спасение утопающего...

Контроль над собственной причудой вдруг оставил Бакуго, и тот, растеряв былую брутальность, неловко шлёпнулся в воду, поднимая тучу брызг. Не на такое приземление он рассчитывал. Вода сомкнулась над головой парня, проглатывая его, словно гигантский зверь. От подобной ассоциации, правда, не умеющему плавать Кацуки стало только хуже. Инстинктивно, он взмахнул руками в воде в поисках чего-нибудь, за что можно схватиться. Рука ткнулась в стену, значит, совсем близко бортик — стоило всего лишь оттолкнуться посильнее от дна, вынырнуть, да вцепиться мёртвой хваткой. Сквозь толщу воды до него донеслись разочарованные голоса одноклассников, которые, правда, тут же перекрылись стальной репликой Айзавы, подробности которой Бакуго не разобрал. Наверняка, речь шла о закрытии бассейна. Увлёкшись тренировкой, ученики просто-напросто забыли о времени. Под ногами появилось дно. Парень согнул ноги в коленях и резко выпрямил их. Импульс толкнул его к поверхности, и Кацуки, повинуясь подсознанию, выпрямил руки, разрезая воду слой за слоем. Наконец, свет перестал преломляться — Бакуго вынырнул, резко вскидывая голову. Забросив обе руки по самый локоть на пол площадки, он задышал полной грудью. Одним только чудом в лёгких не оказалось ни капли хлорированной жидкости. Кацуки дышал так, будто пробежал хороший марафон на десяток километров, а не всего лишь провёл под водой мучительные несколько секунд. — Хей, бро, — голос Киришимы заставил поднять озлобленные на всё и вся глаза — Ты в поряде? — Нашёл о чём волноваться, дерьмоволосый. — усмехнулся он, и с привычным недовольством глянул на протянутую Эйджиро руку. Хоть и без видимого желания, Бакуго обхватил крепкую ладонь, и выбрался на мокрое покрытие, с облегчением оставляя бассейн позади. Он, самый перспективный студент-первогодка, отличный будущий герой с сильной причудой попросту не мог плавать. В детстве не научили, да и сам желанием не горел. Так и остался к своим пятнадцати совершенно неплавучим объектом. В любом случае, Бакуго и не стремился к тому, чтобы освоить хотя бы азы плавания. К чему? Живут же люди, плавающие разве что топориком ко дну, и ничего. И он как-нибудь проживёт. Но мысль о провалившемся состязании между тремя сильнейшими не давала ему покоя, заглушая даже колотившуюся в голове тревогу. Ведь была упущена такая прекрасная возможность надрать Деку зад. С этой мыслью он и вошёл в раздевалку, следуя за Киришимой. Чувство незавершённости не отпускало его и здесь — Бакуго ненавидел бросать дела на полпути — потому, недолго поколебавшись между перспективой нарушить правила или остаться с грузом на сердце, он выбрал первое. И понадеялся, что его соперники окажутся не идиотами хотя бы в этом плане.

* * *

Отстать от одноклассников, задержаться в раздевалке подольше проблемой не было, и вот, троица, сумев улизнуть, уже обогнула здание академии, двигаясь вдоль стен в сторону несчастного бассейна. Желание закончить начатое, как и предполагал Кацуки, не отпускало и этих двоих, что и гнало всё компашку вперёд. Убедить их так и вовсе не составило труда — Мидория словно выпил с утра чего-то для храбрости, потому мало того, что согласился пролезть в бассейн после закрытия, так ещё и откровенно бросил Кацуки вызов, что, конечно, последнего взбесило. С Тодороки дело обстояло немного проще — он просто захотел присоединиться, наверстать упущенное, невзирая даже на правила академии. Завернув за ещё один угол, Бакуго увидел бассейн, расположенный подальше от учебных корпусов, но всё ещё находящийся в зоне видимости. Поднявшись по запасной, возможно, пожарной, лестнице, ученики оказались на плоской площадке справа от бассейна. Правда, сам он был огорожен сетчатым забором высотой не более двух метров, но разве это преграда для юных героев? Весь путь был проделан в тяжёлом молчании, и вот сейчас Изуку уничтожил его останки одной фразой, почему-то звучавшей как приговор: — Если будете использовать причуды, нас заметят учителя. — заметил он, стоило парням синхронно стянуть футболки. — Без тебя знаю, чёртов Деку. — рыкнул на него Кацуки, уже избавляясь от штанов. Хотя, на целую секунду он растерялся, пусть и не подал виду. В его планы не входило утопление, а без использования взрывов заплыв закончится только так. Парень злостно тряхнул головой. В конце концов, разве это так сложно — держаться на плаву? Нельзя же отказаться учавствовать в том, что сам затеял! Выбора, как такового, не было, потому Кацуки решительно взошёл на тумбу, отгоняя все прочие мысли. Он победит, и неумение плавать — ему не помеха. Потому что он — Бакуго Кацуки. Глянув на соседние тумбы, что уже заняли Тодороки и Мидория, Бакуго только кивнул, вслух повторяя условия: — Заплыв на пятьдесят метров. Вольным стилем и без причуд. Соперники даже не кивнули в ответ, а только переглянулись, что ускользнуло от внимания блондина. Уж его сейчас заботило кое-что другое. Установленный на телефоне Деку таймер заголосил — лучшего способа дать себе сигнал о старте они не придумали — и Бакуго, оттолкнувшись как можно сильнее, прыгнул, предварительно вытянув руки и сложив ладони, как уже делал ранее. Сердце пропустило удар, а то и два. Доли секунды — и вот он снова в воде, в чуждой ему стихии, без малейшего сомнения в своей победе. Холодный пот прошиб его, когда Бакуго не почувствовал под ногами дна. И поверхности руками не касался. Будто парил в пустоте, где нет вообще ни одной плоскости. Любая попытка сориентироваться отзывалась заторможенностью движений и сознания. Тело, не привыкшее к задержанию дыхания, сопротивлялось воде, сопротивлялось самому Бакуго. Он тонул. Тонул не только в воде, перемешанной с хлором, но и в собственной наивности.

* * *

Тодороки коснулся рукой борта, и, едва не ударившись головой о стенку, вынырнул, судорожно глотая воздух. С выносливостью проблем у него никогда не было, но только если дело не касалось плавания. Однако, Деку, что всплыл на какую-то долю секунду раньше, уже вылезал на борт. — Это был хороший заплыв, Тодороки-кун! — вставая на холодный кафель, обернулся к последнему Мидория. Шото, которого, казалось, даже не расстоило фатальное поражение, поднялся следом. И, ранее, чем слова в ответ Деку сорвались с бледных губ, он понял, что кого-то не хватает. Кого-то по имени Кацуки. — Где Кач-чан? Но Тодороки уже заметил его, на той стороне бассейна, находящегося точно в том месте, куда парень приземлился после прыжка с тумбы. Обычно собранный и рассудительный Шото вдруг сорвался с места, и, бросился вдоль бассейна, не сводя глаз с тела в воде, которое уже едва могло сопротивляться необузданной стихии. Сколько у него времени? Менее полуминуты, вероятно. Тодороки, не задумываясь, прыгнул в бассейн. Изуку позади что-то закричал, но вода заглушала почти все звуки. Подплыв к Кацуки, что от недостатка кислорода был абсолютно дезориентирован, Шото вцепился тому в плечи, и потянул наверх. Бакуго, который обычно бы начал сопротивляться, сейчас висел мёртвым грузом, не имея, кажется, ничего против своей транспортировки. Сердце Тодороки заколотилось с удвоенной силой, когда его голова оказалась на поверхности, а за ним и голова Кацуки. С грехом пополам дотолкав горе-утопленника до борта, Шото передал его в руки Изуку, который втащил друга детства на влажный кафель. — Кач-чан! Кач-чан, ты как? — Деку сидел подле постепенно приходящего в себя Бакуго. Тот снова дышал, и его организм медленно, будто нехотя, возобновлял работу. Тодороки вылез из воды, садясь рядом с Кацуки, и без капли стеснения кладя горячую руку тому на лоб. — Нужно расшевелить мозг. Температура воды оставляет желать лучшего. — обьяснил он, глядя на Деку. — Ты знал, что он не умеет плавать? — Нет… Кач-чан никогда не говорил об этом, да и повода вроде не было. В этот момент напомнил о своей живости Бакуго: — Какого чёрта… — Поблагодаришь потом. — отрезал Шото.

* * *

— Каким идиотом нужно быть, чтобы полезть в воду, не умея плавать? — Шото, пользуясь ситуацией, вывалил на Бакуго всё, что думал о нём, естественно, не в самых ярких тонах, и повторял эту фразу, кажется, в десятый раз. А Кацуки молчал, не возникая лишний раз. Он-то чётко понимал, что своим спасением обязан именно половинчатому. И хоть Бакуго это совсем не нравилось, это грёбаный факт. Хоть на стенку лезь — ничего не изменишь, факт останется фактом. — Значит, нужно быть мной. — да, он злился не только на Тодороки, но, в первую очередь, на себя, за наивность и самоуверенность. Ещё один чёртов факт. Фактов, конечно, было три — Бакуго не был настолько неблагодарной сволочью, чтобы всё-таки не поблагодарить Шото.