноги шире, позволяя делать с собой все, что тому нравится. Натаниэль двумя пальцами надавил на пульсирующее отверстие и помассировал, Марк закусил губу и сжал в ладонях белое покрывало. Хотелось провалиться сквозь землю. — Если ты хочешь, то мы можем остановиться прямо сейчас, — неожиданно сказал Натаниэль, но Марк лишь помотал головой и выдал тихое: — Прошу, продолжай. После этих слов один палец довольно резко проник внутрь на две фаланги и начал активно двигаться, парень снизу что-то пискнул, двигая бедрами от легкого дискомфорта, но резко все закончилось. Марк вопросительно глянул на Натаниэля, а тот в свою очередь достал две подушки и, попросив его перевернуться на живот, подложил их под него, отчего его пятая точка оттопыривалась. Марка такая поза очень смущала, особенно, когда Натаниэль развел его ноги и руками развел его ягодицы, сразу же входя двумя пальцами. Марк резко вдохнул и сжался. Кажется, сразу два было перебором, но обратного пути нет. Делая внутри что-то вроде «ножниц», Натаниэль растягивал своего партнера, потом, когда парень уже сам начал насаживаться бедрами на пальцы, он добавил еще и третий, делая то же самое, сгибая и разгибая их внутри, прокручивая. Решив, что Марк вполне готов, он вытащил пальцы, заставляя чувствовать уже непривычную пустоту внутри себя, Натаниэль чуть приспустил лишнюю одежду — нижнее белье, осторожно вновь огладил чужие ягодицы, пару раз шлепнул и, разведя две половинки в стороны, осторожно начал входить. Марк что-то неразборчиво стонал, начал ерзать, мять руками простыни и пытаться отстраниться, избавиться он чувства нахождения в нем гораздо большего, чем пальцы, инородного тела. Но Натаниэль не позволял. он немного подождал, позволяя привыкнуть, а затем одним рынком вошел во всю длину. Парень громко простонал, выгнулся в спине, а на глазах выступили слезы, которые медленно стекали по щекам. Натаниэль и сам зажмурил один глаз, руками сильнее сжимая чужие бедра. Внутри было узко и мокро. Еще спустя какое-то время он начал двигать бедрами, отчего лежачий вновь вскрикнул, утыкаясь в кровать носом и используя покрывала в качестве платка, чтобы вытереть влажные щеки. — Н-Натаниэль, — голос дрожал, каждое движение вызывало дискомфорт. Марк дышал глубоко, спина и шея покрылись испариной, он пытался подняться на слабых руках, но тут же падал обратно, — Мне б-больно. — Потерпи чуть-чуть, — с этими словами он вновь начал медленно двигаться внутри Марка, но с каждым разом все больше наращивая темп, понимая, что просто не в силах сдерживаться. Еще немного и он находит простату, толкается в том направлении и буквально долбит по ней, пока Марк выгибается в спине и протяжно стонет, даже толкаясь бедрами навстречу. Натаниэль резко хватает его под живот и переворачивает, буквально вдалбливает в кровать, наклоняется и целует. Властно, по-собственнически. И Марк отвечает. Он обнимает парня за шею, отвечает на поцелуй так страстно, что с уголка губ медленно стекает тонкая струйка слюны. Он отстраняется и рвано вдыхает, когда чувствует, как чужая рука сжимает его член и двигает ею в такт движениям, Марк кусает Натаниэля чуть ниже мочки уха, оставляя на том месте багровый засос. Отныне, теперь это только его Натаниэль. С губ вырывались громкие стоны, но из глаз уже не текли слезы боли и страданий, сейчас это были другие — это были слезы счастья и наслаждения. Протяжный стон и Марк вновь выгибается, чувствуя, как внутри его заполняет теплая вязучая жидкость, все тело сводит судорогой, боль перемешивается с наслаждением, а сердце бешено колотится, когда он кончает следом. Натаниэль ложится рядом, так же тяжело дыша, а Марк тут же кладет голову ему на плечо, утыкаясь носом в волосы. — Почему ты решился на это? — тихо спрашивает Марк, накручивая на палец прядь рыжих волос. — Заметил, как ты на меня смотришь, — так же тихо шепчет, накрывая его одеялом. Марк осторожно чмокнул его в щеку и, обнял, поудобнее устроившись под Натаниэля, прикрывая глаза. — Я люблю тебя, Нат. Так они и уснули, обнимаясь. А тем временем дождь продолжал барабанить по крыше, а на полу до сих пор валялось несколько исписанных листов бумаги…