Германия и отпуск

      Начиналось всё, вроде как, безобидно. Вот только частота с которой это повторялось… Ключ привычно щёлкнул в замке турникета - он знал код доступа и знал, что система безопасности запомнит время входа: шесть утра и тридцать три минуты, ровно, ни секундой позже.       Вестибюль встретил его стерильной тишиной и запахом чистящих средств, оставшимся с вечера. Шаги гулко отдавались от полированного гранита. Лифт с монотонным гудением поднимал его на тринадцатый этаж в open-space, который своими масштабами и атмосферой скорее напоминал аэропорт после эвакуации: сотни пустых кресел, спящие мониторы, ровные ряды перегородок.        Рутина. Повесить пиджак на спинку своего кресла - того самого, подлокотники которого истерты до блестящей патины. Далее, привычный ритуал: включить компьютер и одновременно с ним кофемашину. Пока система грузит файлы, механически протереть стол антибактериальной салфеткой, поправить подставку для стикеров и убедиться, что степлер лежит строго перпендикулярно клавиатуре. Кофе, для уточнения, предпочитает горькому эспрессо более мягкий макиато, который оставляет приятное сливочное послевкусие. Он не монстр, всего лишь трудолюбивый офисный планктон. Пить кофе приходиться стоя, это позволяет настроиться глядя в тонированное окно на просыпающийся мегаполис. Офисные лампы дневного света ещё не включились, и лицо его на секунду отразилось в стекле - осунувшееся, с лёгкой синевой под глазами, но абсолютно сосредоточенное.       Затем началась работа. Но не обычная - та, ради которой он и пришел, конкретно сегодня, на три часа раньше остальных. Сначала надо открыть дашборд с KPI отдела продаж и пробежаться глазами по столбцам: здесь отставание, здесь перевыполнение, здесь нужна корректировка прогноза. Три отчёта, требующих ручной выверки, были готовы к восьми. Затем, ему необходимо снять трубку корпоративного телефона, набрать номер поставщика из другого часового пояса - в восемь утра их время уже достигает отметки в одиннадцать часов дня, идеально для делового разговора. Голос был ровным, сухим, без намёка на то, что человек не спал до двух ночи, доделывая презентацию для инвесторов.       В девять он наконец сел писать тот самый сложный коммерческий ответ на тендер - документ, который требовал абсолютной тишины и концентрации. В такие моменты его пальцы летали по клавиатуре, как у пианиста, исполняющего prestissimo. В наушниках играл белый шум, отсекающий реальность. Он не видел, как за окном окончательно рассвело, как первые уборщицы прошли с тележками мимо, не слышал, как пришла его Роси, милая-милая Роси, удивлённо замершая за его спиной. Он не слышал её приветствия. Он вообще переставал слышать мир, когда его мозг входил в это состояние - почти медитативное погружение в цифры, текст и логические связки. Именно за этими часами безжалостной продуктивности он сюда и приходил. Пока нет отвлекающих вопросов, звонков, «просто зайти на минуту» и шумных обедов. Пока никто не видит, как его левая рука иногда начинает мелко дрожать от переизбытка кофеина и недосыпа, а дыхание становится поверхностным.       Момент единения с монитором и бумагой обрывается когда офис наполняется гулом прибывающих людей. Коллеги, позёвывая, разбирают почту. Кто-то роняет папку. Кто-то громко смеётся в углу. Но Герард всё ещё сидел в своем уголке, теперь уже с двумя пустыми чашками из-под макиато. Когда руководитель отдела похлопал его по плечу со словами «О, Гер, ты уже тут? Надеюсь, не ночевал?», он поднял глаза красные, немигающие, как у совы, и ответил ровным голосом: «Просто решил разобрать накопившееся с утра пораньше. Всё в порядке».       На его столе уже лежал распечатанный и подшитый ответ на тендер, три исправленных отчёта и план встречи с клиентом на два часа дня. Всё было сделано. Можно было выдохнуть. Но он не выдохнул. Он тут же открыл следующий файл. Потому что для него тишина пустого офиса - это не отдых и не передышка. Это единственное время, когда он может нагнать тот невидимый, постоянно убегающий горизонт, который он сам для себя и установил. И разорвать этот круг он уже не мог. Даже если очень хотел спать.             К счастью, его отсчетостраданиям пришел конец, терпеть постоянные «Всё в порядке, устроим совместный выходной завтра», а также «Боюсь я занят, сегодня не можем увидеться» Роси устала.

***

      Кабинет начальства, «высшего руководства», как называли его в IT отделе, встретил её запахом хлорки, бумаг и чего-то, явно, сгоревшего. ЕС как раз просматривал планёрку на следующий месяц, когда в дверь постучали - коротко, но уверенно. – Войдите.       На пороге стояла молодая девушка в привычном для неё стиле, как говорила молодёж - smart-casual. Широкие темные брюки, белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, а поверх рубашки жилет без рукавов. Стояла она с пакетом аптечных витаминов в руках. «Очень кстати, слишком многие за последнюю неделю заболели, погода порой была непредсказуема» ЕС узнал её сразу, по одному лишь стуку в дверь - Россия, Зам.Начальник IT отдела и прекрасная сотрудница, а также девушка небезызвестного трудоголика сия офиса. Того самого немца, который каждый день сидит за компьютером раньше всех и уходит позже всех. – Здравствуйте, - она прикрыла за собой дверь. – Извините, что без записи. Мне нужно поговорить об отпуске Герарда. ЕС откинулся в кресле. Отпуск? Странно. Он сам ещё неделю назад подписал график, где Герра значился в июле. И даже помнил, как удивился, что тот согласился на две недели, а не на одну. – Садитесь, - он указал на стул. – А что с отпуском? Всё же утверждено. – Утверждено, но он не собирается его брать, - она положила пакет на край стола, словно вещественное доказательство. – Вчера я застала его за тем, что он втихаря переносил задачи на свой отпускной период. Он планирует работать удалённо. Или приезжать в офис по ночам. Я не знаю, но он точно не отдыхает. ЕС промолчал. Он знал Герарда как образцового перфекциониста - никогда не жалуется, всегда в ресурсе, горы работы. Но чтобы отказываться от законного отпуска? Это было уже слишком даже для трудоголика. – Роси, я не против отпуска. Наоборот, я считаю, что человек должен отдыхать. Но если сам сотрудник не хочет… – Он не «не хочет», он не умеет, - перебивать было пусть и не в рамках отношений начальник-сотрудник, но, увы, промолчать на слова ЕС у неё никогда не выходило, не вышло и сейчас. Их отношения, вообще, сложно было хоть как-то назвать. Она тут же слегка прикусила язык, отдергивая себя от дальнейших препирательств, – Простите, я не хотела грубить. Просто… вы видите его каждый день. Тёмные круги, вечно всклокоченный, забывает поесть. А дома он доделывает презентации в два часа ночи. Я его люблю, и боюсь, что из этого здания он, если ему не помочь, уйдет только на карете скорой помощи.       Она замолчала, сжав губы. ЕС вдруг почувствовал себя не начальником, а сообщником - потому что он и сам видел эти тёмные круги. И то, как немец на совещаниях иногда теряет нить разговора, а потом с лихорадочным блеском в глазах её находит. – Я не могу заставить взрослого мужчину идти в отпуск, - сказал он мягко. – Трудовой кодекс не позволяет мне приковать его наручниками к шезлонгу. Роси, милая, я думаю, что именно ты должна что-то сделать. У меня меньше влияния на него. – Как раз таки у вас, влияния, достаточно. Уверена вы не хотите знать к чему я уже прибегала, лишь бы он дома оставался в выходные, боюсь тут мои руки связаны. Вы же, начальник. Вы можете отозвать его доступ к корпоративной почте на время отпуска. Или сменить пароль от рабочего ноутбука. Или… - Россия замялась. – Или сказать ему, что без подписи врача о прохождении санаторно-курортного лечения он не сможет вернуться к работе. ЕС чуть не рассмеялся. На месте хваткая девушку. – Вы предлагаете мне подлог? – Я предлагаю сохранить ценного сотрудника, - она поддалась вперёд. –Потому что через полгода такого графика его не станет, тьфу тьфу тьфу, - на данном моменте ЕС выпал, слишком дико выглядел для него отчаянный поиск деревянной поверхности в кабинете. Когда же программистка то самое дерево нашла, она продолжила, – Вы же у нас умный. Придумайте что-нибудь. Скажите, что это распоряжение сверху. Или что серверы будут перезагружаться все две недели, и работать будет невозможно. Или… отправьте его в командировку на море, солнце и пальмы. Последняя фраза прозвучала почти отчаянно. Отчаянно и слегка смешно. Мужчина взял со стола планшет, пролистал график, потом календарь. – Знаете, - сказал он медленно. – У нас действительно грядет плановая миграция баз данных. Техническое окно на две недели. В это время удалённый доступ будет ограничен. А сотрудникам, которые уходят в отпуск, я настоятельно рекомендую сдать ноутбуки в IT-отдел для профилактики. Россия, в неверии действенности данного метода, моргнула. – Любезнейший, но такого распоряжения не существует, Герар не поверит. Зная его, пойдет искать соответсвующее предписание, а как только не найдет то пойдет пересматривать и вносить поправки в компьютер. – Это станет правдой через десять минут, когда ты, как представитель IT отдела, выставишь свод требований сотрудникам, на время планового переноса баз, - ЕС встал и протянул руку. – Но вы мне ничего не говорили. И он не должен знать, что это вы пришли. Договорились? Она пожала его руку и слегка приподняла бровь «В моих ли интересах, говорить о причастности Вас или меня к данной ситуации», и он почувствовал, как её пальцы дрожат - то ли от напряжения, то ли от внезапной надежды. – Спасибо. – Не благодарите. Я делаю это не для вас. Я просто не хочу искать замену человеку, который работает за троих. Отдых - это тоже работа, Роси. Над восстановлением ресурса. Передайте ему это, как подвернется случай. Она кивнула и вышла, оставив на столе пакет с витаминами — так и не решившись вручить их начальнику. На крайний случай, если они ему не сдались, он всегда может засунут свою неблагодарную… в общем мусорка в кабинете имеется, а остальное её не касается. ЕС, как только она скрылась за дверью, уже снимал трубку, чтобы позвонить в IT-отдел. «Слушай, тут такое дело… Нужно организовать принудительный отпуск одному упрямцу. И да, смени ему пароль от почты, будь другом». За дверью кабинета девушка выдохнула и прислонилась лбом к холодной стене. Осталась самая малость - уговорить самого трудоголика не ломиться в закрытую дверь с криком «Я сам всё настрою!!». Но это уже была её битва. И она знала, что выиграет её - не силой, а терпением и завтраком в постель, который будет подаваться ровно в десять утра, а не в шесть.