Моё море

Сквозняк забирается в комнату сквозь открытую балконную дверь, и Джено, сидя на краю кровати, поправляет одеяло спящего Донхёка, чтобы не продуло. Смотрит на его вытянутые губы, улыбаясь, и слушает причмокивающее бормотание. Прикроватные часы показывают половину пятого, Джено решает дать Донхёку еще немного времени для сна. Он поднимается с кровати, взлохмачивая и без того спутанное на голове гнездо пшеничных волос, и, отключив будильник, идет в ванную комнату. После заваривает две чашки какао и, оставляя их на прикроватной тумбочке, садится на пол у кровати, убирая с глаз Донхёка рыжеватые пряди. Проводит кончиками пальцев по линии носа и, придвигаясь, целует кончик. Донхёк что-то снова бормочет и хмурится. Джено на это лишь улыбается и тихо зовет по имени, стараясь медленно вывести своего соню из сна. – Донхёк-и, малыш, просыпайся. – Джено покрывает его лицо поцелуями и медленно стягивает одеяло. Целует голые плечи и старается растормошить Донхёка. – Твой какао уже готов, машина тоже ждет. Ты же не хочешь выехать в разгар дня? – Джено напоминает о запланированной поездке, вспоминая, с какими горящими глазами говорил о ней Донхёк, и это действует. Донхёк разлепляет глаза и трет их костяшками пальцев, сонно глядя на Джено. Протягивает к нему руки, цепляясь за шею, и тычется носом в щеку. – Ты сможешь поспать в машине, но сейчас нужно просыпаться, – тихо шепчет Джено, чувствуя, как Донхёк снова проваливается в ленивую утреннюю дрему. – Пей какао, в душ, и выдвигаемся. Я должен еще упаковать вещи в машину. – Джено расцепляет руки Донхёка, тут же занимая их согревающей холодные ладони чашкой, и целует в кончик носа. Через некоторое время, когда Джено закрепляет велосипеды на крыше автомобиля, Донхёк появляется на пороге дома. Во взлохмаченных завитушках рыжеватых, выгоревших на солнце волос путается ветер. Донхёк поправляет сползшую с плеча ярко-оранжевую майку и, едва не теряя сланец на лестнице, двигает к Джено. Обнимает большим и теплым котом поперек живота и мычит что-то о покушать и поспать. Джено издает короткий смешок и подталкивает Донхёка к машине. Там его ждут свежие шоколадные пончики и грейпфрутовый чай. Джено садится за руль и помогает Донхёку пристегнуть ремень, потому что пальцы того уже измазаны шоколадом. Джено нагло ворует кусочек пончика и довольный совершенным преступлением заводит машину. Небо все еще сбрасывает ночную дрему, а улицы тихие и пустые. Где-то вдалеке догорают последние звезды, а в машине тепло и играет что-то из Сэма Смита. Джено изредка поглядывает на Донхёка, который медленно пьет свой чай и, накрывая его ладонь своей, привлекает внимание. – Может, поспишь? – Джено следит за дорогой, но не может не окинуть сонного Донхёка нежным взглядом. Поглаживает костяшки большим пальцем, пока Донхёк не переворачивает ладонь, сплетая их пальцы в замок. – Не хочу пропустить красоту за окном, – широко зевая, бубнит Донхёк и, устроившись поудобнее, прикрывает глаза. Джено тихо смеется, сжимая донхёкову ладонь, и, останавливаясь на светофоре, мажет губами по скуле. Когда машина выезжает на трассу, начинает накрапывать мелкий дождь. Джено поднимает стекло, чтобы Донхёк не замерз, и включает печку. Июль в этом году выдается прохладным. Никто не спешит прятать в шкафы теплые кофты, и Джено накидывает свою толстовку на плечи Донхёка, который спустя час наконец открывает глаза. Он сладко потягивается, улыбаясь Джено, и садится ровно. Смотрит по сторонам, и, Джено замечает, как хмурит брови. Погода Донхёка явно не радует. На часах только седьмой час, Джено закидывает руку на сиденье Донхёка и путает пальцы в мягких волосах на затылке. Они в унисон подпевают очередной песне, что звучит из колонок, и Донхёк, уставившись в окно, подбирает под себя ноги, обнимая колени. – Волнуешься? – тихо спрашивает Джено, но Донхёк не отвечает. Он, явно погрязший в собственных мыслях, просто смотрит в окно и тихо мурчит под нос. Навигатор показывает не полных девяносто километров до места назначения, и следующие два часа проходят в полной тишине. Они останавливаются лишь раз, Джено покупает им хот-доги, заправляет полный бак и, едва оттащив Донхёка от местной дворняги, которую тот хотел забрать с собой, снова выдвигается в путь. К концу поездки Донхёк снова засыпает. Просыпается он лишь от осторожных касаний, когда Джено поглаживает его по щеке кончиками пальцев. – Мы приехали, – говорит Джено и заглядывает в горящие детским восторгом глаза Донхёка. – Ты хочешь увидеть его сейчас или сначала разберем вещи? – Джено ответ знает и сам, но жующий в раздумьях губу Донхёк выглядит слишком мило. – Давай сначала вещи, – шепотом говорит Донхёк, и в его голосе столько волнения, что Джено не удерживается и притягивает его к себе, осторожно вовлекая в поцелуй. – Не волнуйся так, Солнце. – Джено слегка отстраняется, но их губы все еще касаются друг друга. – Мы пойдем к нему на встречу вместе. – Он целует Донхёка в уголок губ и отстегивает ремни безопасности. Когда все вещи наконец занесены, Донхёк разглядывает летний домик, с горящими глазами качается на диване-качели, что стоит на большой веранде, и говорит Джено о том, что хотел бы здесь жить. Джено в ответ не может не согласиться. Он переодевается в удобную одежду, захватив небольшой плед, и протягивает Донхёку руку, предлагая за нее ухватиться. – Пойдем? – Джено улыбается своей солнечной улыбкой, от которой из уголков глаз растекаются лучики-морщинки, и Донхёк, который не раз говорил, как любит эту улыбку, устоять не может. Хватается за протянутую ладонь и отвечает не менее теплой улыбкой. Дорога к пляжу проходит в полной тишине. Небо рассеивается и больше не висит над головой грозовыми тучами. В воздухе пахнет свежестью, а ветер приятно щекочет кожу. Джено с Донхёком идут не спеша, и каждый из них думает о своем. Донхёк смотрит под ноги, явно погруженный в свои мысли, и потому, когда Джено притормаживает, заставляя его остановиться, вздрагивает и смотрит на Джено. – Мы пришли, – одними губами говорит Джено и переводит взгляд Донхёку за спину. Чувствует, как тот сжимает его руку, и делает то же в ответ. Донхёк медленно разворачивается и тихо охает. Отпускает руку Джено и делает несколько шагов вперед. На его лице спектр эмоций сменяется так быстро, что Джено не успевает. Его глаза загораются детским неподдельным счастьем и восторгом. Джено думается, что хотел бы всегда видеть Донхёка таким. – Море… – Донхёк широко улыбается, начиная смеяться, и, скинув с ног сланцы, срывается с места. Он похож на большого ребенка, который впервые увидел море, и Джено не может не засмеяться в ответ. Джено подбирает донхёкову обувь и идет вслед за ним. Наблюдает, как Донхёк останавливается у края воды, но все еще не сдвигается с места. Стоит неподвижно, смотря перед собой, и сжимает в пальцах края майки. – Ты в порядке? – обеспокоено спрашивает Джено и касается донхёкового плеча, обращая на себя внимание. Донхёк слегка дергается, но тут же смотрит на Джено. Улыбается широко и кивает. – Хочу сделать это вместе с тобой, – говорит Донхёк. Тянет Джено за руку, чтобы тот стал возле него, и прикрывает глаза. Глубоко вдыхает и делает шаг. Прохладная морская вода пускает по коже мурашки. Облизывает пятки спокойными волнами и щекочет между пальцев. Донхёк тихо просит Джено обнять его, и Джено выполняет просьбу. Становится сзади, притягивая Донхёка к широкой груди, и обнимает. Прижимает к себе, переплетая их пальцы в замок на животе Донхёка, и устраивает подбородок на его плече, оставляя короткий поцелуй на шее. Они стоят в тишине, и только шелест волн разбивает молчание. Море приветствует, ведет монолог и успокаивает. Рассказывает истории и дарит чувство свободы. Пока оно говорит, Джено молча прижимает Донхёка ближе, и в рыжих волосах путается молчаливое и нужное сейчас «люблю». Когда солнце поднимается выше, Джено с Донхёком прогуливаются вдоль береговой линии. Донхёк загребает ногами мокрый песок и воду, пока Джено за ним наблюдает. Изредка фотографирует донхёков профиль на телефон и пытается спастись от брызгов морской воды, потому что Донхёк неугомонный. По пути домой они собирают вместе ракушки. Джено обещает сделать для Донхёка браслет, а пока они решают вернуться, чтобы привести себя в порядок и поехать кататься на велосипедах. Плед, который Джено таскает с собой все утро, так и не исполнил предназначения, и Донхёк решает за двоих, что закат они проведут на берегу моря. И не важно, что комары. Пока Джено в душе, Донхёк собирает корзинку с едой. Складывает в нее заранее приготовленные бутерброды, пачку любимых дженовых желейных конфет и миндального печенья. Достает из холодильника лимонад, который сам приготовил, и находит в недрах их большого чемодана две парные кепки, чтобы не получить солнечный удар. Донхёк загружает все на велосипед Джено, прикрепляя ремнями к багажнику, и подпрыгивает с громким вскриком, когда крепкие руки обвиваются вокруг его пояса, а на не скрытую одеждой кожу падают капли с волос Джено. – Мы едем на прогулку или в поход? – с тихим смешком уточняет Джено, когда ему на глаза Донхёк натягивает кепку. – Зачем столько вещей? – он проверяет велосипеды и помогает Донхёку намазать руки кремом от загара. – Я взял вещи на случай, если мы сразу останемся на пляже провожать закат. Вечером может быть холодно, – с серьезным видом объясняет Донхёк. Теперь он растирает пахучий крем по дженовой коже и не упускает возможности украсть парочку коротких поцелуев. Наконец, собравшись, оба усаживаются на велосипеды. Джено заранее готовит их путь в навигаторе, и они выезжают на подъездную дорогу, что ведет в сторону пляжей и скалистых дорог. Донхёк едет рядом, пока ширина дороги позволяет. Они переговариваются, обсуждают природу, и Донхёк с неподдельным восхищением описывает все свои эмоции и в очередной раз благодарит Джено за поездку. Джено рассказывает, как приезжал сюда с родителями. Здесь проходили все его летние каникулы, и, возможно, позже они смогут встретиться с его друзьями. Донхёк, который никогда не против знакомств, только согласно кивает. Они останавливаются несколько раз: чтобы Донхёк мог сделать пару снимков на память, и после, когда Донхёк замечает на дороге огромного жука. Он насекомых боится до ужаса, но просит Джено убрать его с дороги, чтобы этого громилу никто не раздавил. Джено выполняет просьбу с тихим смешком, за что получает грозный недовольный взгляд. Когда дорога становится уже, Донхёк перестраивается назад. Едет позади Джено, изредка переговариваясь с ним, и разглядывает природу вокруг. Джено, слыша как скрипят колеса донхёкового велосипеда, смотрит перед собой, пока сзади не раздается громкий треск и шипение Донхёка. Джено резко тормозит, бросает велосипед на землю и в мгновение ока оказывается возле Донхёка. Помогает убрать его велосипед с ноги и присесть на ближайший камень. – Ты в порядке, Донхёк? – Лицо Джено выглядит обеспокоенным. Донхёк, конечно, не ребенок, но сердце сжимается от вида сбитой коленки и счесанной на локте кожи. – В порядке, – кусая губу, кряхтит Донхёк и шипит, когда Джено льет на рану воду, чтобы промыть. – У меня есть аптечка, сейчас обработаю. – Джено подходит к своему велосипеду и достает из небольшой аптечки перекись и вату. Опускается перед Донхёком на колени и дует, чтобы не так пекло. – Потерпи, Донхёк-и, – с едва заметной, но грустной улыбкой, говорит Джено. Ему болит так же, как и Донхёку. Донхёк тянется кончиками пальцев к лицу Джено и аккуратно ведет от скулы по щекам и линии подбородка. Наклоняется и целует сухие губы, выдыхая тихое «Спасибо». – Почему этот пластырь выглядит так по-детски? – бубнит Донхёк, когда Джено клеит пластырь с мультяшными медведями. Джено не отвечает: знает, что Донхёку такие нравятся, но дурная натура иногда рвется наружу. – Ты сможешь дальше ехать? – спрашивает Джено и помогает Донхёку встать и поднять велосипед. Недоверчиво ловит согласный кивок и все же соглашается ехать дальше. До пляжа, который Джено хотел показать, остается совсем немного. К пляжу они спускаются на своих двоих. Везут велосипеды рядом и оставляют недалеко от берега. Джено расстилает плед, пока Донхёк молча стоит в сторонке и зачарованно смотрит на морскую гладь, а после подходит ближе и утягивает Донхёка за собой. Устраивает его между ног, обнимая поперек живота, и оба не говорят ни слова. По вечернему небу растекаются оранжевые краски закатного солнца, а линия горизонта, куда скатывается огромный огненный шар, становится менее четкой. Расплывается, будто объятая пожаром, и от этого слезятся глаза. – Здесь красиво, – шепотом, чтобы не спугнуть момент, говорит Донхёк. Его кожа жидким золотом плавится в солнечном свечении, и Джено поцелуями слизывает соль с голых плеч. Джено не отвечает, но думает, что красивый здесь Донхёк. Будто ненастоящий. И кажется, что он сейчас исчезнет так же, как и солнце. Потому что для Джено Солнце только одно. На небе загораются первые звезды. Увидеть их здесь легче, чем в большом городе, и Донхёк пальцами пытается их пересчитать. – Я бы остался здесь навсегда, с тобой. Мы бы купили дом и завели собаку, представляешь? Ездили бы каждый день на пляж и… – Донхёк поворачивает голову в сторону и сталкивается с Джено нос к носу. Они оба ловят дыхание друг друга, и Джено следит за тем, как Донхёк медленно проводит влажным языком по сухим губам. – Спасибо, – шепчет Донхёк и первый подается вперед, соединяя их губы в поцелуе. Поцелуй выходит медленным и осторожным. Донхёк обхватывает верхнюю губу Джено и мажет по ней языком, после чего сталкивается им с языком Джено. Время вокруг замирает, и только тихий шум вечернего моря и звуки поцелуев рушат тишину. Донхёк выбирается из дженовых объятий и усаживается ему на колени. Обнимает лицо ладонями и заглядывает в глаза. Соприкасается носом к носу, и они оба делят дыхание, одно на двоих. Большие ладони Джено касаются горячей кожи под одеждой, и он ведет размашисто языком от яремной впадинки по шее, смыкая губы под подбородком. Покрывает шею влажными поцелуями, неторопливо исследует каждый миллиметр изученной кожи и языком пересчитывает родинки. Губами греет ту, что в самом центре, на шее, и оставляет рядом медленно краснеющее пятнышко. Донхёк хватается пальцами за широкие плечи, впивается в одежду и, запрокинув голову, позволяет Джено целовать его везде. С приоткрытых губ срываются тихие стоны и выдохи, и Джено не теряет возможности слизать их, вовлекая Донхёка в очередной поцелуй. На этот раз он глубже, но все еще нежный и осторожный. Джено приподнимает Донхёка за бедра и укладывает на спину. Опирается руками у его головы и покрывает лицо медленным, прерывистыми поцелуями. Шепчет в уголок губ о том, что Донхёк прекрасен. Безмолвно признается в любви каждым касанием губ и переплетает над головой Донхёка их пальцы. – Я хочу запомнить этот день навсегда, – выдыхает Донхёк и обнимает Джено, притягивая к себе. Небо измазано фиолетом и ночной синевой, а звезды рассыпаны так близко, что протяни руку – и получится достать одну. Лунная дорожка на водной глади – единственный источник света, и это свечение блестит на обнаженной и влажной от пота коже Донхёка, заставляя Джено желать его больше. Донхёк под ним выглядит как искусство соблазнения, непорочной похоти и дикого желания. Джено оставляет влажные дорожки поцелуев, клеймит метками и надеется, что они останутся у Донхёка прямо под кожей. Он обращается с Донхёком, будто тот самая дорогая и хрупкая ценность, и все это смешивается с нарастающим темпом и громкими стонами. На коже расцветают синяки, там где Джено сжимает округлые бедра Донхёка сильнее, и Донхёк срывается на хриплые просьбы быть ближе и чувствовать глубже. Влажные от пота тела, близость, от которой ломает ребра и саднит горло. Одно на двоих дыхание и исцелованные, припухшие губы, на которых блестит слюна. Джено делает последний толчок, сжимая донхёковы запястья над головой, и целует так, будто больше не будет шанса. Громкие вдохи-выдохи, уставшая улыбка на губах Донхёка и обещание, что однажды они обязательно купят здесь дом и заведут собаку. Джено смотрит на лицо Донхёка и прикасается лбом к его лбу. Гладит большим пальцем щеку и тихо выдыхает: – Пока ты смотришь на море, я смотрю на тебя. И, кажется, влюбляюсь еще больше...