Red thread of fate

Чуе всегда было плевать на эту идиотскую связь соулмейтов. Ему вообще было непонятно, как кто-то может решать за него его судьбу. Люди сами должны строить свою жизнь. Сами решать, с кем им быть, а с кем нет. Сами. И Чуя до сих пор остаётся при своём мнении. Его запястье оплетала ярко-красная тонкая нить, которая вела вдоль по улицам, скользила между домов, парков и зданий, цепляясь за ветки деревьев и кустов. Накахара всегда скептически её оглядывал. Он чисто принципиально не хотел найти своего соулмейта. Ему это не надо было. У Дазая же нить ведёт вникуда. Она блеклая и отдалённо напоминает красный цвет. У неё нет конца, даже надежды на него. Соулмейт Осаму давно похоронен в гробу глубоко под землёй. Скорее всего, тело этого человека уже разложилось, оставляя только скелет. А эта чёртова связь в виде нитки всё равно болтается на руке Дазая, снова и снова напоминая о его невезучести. Осаму никогда особо не задумывался о соулмейтах. И как-то заторможенно понял, что у него этой родственной души нет вообще. Но когда пришло осознание, он почти ничего не почувствовал. Ему стали привычны такие повороты судьбы. «Есть соулмейт, нет соулмейта — какая разница?» — постоянно думал Дазай. Хотя, скорее, утешал себя. Они встретились случайно. В самый обычный, ни чем непримечательный пасмурный день. Временами даже моросил дождик. Накахара тогда опаздывал на какую-то очень важную встречу, и по классике жанра всё благополучно проспал. Буквально влетел в кафе, сбивая посетителей и тихо извиняясь, подошёл к кассе и купил капучино. А перед ним в очереди стоял какой-то странный шатен с бинтами на шее и руках. Может, Чуя бы не обратил на того внимания, если бы тот факт, что он опаздывает, а этот бесячий тип стоит и флиртует с одной из официанток, заменявшей продавца. Накахара тыкнул в шатена пальцем, раздражённо сказав: — Слушайте, а можно как-то побыстрее? А то я опаздываю. Парень удивлённо оглянулся и… замер. Чуя не знает, что это было. Может, какая-то искра промелькнула между ними, он не знает. Но он никогда не забудет момента, когда злобный взгляд голубых и недоуменный взгляд карих глаз пересеклись. После этого Накахаре правда казалось, что нить должна вести к Осаму. Но всё напрасно. Со временем они познакомились, так как Чуя стал постоянным клиентом в этом кафе. Каждый раз он приходил туда в надежде снова увидеть те карие глаза с красным отливом, что так хорошо опечатались в его памяти. И немного расстраивался, если не находил нужного ему человека. Только через месяц Накахара узнал имя этого парня. Дазай Осаму. Дазай и Чуя стали общаться. Гулять вместе, ходить в то самое кафе, иногда проходились по паркам и просто были счастливы каждой минутой, проведённой вместе. А ещё через несколько месяцев на очередной прогулке они попали под дождь. Спрятались за углом какого-то здания и Дазай накрыл их намокшие головы своим плащом. Долго смотрел в эти сапфировые глаза и, не выдержав, нежно прикоснулся к таким манящим губам, прикрывая глаза. Это не было похоже на поцелуй. Простое прикосновение к губам. Медленно отстранился и искренне улыбнулся, увидев широко распахнутые глаза и очень заметный румянец на щеках. — Знаешь, мне не нужен соулмейт, — Накахара ласково зарылся в каштановую шевелюру на голове Осаму. Если бы тот умел мурлыкать, то непременно сейчас бы сидел и мурчал от удовольствия. — Ты — намного лучше. Дазай совсем незлобно усмехнулся. — Как скажешь, — кивнул тот. — Я рад, что ты меня любишь. Нить Осаму была безжалостно обрезана. Но он всегда с нежностью наблюдал за уходящей вдаль красной дорожкой, берущей начало на запястье Чуи. Накахара же с грустью смотрен на эту нить. Иногда он думал, как же хочется её разорвать. Видя печаль на лице Чуи, Дазай в шутку накидывал поверх свою нить и обвязывал вокруг руки Накахары. Тот лишь тихо цокал. — Ты точно идиот, Дазай, — обречённо констатировал факт парень, хотя на душе разливалось тепло. — Зато мне легче, — Осаму посмотрел куда-то под ноги. — Мне не нужно никуда идти. Я всё равно никого не найду. Чуя одаряет Дазая гневным взглядом и, в порыве злости, хватает чужую выцветшую нить и привязывает к своей. — Ты найдёшь меня. — Я всегда тебя найду, Чуя-чи. Осаму не прекращает улыбаться, даже когда узел спадает, оставляя между нитками пустую пропасть. Дазай очень любил Накахару. Ведь его втоптанную жизнь в землю скрасил именно Чуя. — Слушай, Чуя, а если судьба права и… — Что ты несёшь? Пошла в задницу эта судьба, кого хочу, того и люблю! — не давая договорить Осаму, шипит Накахара. Дазай снова невольно улыбается, как-то безразлично глядя на свою полумёртвую нить. Чуя прав. Осаму дарит Накахаре венки из цветков, которые делает сам, вкладывая в них всю свою душу, тем самым показывая свою любовь и привязанность к этому человеку. А Чуя раз за разом режет свою нить, отказывается от своего соулмейта, но та всё равно отрастает. Он мечтает повязать их с Дазаем обрывки вместе. Навсегда. Они любят, касаются, верят и раз за разом обвязывают запястья друг друга нитями, связывают их вместе в аккуратный бантик и зашивают белыми нитками. Дазай и Чуя не были соулмейтами. Они просто были.