Наказание за мир

Азирафаэль медленно присел, все еще чувствуя на покрасневших губах поцелуи Кроули. Поцелуи, которые одновременно казались ему знакомыми и утерянными. Он рассеяно посмотрел на приоткрытую дверь, через которую вышел демон. Практически убежал, будто испугавшись своих действий. Но Азирафаэль понимал, что дал бы ему намного больше, если бы тот просто попросил. Даже ради того, чтобы помочь унять боль утраты любимого. Ведь эти поцелуи предназначались совсем не ему, он понимал. Оттого, почему-то, становилось лишь грустнее. Ангел нащупал на столе полупустую чашку остывшего чая и пригубил ее, даже не ощущая вкуса. Ему оставалось лишь ждать, что Кроули вернется рано или поздно не для того, чтобы сорваться и наброситься с нелепыми обвинениями и мольбами о прекращении шутки, но ради обычного разговора. И Азирафаэль постарался бы помочь ему со всей своей ангельской силой. Ведь все демоны, в конце концов, раньше были ангелами.

…

Прошло несколько дней, во время которых Кроули судорожно метался между Тадфилдом, своей квартирой и адом, пытаясь прощупать масштабы катастрофы. Анафема и Адам, однако, помнили его и почти искренне удивились его появлению. Впрочем, как только он вкратце изложил им свою просьбу, оба погрустнели. Не отказали помочь, но и не горели желанием бросаться и снова начинать конец света. Даже ради спасения Азирафаэля. Но именно в этом заключалась просьба Кроули, Кроули, который с горящими безумным блеском глазами был готов встать на колени и молить о помощи, лишь бы те согласились. Анафема сощурилась и поправила очки, сползавшие с носа. Адам почесал затылок, потом пожал плечами и сказал: — Не хотелось бы все рушить по-настоящему. — Да не придется! — воскликнул Кроули, надеясь, что звучал достаточно убедительно. — Как только я придумаю, как вернуть Азирафаэлю память, мы снова все остановим. — А дальше? — Анафема взглянула на него. — Что дальше? — Она имеет в виду, что это как… м-м-м, как замкнутый круг. — Адам был явно очень доволен тем, что смог употребить это словосочетание правильно. — Ты начинаешь Апокалипсис, потом вместе с Азирафаэлем вы его останавливаете. Вас наказывают, вы все исправляете, а потом все начинается снова. — Он прав. — Губы Анафемы медленно превращались в тонкую полоску. — Мы не сможем помогать тебе вечно. — Вечно и не придется. — Кроули сморщился, представляя себе такую перспективу. — Нужно лишь сейчас. — А в следующий раз? — Анафема уселась напротив него. — Азирафаэль что-нибудь придумает? Уловив взгляд Кроули, она резко замолчала. — Прости. — Она опустила голову, уставившись в свой чай. — Я не думала, что эта тема так болезненна для тебя. — А это и не так. — Кроули поднялся. — Мне бы просто хотелось, чтобы он вернул свою память. Стал прежним. Я благодарю тебя за то, что приняла меня. — Кроули вдруг снял очки, убрав их в карман пиджака. — Правда. Он обогнул стол и пошел к двери. Адам отступил, пропуская его. Уже у калитки Анафема кинулась за ним и крикнула: — Мы поможем! — Кроули склонил голову, не поворачиваясь, и пошел дальше. Спустя десять секунд девушка услышала характерный визг колес, и черный Бентли уехал вниз по дороге.

…

— Кроули. — Гавриил взглянул на него. — Вельзевул сказала, что у тебя есть для нас прекрасные новости. — Лишь в обмен на ваши. — Кроули вальяжно развалился на неудобном белом стуле, что ангелы предоставили ему, и закурил назло Гавриилу. Тот, впрочем, и ухом не повел, продолжая сверлить глазами лоб демона. — Ты хочешь знать, что случилось с Азирафаэлем. — Видимо, решив не ходить вокруг да около, архангел присел напротив и оперся о колено рукой. — Я расскажу. Но ты пообещаешь, что устроишь апокалипсис. — Конечно, какие пробле… — И тут в другом конце помещения Кроули увидел Хастора, подозрительно нахально ухмыляющегося. Он шел вместе с парой ангелов, что несли на вытянутых руках свиток и перо. — Ты же не думаешь, что я… — О, именно так я и думаю. — Гавриил встал, забирая свиток из рук быстро упорхнувших новобранцев. Хастор подмигнул Кроули и достал из-за пазухи нож, весь в подсохшей крови. — Клятва на крови. Гавриил, — протянул Кроули, одновременно вставая. — Это же так устарело. — Да, потому мы и решили это использовать, — прохрипел Хастор. — Ведьмы, что умели снимать проклятье, ложащееся на предавшего клятву крови, погибли несколько веков назад. Последней была Агнесса Псих. В голове Кроули медленно щелкнул выключатель. Он с готовностью принял из рук Хастора кинжал и брезгливо протер его. Потом, сделав глубокий надрез на левом запястье, обмакнул перо в крови, бежавшей из раны, и принялся писать. «Я, нижеподписавшийся Энтони Дж. Кроули, обязуюсь устроить конец света, следуя договору с архангелом Гавриилом, ежели вышеуказанный выполнит свою часть сделки, а именно сообщит мне, Энтони Дж. Кроули, о произошедшем с ангелом Восточных Врат Азирафаэлем. Во избежание нарушения клятвы, данной архангелу Гавриилу, подписываюсь кровью, памятуя о последствиях.

4 июня 2020 года Энтони Дж. Кроули»

К четвертой строчке Кроули начало мутить, а к подписи, оставленной в конце, текст расплывался перед глазами. Он тяжело сел обратно на стул и прижал свободную ладонь к запястью, кровь на котором упорно продолжала течь из-за острого пера, тревожившего свежие края раны во время письма. — Говори, — выдохнул Кроули. — Чтобы я мог убраться отсюда. Гавриил снова присел, убрав свиток во внутренний карман пиджака. — За причиненные нам неудобства во время неудавшегося конца света было принято решение наказать Азирафаэля. После долгих раздумий мы пришли к выводу, что отобрать то, чем он дорожит больше всего на свете, будет невозможно и, более того, повлечет за собой неизбежные конфликты. — Обратив внимание на нахмурившегося Кроули, он объяснил. — Тебя. Мы не могли просто забрать тебя у Азирафаэля, потому решили, что просто вычленить тебя из памяти Азирафаэля будет намного эффективнее. Его будет преследовать мечта о несбывшемся сне, сне о тебе — сне, что будет ему сниться по ночам до конца времени. А ты будешь страдать, видя его, не узнающего тебя. Кроули встал и, пошатываясь, побрел к выходу. Он подозревал что-то подобное, но явно не подозревал о масштабах причиненной его ангелу боли. Не просто забрать память, а оставить легкие обрывки, чтобы Азирафаэль мучился, гоняясь за любовью и не понимая, как ее найти. Это свело бы его с ума. Такая изощренная казнь для провинившегося. Все-таки ангелы были намного кровожаднее во всем, что касалось несоблюдения правил. — А знаешь, — вдруг негромко сказал Гавриил, будто размышляя. Кроули продолжал шагать, чувствуя, как ноги отказывали ему, а из-за слабости закрывались глаза. Он с опозданием понял, что Хастор наверняка смазал кинжал каким-нибудь слабым ядом, чтобы отомстить Кроули за сожжение заживо в его автомобиле год назад. Он, наверно, пропустил какое-нибудь пятнышко, когда протирал лезвие, и яд попал в кровь, лишая Кроули необходимых сил. Кровь, между тем, лилась из раны, и не думая останавливаться. — Мы и не думали, что выдворить тебя из воспоминаний Азирафаэля будет настолько трудно. Пришлось даже заменить тебя пару раз на другого демона. Ты так сильно проник в его жизнь, что теперь она будет казаться ему неполноценной. — Кроули уже почти дошел до эскалатора, который бы вернул его на Землю. — Особенно если учесть, что кольцо мы оставили у него на пальце. Ладонь Кроули скользнула мимо поручня, и он упал, слетев вниз по движущейся лестнице. Уже сквозь туман навалившейся боли он услышал встревоженное: — Кроули!

…

Он очнулся от жуткой головной боли. Взгляд плавал, как от большой дозы спиртного, и хотелось лишь одного: заснуть обратно. Со стоном Кроули перевернулся на живот и попытался подложить под голову левую руку. С сорвавшимся с уст ругательством он взглянул на нее прищуренными со сна глазами и разглядел лишь размытые очертания бинта. Расплывчатая комната тоже выглядела знакомой. Кроули лег на спину и увидел белый потолок, большую кровать, стоящую посередине у стены, точно напротив большого окна. Небольшой столик неподалеку с чашкой и полки книг у противоположной стены. Даже одеяло на ощупь было знакомым. Кроули был в спальне Азирафаэля. В их с Азирафаэлем спальне. И тихий стук ботинок ангела уже был слышен с другой стороны прикрытой двери. — Я не знал, когда ты проснешься, потому чай, наверное, остыл, — виновато произнес Азирафаэль и поставил на свободную половину кровати поднос с небольшим чайником и двумя чашками. — Ничего, — прохрипел Кроули, снова закрывая глаза. — Я не знал, что делать, но решил не везти тебя в больницу. Вроде, смог отпоить сам. — Азирафаэль аккуратно приподнял его, обняв за плечи, и подложил подушку под спину. Потом поднес чашку к губам. Кроули жадно пил. Сознание прояснялось, и голова медленно переставала зверски трезвонить. Даже невидимые молотки, стучавшие по ней, будто стали меньше. — Кто тебя так? — с искренним участием спросил Азирафаэль. — Как ты… — тут голос Кроули сломался, и он принялся пить с удвоенной скоростью. — Нашел тебя? — Взгляд ангела потеплел. — Ты буквально свалился мне под ноги. У тебя сломано правое запястье, так что будь с ним пока аккуратнее. — Ты умеешь накладывать гипс? — Кроули удалось выговорить эту фразу, не прошипев ни одно из слов. — Нет, потому я и говорю — будь осторожнее. Впрочем, уже прошло несколько дней, кости должны были начать срастаться. — Сколько? — Кроули отдал ему чашку. — Что, сколько? — Сколько дней прошло? — Неделя. Около того. — Ангел нахмурился. — Я не особо считал первые пару дней, пока сидел с тобой. Все боялся, что ты перестанешь дышать. Кроули сглотнул. Яд, видимо, был не таким уж и слабым. — Тебя отравили? У тебя было вспорото запястье, но я подумал, что это результат падения. — Нет. — Кроули покачал головой, откинувшись на подушку и рассматривая бледный прямоугольник окна. Было, судя по всему, раннее утро. Занавески легко покачивались от летнего ветра, залетавшего в комнату вместе с весенней, пока еще прохладой. — Я давал клятву на крови. Кинжал был отравлен. — Зачем? — Азирафаэль ужаснулся. — Это же так опасно. Кроули безучастно взглянул на него, потом перевел взгляд на окно. — Мне нужна была информация. Без нее мне было не жить. — О чем? — О тебе. Азирафаэль замолчал и как-то странно сгорбился, отставив чашку на поднос. — Зачем тебе нужно было что-то знать обо мне? — Я хотел узнать о твоем прошлом. — И что узнал? — Тебе стерли память. — Кроули краем глаза увидел, что ангел дернулся, как от пощечины, а потом отчаянно взглянул на демона. — Ты врешь? — Зачем мне? Я чуть не умер из-за этой правды. Азирафаэль повернулся к Кроули всем телом и негромко спросил, заранее зная ответ: — О чем стерли? — Обо мне. — Кроули перевел на него взгляд. — Шесть тысяч лет меня. Ничего не осталось. Только кольца на пальцах. Азирафаэль уже давно заметил кольцо на безымянном пальце Кроули. Оно странным образом напоминало его, только было сделано из желтого золота с вкраплениями белых алмазов. Обменявшись, они бы нашли себе идеальные кольца, но эти — будто показывали, что двое, ангел и демон, больше не принадлежали самим себе. Пальцы Азирафаэля сами нашли безвольные — Кроули, и сжали их. Кроули взглянул на их сцепленные руки. — Ты даже не знаешь меня. — Так расскажи мне. — Азирафаэль с силой сжал его ладонь. — Расскажи. — Я лучше покажу. — Кроули, превозмогая слабость, пододвинулся ближе к Азирафаэлю и положил его руку себе на талию. Потом прошелся пальцами левой руки по подбородку к линии волос на лбу. Разгладил морщины и прикрыл ангелу глаза. — Просто доверься мне. — Как доверял последние шесть тысяч лет? — Почти. — Кроули легко улыбнулся, вспоминая, как они ссорились в средние века. Он коснулся пальцами губ Азирафаэля, и те легко приоткрылись, выдавая волнение хозяина. Их совсем не первый поцелуй получился таким же нежным, как тот, что Кроули подарил ему год назад на исходе дня на автобусной остановке Тадфилда. Азирафаэль судорожно вздохнул, никогда раньше не чувствуя такого прилива любви, резко заполнившего комнату вслед за поцелуем Кроули. Любви, переполнявшей демона и выплескивающейся через их прикасающиеся губы в пространство спальни. Кроули мягко целовал его, показывая, как мог любить и как любил. Показывая то, что прятал ото всех, кроме него прежнего, и которое так хотел показать ему настоящему. — Так сильно? — не совладав с голосом, спросил Азирафаэль. У Кроули не хватило сил ответить. Он лишь смотрел на него, и в его глазах ангел видел ответ на свой вопрос. Да, так сильно. Нет, еще сильнее. — Что же нам делать?