Нимфоман

— Кацуки Юри, двадцать лет. Всё верно? — Да. — Приятно познакомиться. Меня зовут Виктор Никифоров, я назначен вашим психотерапевтом. Можете рассказать, что у Вас произошло? В досье, что я получил, Вам поставлен диагноз «нимфомания». Парень перевёл взгляд с альфы на пол. Он не мог смотреть в глаза, не мог, словно… — С чего бы начать?.. Год назад мои родители попали в авиакатастрофу и разбились. Я был ещё несовершеннолетним. Больше родственников у меня не было, так что я отправился в детский дом. Там меня изнасиловали, а потом избили. Это… Видимо всё это и послужило тому, что я сейчас здесь… После всего этого я как-то изменился: перестал контролировать моменты, когда возбуждаюсь, думать о последствиях… Из детдома я сбежал через неделю после того, как попал туда, и всё это время я проводил у разных мужчин. Они кормили меня, насиловали и выбрасывали на улицу. В какой-то момент, когда разум стал проясняться, я понял, что болен, обратился в больницу, и вот… Доктор, можете объяснить? Виктор снял очки, отложил их, потёр переносицу и снова надел. Мужчина пристально посмотрел на парня, сидящего перед ним. На него столько всего навалилось… Неудивительно, что психика пошатнулась. — Юри, можно я буду к тебе так обращаться? — Лучше по фамилии, извините, пожалуйста. — Ничего страшного. Кацуки, у вас нимфомания, или, как это называют обычно врачи, «бешенство матки». Это сложное психологическое и физическое заболевание. Вам придётся пройти сложный курс лечения. Я могу дать Вам право выбора. Кацуки, Вас устраивает собственное состояние на данный момент? — Нет, я хочу излечиться. Хочу жить нормальной обыденной жизнью, чтобы у меня был один постоянный партнёр, хочу семью… Я хочу жить нормально! Виктор откинулся на спинку кресла. За всю его жизнь он видел мало случаев, когда омега сам приходит, чтобы излечиться от такого тяжёлого заболевания. Юри, хоть и живёт в России, воспитание у него японское. Наверняка для него всё это шок. Японцы, как правило, очень сдержанные люди, и не в их правилах заниматься сексом с кем попало. Несомненно, это не собственная распущенность. Это болезнь, болезнь, которая, возможно, тяжелее чем шизофрения, чем мизофобия… Это болезнь не только на психологическом уровне, это также и физический недуг. За свою жизнь Виктор встречал много людей, и когда они узнавали о его работе реакция почти у всех была одинаковая: «Эти озабоченные ходят, ебутся со всеми, понимаешь ли, а их ещё и лечить надо!», «Зачем лечить таких людей, если они сами себе вредят?». Всё рассуждали так, будто это простая распущенность. Это бесило больше всего. — Хорошо. Кацуки. Сегодня, я предлагаю просто познакомиться, а терапию начать с завтрашнего дня. Идёт? Юри кивнул. Он всё ещё не мог смотреть в глаза доктору, даже внешности его не запомнил. Было так стыдно и страшно… Впервые за год ему было стыдно перед альфой. Даже немного необычно — снова чувствовать стыд. — Если Вы не будете разговаривать со мной, я уже точно не смогу помочь. Виктор снял очки, покрутил их в руке и отложил на столик. Он не любил свой кабинет, так как считал его слишком формальным, поэтому чаще всего встречался с клиентами на нейтральной территории, например, в его любимом кафе, которое находилось рядом с клиникой. Если посмотреть со стороны, кабинет был не так уж плох: в нём расположились удобный флоковый диван для клиентов, кожаное кресло на колёсах, небольшой журнальный столик и стол врача, в одну из стен был встроен искусственный камин… На него Виктор обычно ставил разного рода побрякушки, например, там уже стояли чёрная стеклянная инсталляция, отдалённо напоминающая коня, три шарообразные стеклянные колбы, наполненные разноцветными шариками, тоже сделанными из стекла, вырезанный из дерева силуэт человека с копьём, маленький кактус… Виктор даже не помнил, откуда у него это всё, но это и не важно. Если забыл — значит не нужно. У противоположной от камина стены стоял небольшой шкаф, по бокам которого были полки с книгами. Зато про книги Виктор помнил всё. Это были его проводники в мир интересных, добрых и умных людей, и каждую из них альфа читал ни один и даже не три раза, а бесконечное множество. Назови кто угодно книгу и страницу, мужчина мог рассказать, что там. Довершением к общему интерьеру было панорамное окно завешенное плотными шторами, цвета тёмного шоколада. Сами стены были выкрашены в приятный «кофе с молоком». Гармонично, педантично, оригинально — ремонт был под стать характеру человека, который здесь обитает. Юри за всё время пребывания в кабинете смог разглядеть только часть ножки столика, паркет и кусочек ковра. Не то чтобы ему были интересны лишь данные предметы интерьера, просто только это было видно. — Я буду готовиться… просто мне немного не по себе. — От чего же? — Я уже больше года ни с кем вот так вот не общался — не привык. — У вас будет время, — Виктор выждал паузу, после чего поднял со стола очки, надел их, нашёл блокнот и продолжил свою реплику. — Когда у вас был последний половой акт? — Три дня назад. — Сколько обычно лет вашим партнёрам? — От двадцати пяти до сорока, примерно, я возраст не спрашивал. — Ясно. Как Вы выбирали человека, который вас подходит? — Не знаю, я не выбирал. — Когда у вас была последняя течка? — Не могу сказать. Виктор непонимающе взглянул на Юри. — В смысле? Вы не помните, когда у Вас была течка? — Не совсем так… Такое ощущение, что у меня всегда течка. — Это не очень хорошо. Я посоветуюсь с медиком, может быть, сможет помочь. Юри кивнул. Ему было интересно, как выглядит его врач, общий интерьер кабинета, но посмотреть не мог — боялся; а вдруг что не так пойдёт? Но… голос… У этого мужчины был приятный, и не только голос, запах… Он был такой приятный, добрый и ненавязчивый. Интересно, как выглядит этот человек? Парень приподнял взгляд и посмотрел на своего врача. Первое, что он увидел, был торс. Мужчина был одет в белую рубашку, классический чёрный галстук и медицинский халат. Взгляд скользнул вверх. Юри увидел пару голубых глаз, таких ярких и почему-то холодных. Этот взгляд пленил, не оставляя и шанса выбраться… А ещё волосы. Они казались безумно мягкими… — Кацуки, Вы меня слышите? — неожиданно раздался голос Виктора. — Извините, я… Мне сложно сосредоточиться. — Всё хорошо, я понимаю. Полагаю, на этом сеанс можно закончить. Сейчас вам нужно идти домой и отдыхать, — альфа достал из кармана брюк визитку и вручил её Юри. — Запишите мой номер телефона, отзвонитесь, когда доберётесь до дома. Завтра я с вами свяжусь и сообщу место встречи, хорошо? Юри кивнул. Он продолжал смотреть в глаза доктору, не в силах оторваться. — У вас есть ко мне вопросы? — Нет… То есть, да. Можете ещё раз сказать, как Вас зовут? Простите, пожалуйста, у меня память на имена никакая. Мужчина улыбнулся, а холод, который всё это время был в глазах, будто выветрился.  — Виктор, для Вас просто Виктор.