Нимфоман

— Вы… Что вы сделали? — Жора выдохнул сигаретный дым в окно, стреляя бычком в крышу над входом в соседнее здание. — Мы подали заявление в ЗАГС. — Ебануться. И когда свадьба? — 27 февраля, ты кстати идёшь. Виктор откинулся на спинку кресла, отъезжая немного от стола, и начал крутиться. Вчера их очень долго «тестировали на совместимость» и в конце решили, что обязательного месяца хватит за глаза. Внутри сейчас происходили Помпеи, взрывался кратер вулкана, стоял жар и текла магма. Виктор, хоть и был взрослым мужчиной, и хоть и всё прекрасно обдумал, но сейчас был на взводе. За ближайший месяц с небольшим нужно будет сделать слишком многое: определиться с местом, гостями, костюмами. Нужно было найти друзей Юри, помириться со своим отцом, навестить таки деда, позвать его, банально не поругаться с Юри. Боже, как же сложно жить, когда ты ребёнок в душе. Нужно начать с простого, помириться с Отцом. Всё это так сложно, так сложно, и так глупо в том числе. Он вообще не знает, как это сделать, учитывая, что он перестал с ним общаться как только поступил в университет, а это больше десяти лет. Дед вообще живёт в какой то глуши, последний год Виктор не мог доехать да него, по этому звонил по скайпу. Нужно вывезти его в город, нужно Юри с семьёй познакомить. Боже как сложно. Сейчас ему, ведущему психотерапевту клиники, нужен психотерапевт, и никого лучше Жоры он не нашёл. — Жор, нужно что-то делать с семьёй. Отец мне сказал, что знать меня не хочет, пока я не перестану гробить свой талант к математике, дедушка живёт в какой то жопе, не знаю, как он до сих пор с ума там не сошёл, человек войну прошёл. Юри, с абсолютно пустой скамейкой близких, моя тоже не сильно наполнена, ты да родственника два, не знаю что и делать. Мне кажется, что я поторопился, но я головой понимаю, что от того, в какое время я бы сделал предложение, состояние не поменялось бы. Чёрт, как же сложно осознавать, что из близких у тебя только отец с кучей заёбов, дед, который кроликов разводит и ёбнутый друг. — А теперь успокойся и давай так. Возьми отпускной, ты их не брал с момента, как устроился сюда, думаю начальник в положение войдёт. Займись родственниками, отвези Юри в этот Кисё, в котецу… хосецу… как его там… Ай не важно. В общем найди его друзей. Потом до дедушки доберись, забери его в гости ближе к свадьбе, думаю Юри со старым омегой, прошедшим русско-японскую войну, будет крайне интересно пообщаться. — друг засмеялся, но быстро вернулся в норму и продолжил речь. — С отцом один мириться иди, это слишком личное, давно пора это решить. Человек мало, поэтому отпраздновать можно и дома вполне, если вообще не в Японии на каких нибудь источниках. Поженитесь здесь, а сыграет свадьбу там, и всё круто. Или можно домик за городом снять, шашлык пожарить, по семейному отметить. Ты главное себя в руки возьми. И потрахайтесь вы уже наконец, а-то ты такой нервный, небось последний раз в прошлом году был. — Последнее можно было не говорить — Виктор поднял голову и посмотрел на друга. Тот хмыкнул и выудил из пачки новую сигарету. Протянул пачку Виктору, но тот отказался, всё ещё помня, что собирался завязать. Правда позже всё же сделал пару затяжек Жориной сигареты. — Спасибо, Георгий, вы настоящий друг. — За это ты обязан назвать сына в мою честь. Виктор засмеялся, потирая глаза и надевая очки. Переносица слегка устала от очков, поэтому весь их разговор очки лежали на столе. — Обещаю, что если у меня будет ребёнок, я назову его в твою честь, или хотя бы попытаюсь. — Отлично. А сейчас вали-ка ты домой, а то от тебя пользы как от китайского повербанка. — Спасибо, тогда оставляю на тебя мою группу. Друг не успел и слова против сказать — Виктор вылетел из его кабинета, на парах энтузиазма летя в кабинет начальника. Омега, лет сорока, сидел и заполнял бумаги, когда наш окрылённый герой ворвался к нему, хорошо хоть постучал. — Григорий Андреевич, мне нужно в отпуск прямо вот сегодня и до конца февраля. Подняв уставший взгляд на сотрудника, омега чуть выгнул бровь. — Ты впервые просишь отпуск, что-то случилось? С родственниками проблемы? — голос был тихим, уставшим как и взгляд, но очень нежным, мужчина всегда заботился о своих сотрудниках. — Я женюсь, а это такая нагрузка… В общем мне нужно много свободного времени. — Поздравляю! Это прекрасная новость. Мы с мужем уже поставили на вас с Георгием, кто первый найдёт себе спутника жизни. Я, кстати, проиграл. — Вы поставили на Георгия? Только что вы ранили меня в самое сердце. — У него просто больше шансов жениться по залёту. — отмахнулся омега, добродушно улыбаясь. — Хорошо, я оформлю твои отпускные, подпишешь завтра, обрадуй Георгия, что теперь он будет вести группы, закреплённые за тобой. Сегодня и завтра работаешь, потом можешь выходить в отпуск. Виктор поблагодарил начальника, поклонившись на манер Юри, сам того не заметив, и вышел. Настроение поднялось окончательно. *** Юри сидел в своей квартире в окружении двух коробок и чемодана с вещами и, если выражаться по японский, то びっくりしました, а если по русски, то он ахуевал от жизни. Для него происходящая реальность была слишком сюреалистична, слишком неправильная, чтобы быть правдой. За долгую жизнь в России он просто привык к тому, что в жизни так не бывает, что сказки про рыцаря-спасителя не существует, но тем не менее она происходила с ним. Это пугало, действительно пугало, но на равне с этим шло другое чувство. Чувство полной удовлетворённости миром, чувство спокойствия, как будто он снова оказался дома в Японии. Он чувствовал, что ему нравится такой расклад. И если это сон или наваждение — он бы хотел, чтобы его никто не будил, иначе вернувшись в сознание он бы просто убил себя к хренам собачьим. Юри уже давно разочаровался в мире, и не в том плане, что он не верил в людей, он верил, но он понимал, что если ты «шлюха», то хорошего обращение к себе ты можешь не ждать, тебя напоят, выебут и кинут. Но сейчас, чувствуя заботу и видя, как Виктор старается не давить на него, он чувствовал, как рушится картина мира. Он просто не понимал. Как блять? Ну как? Как вообще можно быть хорошим человеком? Ты живёшь в России, ты работаешь с людьми, у которых тараканы, тебя сто процентов наёбывала жизнь, и ты всё равно остаёшься таким хорошим человеком. Как? Юри сложился как книжечка, слегка ударяясь головой об пол, потом слегка побрился и в слух задал тот же вопрос, который вертелся в голове. Он был рад тому, что Виктор существует, но он искренне не понимал, как этот мужчина вообще может существовать в современном мире? Парень снова приподнимается и смотрит на небольшие настенные часы, которые, вопреки своему названию, просто стояли на полке трельяжа. 16:48. Виктор сказал, что освободится в 17, но пока он будет ехать по пробкам, пройдёт минут 30, если не больше, так что спешить некуда. Он садится в прежнюю традиционную Японскую позу и рассматривает полки. Эта квартира была куплена ещё его родителями. Мебель расставлена тоже ими, только матрас на кровати поменян. Забавно и грустно, только вчера тебе было года два и папа учил тебя строить снеговика, а отец снимал вас на старый фотоаппарат, а сегодня родителей уже нет и ты выходишь замуж. Как вообще люди могут жить, а потом за один день пропасть? В первой коробке собрана любимая посуда и чай, на который Юри раскашеливался, заказывая из Японии. Русский чай в пакетиках по сравнению с тем, что он привык пить у себя на родине, был каким то не таким, не правильным. Парень встал на ноги, доставая из коробки немного заварки и специальную чашечку для чая, и пошёл на кухню. Нужно перестать себя загонять и просто попить чай. По дороге на кухню Юри перехватил ещё и пачку цветной бумаги для принтера. Посидит, попьёт чай, поделает оригами и успокоится. Всё будет хорошо, жизнь налаживается, а значит можно не вспоминать прошлое, а смело шагать в настоящее. Ближе к шести завибрировал телефон на столе. Юри поднял голову со стола. Он уснул, пока собирал очередного журавлика и сейчас максимально быстро пытается продрать глаза. Нашупав телефон парень нажимает на зелёный ярлык и ставит на громкую связь. На щеке у губ следы слюны и кожа красная от положения лица во время сна, слегка затекла шея. — Привет Юри. Прости, я задержался, пробки. Я стою внизу, мне подняться и помочь тебе спустить вещи? — Угу. Позвони в домофон, сейчас открою. Парень встаёт из-за стола, потягиваясь. Надевает очки и идёт в коридор. Рядом с выходом весит зеркало и он смотрит в него. На щеке и лбу тянутся краснованые полосы от складок рукава рубашки, видимо за время сна он ни разу не поменял положения головы, волосы тоже слегка не в лучшем состоянии. Быстро решив, что в порядок стоит привести именно их, Юри пальцами расчёсывается, поправляет очки и ждёт, когда зазвонит домофон. Ждать приходится не долго и уже через пару секунд на всю квартиру звучит трель. До того, как зазвонил домофон, Юри даже не замечал, на сколько тяжёлая и оглушительная тишина стоит в квартире. Парень открывает входную дверь и ждёт, пока зайдёт Виктор. У него пальцы трясутся от давления этой тишины, хочется выбежать из квартиры, но это не в его правилах. Всё таки папа всё детство учил его терпению и сдержанности. Потерпеть тишину он может, как и сдержать себя и не броситься на шею Виктору. Шаги слышатся прямо у двери и потом она открывается. Светлые волосы слегка мокрые, кое где ещё остался нерастаявший снег, коричневое пальто тоже в подтаявшем снегу, голубые глаза как всегда светятся. Юри улыбается и кланяется по привычке. Виктор отвечает на улыбку, подходит ближе и обнимает Юри. — Привет. — на выдохе говорит мужчина и утыкается носом в макушку — Там сильный снегопад, надень шапку. — Хорошо. — Юри улыбается. Ему немного прохладно и мокро, но не смотря на это он все равно не хочет разрывать объятия. — До сих пор не могу понять, что происходит. Как будто в другом мире или вообще сплю. Виктор, ты и правда есть? — Есть, и очень рад, что я есть здесь, а не где то ещё. Юри улыбается, поднимает голову и целует мужчину в подбородок. Тишина, которая до этого пугала, сейчас успокаивает. Виктор наклоняется, слегка отстранившись, и целует Юри в губы, поглаживая по спине. Руки парня, лежащие на его груди, сжимают воротник пальто. Проходит несколько секунд, прежде чем Юри решается расстегнуть немногочисленные пуговицы и стянуть верхнюю одежду с мужчины. Пальто падает на пол с металлическим бряком, где-то там в кармане лежит телефон, но дела до него нет совершенно. Поцелуй разрывается и Юри наклоняется голову на бок, открывая шею, сонливость снимает как рукой. Виктор целует за ухом спускается немного ниже и прикусывает кожу, от чего Юри делает более шумный выдох. Его руки снова приходят в движение и парень начинает расстёгивать пуговицы на рубашке Виктора, проходят пальцами по открывшийся участкам кожи. Под подушечками пальцев чувствуются твёрдые мышцы, жар и биение сердца, слишком красиво, слишком правильно. Виктор проскальзывает ладонями под одежду Юри, массируя пальцами копчик и поднимаясь всё выше и выше. Юри сам тянется и снимает с себя рубашку а за ней и футболку, кидая её куда то рядом с пальто мужчины. Виктор улыбается и снова целует в губы, прижимая парня к себе за талию. Его рубашка вскоре тоже падает на пол. Он снимает ботинки, помогая себе только ногами, подхватывает Юри под бёдра и идёт в сторону спальни, покрывая поцелуями его грудь и шею. Оба взрослые люди, оба понимают к чему всё идёт. Уже на кровати Юри слегка отстраняет от себя мужчину и, смотря ему в глаза, спрашивает. — У меня много мужчин было. Тебе не противно? — Юри, всё хорошо. Ты не чистый лист, я не чистый лист, всё в прошлом. Виктор перехватывает запястье парня и целует его в ладонь, потом в венки на руке, немного ниже и возвращается к губам. Юри сгибает одну ногу в колене и Виктор гладит её по колену, спускаясь вниз к бедру. Джинсы парня уже расстёгнуты, только вниз потянуть. Виктор целует кадык, прокладывать дорожку поцелуем по яремной ямки, проходится пальцами от плеча вниз по рёбрами и оставляет руку на тазобедренной косточке. Юри мелко подрагивает и шумно дышит, прохладный воздух спасает от жара, который буквально сжигает его тело, которое вдруг стало таким отзывчивый к чужим ласкам. Его руки проходятся по шее мужчины вниз и останавливаются только на поясе штанов. Виктор без слов понимает немую просьбу и привстаёт, расстёгивая ремень и ширинку. В то же время Юри пытается справиться со своими штанами, но его банально не слушаются ни руки ни ноги, снять джинсы получается только с четвёртой попытки и он облегчённо выдыхает, отодвигая их за край кровати. Мужчина достаточно быстро заканчивает со своими брюками и снова нависает над Юри. Одно навождение на двоих. Юри сгибает уже обе ноги в коленях, прижимаясь ими к бёдрам Виктора, стараясь сделать расстояние между ними как можно меньше. Виктор покрывает поцелуями-укусами шею Юри, вдыхая его лёгкий собственный запах. Парень держится за спину Виктора, стараясь не шевелиться лишний раз. Сейчас, когда они почти полностью обнажены, любые трения и соприкосновения с кожей ощущаются крайне ярко. Юри даже в какой то момент ловит себя на мысли, что для него это как в первый раз. Виктор последний раз целует парня в губы и начинает спускаться вниз по груди и животу. Он кусает за ключицы, целует рёбра и гладит пальцами живот и замирает только у паха. Юри лежит, спрятав лицо в изгибе руки, он чувствует горячее дыхание мужчины, чувствует его нежные, но сильные пальцы на своих бёдрах, чувствует, как его накрывает с каждой секундой всё больше и больше. — Юри. — тихо, на периферии сознания звучит голос Виктора. Он слегка хриплый, мягкий и обволакивающий. — Я могу продолжить? Парень убирает руку и приподнимается, оперевшись на неё. Виктор красивый. — Ты красивый. — тихо говорит Юри. — Это значит да? — мужчина целует внутреннюю часть бедра, и Юри шумно выдыхает. — Да. Виктор улыбается и прикусывает кожу на месте поцелуя, проводит носом по бедру вниз, снова вверх, выдыхает, целует в колено и тянется рукой к резинке трусов снимая их. Юри откидывается обратно на подушку и закрывает глаза. В темноте ярче ощущается каждое касание. Вот мягкое скользящее касание к внутренней части бедра, вот тёплый воздух обжёг пах, тонкие нежные пальцы обхватили член и на пробу провели вниз вверх, от чего дыхание перехватило. Юри чувствовал все манипуляции. Прикосновения спускаются всё ниже и ниже, пока не останавливаются у входа. Виктор, поднимается вверх, снова покрывая поцелуями шею Юри. Парень сам тянется и целует альфу в губы и подаётся на встречу пальцам. Мужчина слегка улыбается в поцелуй и проталкивает палец внутрь на одну фалангу, не встречая никакого сопротивления. Юри целует медленно и нежно, не глубоко, но приятно, некое слияние в себе чего-то целомудренного и пошлого. У Виктора мозг плавится от того, на сколько это не вяжется вместе. Он медленно растягивает парня, стараясь найти сплетение нервов внутри. Он слегка сгибает палец на одну фалангу и получает тихий стон и дрожь по всему телу в замен. Нашёл. Он добавляет ещё один палец и продолжает свои манипуляции, массируя нужное место. Юри разрывает поцелуй и утыкается носом в плечо мужчины, пытаясь сдержать стоны и выдохи. Третий палец проходит не так легко, но парень кажется вообще не замечает происходящего, ведь Виктор ни на секунду не прекращает своих манипуляций. Юри кусает губы, вжимается в Виктора и тяжело дышит. Из всех его партнёров он не может припомнить ни одного, который заботился бы о его удовольствии, но сейчас он просто не может себя сдерживать, как ему хорошо, как ему нравится процесс. В какой то момент пальцы пропадают и Юри тихо выдыхает. Пустота и ожидание большего — то, что он чувствует. Он приподнимает голову и смотрит на Виктора, и лучше бы он этого не делал. Мужчина стягивает вниз свои трусы. Парень снова роняет голову на подушку и материться, зажмурив глаза. Кто вообще знал, что всё это так далеко зайдёт? Что они переспят и вообще начнут встречаться? Но подумать долго не получается, Виктор нашаривает на постели вторую подушку, подхватывает Юри под поясницу, подсунув мягкую платформу под спину парня, гладит тазовые косточки, спускается вниз, на ягодицы, сжимает их и придвигает ближе к себе. Юри тихо стонет в кулак, когда мужчина одним толчком входит на половину и замирает на долгие десять секунд. Виктор смотрит на лицо Юри и пытается понять, всё ли хорошо, но когда парень подаётся на встречу, когда его ногти впиваются в кожу на спине, когда он чувствует дрожь тела под собой — он уже не ждёт согласия, оно больше не нужно никому. Альфа внутри вырвался наружу, и он хочет только этого омегу. Движения медленные, глубокие и чувственные. Царапины на спине, укусы в плечо и шею. Юри, не понимая того, оставляет много отметин. Виктору это нравится, он и сам с извращенной радостью оставляет засосы на светлой шее, сжимает до покраснения бёдра и талию. Юри скрещивает ноги на талии Виктора и прижимает его руками к себе, чтобы чувствовать абсолютно всё: биение сердца, жар, исходящий от тела, рельеф мышц, дыхание. Всё его подсознание кричит на чистом матерном русском, когда Виктор просовывает руку между их тел и берет член Юри в кольцо, начиная водить по нему, пытаясь попасть в ритм. Выходит плохо, но всё равно восхитительно. Юри ходит по грани. Пара толчков и парень кончает в руку Виктора. Немой стон, больше похожий на скрип. Горло пересохло, он потерялся в пространстве. Виктор делает ещё несколько толчков и тоже изливается внутрь парня. Мысль о том, что лучше было бы выйти гналась за ним, но у Виктора была пятёрка по физкультуре. Руки подгибаются, но он не даёт себе упасть на парня и заваливается на бок рядом с ним. В горле у обоих сахара, хочется пить и принять душ. Мужчина обнимает Юри за талию и целует в плечо. Парень, отдышавшись, поворачивается к нему лицом и кладёт руку на грудь. — Вот знаешь, я слышал, что русские просто нечто в постели, но я не думал, что мне только один русский попадётся. Виктор тихо засмеялся, поглаживая талию парня. — А я слышал, что азиаты очень красивые. И увидев тебя понял, что красивее я уже больше никогда не увижу, даже смысла смотреть нет. Юри улыбнулся и потянулся вперёд, чтобы достать до щеки и поцеловать мужчину. — Не правда, я не такой уж и красивый. — Для меня — самый красивый. — Виктор взял руку Юри, что лежала на его груди и поднес её к своим губам, чтобы оставить на ней лёгкий поцелуй. — Поедем домой? — Угу. Виктор кивнул и сел на кровати, потом встал, поднял и натянул трусы. Брюки валялись рядом с ними, по этому он поднял и надел свои. От туда же были подняты вещи Юри. — Ты одевайся, а я схожу за водой. — Хорошо. — Парень кивнул. Виктор вышел из комнаты и Юри потянулся и сел на кровати, потом встал и снова сел. По внутренней стороне бёдер стекла тёплая жидкость. — Блять. — шопотом выругался парень, стянул с подушки наволочку и вытер ноги. Когда окажется у Виктора — обязательно примет душ и почистится, а сейчас нужно просто одеться. Трусы Юри натягивает быстро, игнорируя сильное желание помыться. Джинсы так же быстро возвращаются на место. Парень встаёт и чуть напряжённо идёт поднимать свою футболку и папину старую рубашку в клетку, с которой Юри отказывается расставаться. Одежда обнаруживается сложенной на камоде в коридоре. Виктор поднял. Юри натягивает футболку и идёт на кухню. Мужчина пьёт старый чай Юри, парню налил новый. — Как ты себя чувствуешь? — мужчина осматривать парня и протягивает руку, предлагая ему взяться за неё. Юри смущается, но руку берет в свою и подходит ближе. — Мне нужно в душ и почиститься. — А, Чёрт — Виктор не сильно стукает себя по лбу. — Прости, я обычно контролирую этот процесс. Просто не ожидал. — Ничего страшного. Ты мне почти муж. — И не смотря на это у тебя всё равно должны быть какие то свои желания и предпочтения. Всё таки ты тоже человек и тоже чувствуешь. Если тебе что-то не нравится — просто говори мне об этом, хорошо? — Ладно. — Юри берет чай со стола и отпивает немного. Горло сразу расслабляется, становится легче — Юри. — М? — Я люблю тебя. — Мужчина наклоняется и кладёт голову на плечо парня. — Очень люблю. — И я тебя.