Love will find a way.

Ваше Высочество, я все время смотрю на вас.

Металлический запах крови уже пропитал воздух. Хуа Чэн нервно усмехается, переступая через еще теплые трупы, покрывающие все пространство вокруг красного паланкина. Собиратель цветов под кровавым дождем тяжело вздыхает, и сабля начинает дрожать, ощущая его настроение. Демон нервно ударяет по ней, молча приказывая успокоиться, но кто успокоит его бушующее в груди сердце? 800 лет. 800 долгих лет, проведенных в томительном ожидании, поиске. И, кажется, еще шаг, и он наконец-то сможет до него дотянуться. «Его Высочество Наследный Принц вознесся на небеса снова». Эти слова заполнили все его мысли, пленяя. И если бы кто-то из его демонов увидел бы его в тот момент, они бы ни за что не узнали в этом до безобразия счастливом мужчине своего градоначальника. Он уже и не помнит точно, что ощутил в тот момент, но все мучившие его вопросы исчезли, стоило лишь увидеть через одну из своих призрачных бабочек то самое лицо, что он не посмел забыть даже спустя столько лет. «Его Высочество Наследный Принц» — единственное, что шептал он себе под нос долгое время, желая сорваться в тот же миг к нему, но сдерживаясь. Хуа Чэн опускает взгляд на свои руки, медленно поглаживая палец, объятый красной нитью. И когда становится совсем тихо, и они остаются лишь вдвоем, наедине, уже точно. Он наконец-то протягивает свою руку, и готов поклясться, что был бы не против умереть еще раз, лишь бы не отпускать эту ладонь никогда. И если бы он был все еще человеком, он бы наверняка задохнулся от чувств, нахлынувших на него, стоило лишь Богу ответить ему согласием.

Ваше Высочество, вы знаете, почему я не покинул этот мир?

Кровавый дождь накрывает всю местность, обрушиваясь на его зонт безжалостными потоками. Хуа Чэн безразлично фыркает, когда понимает, что этот трусливый мусор успел сбежать от него. Князь Демонов разворачивается, тихо звеня серебряными цепями на своих сапогах, но замирает, не смея ступить и шагу дальше, когда видит перед собой белоснежный цветок, еще не успевший окраситься полностью грязной кровью. Один шаг, и он оказывается рядом, прикрывая его своим зонтом. Хах, эти воспоминания... Цветы, что он готов был носить каждый день для него были точно такими же, не правда ли? Единственный чистый цветок практически ослепляет. И Хуа Чэн стоит до конца, пока кровь не закончится, впившись взглядом в этот цветок, так отчетливо восстанавливающий в его памяти ту улыбку.

Потому что у меня есть возлюбленный, который все еще здесь, на земле.

На сегодня работа в поле была уже закончена, и Хуа Чэн внимательно огляделся вокруг, пытаясь выловить одну-единственную фигуру. Белые монашеские одежды мелькают неподалеку со стоящим рядом деревом, и Хуа Чэн расслабленно шагает в их направлении, пока сидящий подле него не слышит его приближения и не оборачивается. — Сань Лан! — Его Высочество расплывается в мягкой улыбке, небрежным движением руки подзывая к себе. Хуа Чэн улыбается в ответ, поддавшись потоку тепла в груди, захватывающем его с головой. И он не понимает, как жил все эти годы, не видя ее. Существовал.

Мой возлюбленный благородный и доблестный. Он спас мне жизнь, и я смотрел на него с самого раннего возраста.

Оглушительный крик раздается в голове ребенка. Это... Кричит он? Ребенок не успевает этого осознать, пока завывания ветра и шум праздничной процессии раздаются, заполняя все вокруг, не оставляя более места ни на что другое. Мгновение — и он ощущает тепло, руку... Руку, обнимающую его и прижимающую к чьему-то телу. Глухой звук падения золотой маски едва ли не громче в этот момент всего вокруг. Он открывает глаз и встречается с самым прекрасным лицом, которое он когда-либо видел. И даже успевает промелькнуть мысль, что это довольно неловко, стыдно, что такой уродец сейчас так близко к этому человеку. Ребенок практически не слышит вопросов, лишь видит, как шевелятся чужие губы, и мир вновь начинает бешено двигаться, пока он отчаянно сжимает своими грязными руками золотые одежды. Почему этот человек все еще держит его, почему он не боится испачкаться?

Я хочу догнать его и помочь стать лучше и сильнее.

Очередная миссия от небес. Се Лянь каждый раз волнуется, что может побеспокоить его, но Хуа Чэн сдерживает в своем сердце: «Я пойду за тобой куда угодно», «Я хочу быть рядом», и лишь качает головой, произнося простое: «Все в порядке». Он смотрит на него, оставаясь слегка в отдалении, и не может оторваться. Его Высочество стремится помочь многим, Его Высочество так искренне беспокоится за каждого. А он отчаянно хочет помочь ему, но пока что и этого достаточно. — Гэгэ, незачем волноваться, тебе стоит лишь спросить меня, и я обязательно на это отвечу. Ваше Высочество, я уже отдавал за вас жизнь, есть ли что-либо еще столь же ценное, что я бы не смог отдать вам, лишь бы помочь двигаться дальше? Зачем же спрашивать о моем времени, когда оно и так целиком и полностью ваше?

Хотя, должно быть, он меня совершенно не помнит, мы не успели сказать друг другу и нескольких слов.

Ребенок резко оборачивается, не в силах отвести взгляд от все дальше удаляющейся фигуры принца. Прекрасное видение рушится, уходя вслед за ним, и он вновь оказывается в своем грязном мире одиночества, в которое его буквально снова выталкивают. — Иди уже!

Я хочу защитить его.

Маленький дух кричит, не в силах больше смотреть на эту картину. Глаза Се Ляня широко распахнуты, бесконтрольные слезы стекают по грязному лицу, не останавливаясь. Но он уже не может кричать, лишь хрипит, разносит булькающий звук, захлебываясь собственной кровью. Не в силах умереть, он корчится, сходя с ума в этой агонии. Хуа Чэн кричит, проклиная себя и этот мир за то, что не может защитить то, что ему дорого. И он лишь наблюдает, пока, наконец не воплощается и не поджигает все вокруг своим отчаянием, яростью. Он задыхается от давящих на грудь слез, корчась в такой же агонии в крови Бога, стекающей прямо к его ногам. «Если ты не знаешь, ради чего жить, живи для меня». Ваше Высочество, вы даже не представляете, насколько это больно.

Ваше Высочество, я знаю все о вас.

Се Лянь пытается удержать исчезающую фигуру, и Хуа Чэн не может сдержать при этом счастливой улыбки, и смотрит со всей любовью в своем глазу, которую только способен ему показать. Ваше Высочество, вы так кричали, боясь, что я узнаю и отвернусь от вас. Ваше Высочество, я бы никогда этого не сделал. Вы думаете, что я вижу лишь идеального Бога, коим вы некогда были. Но я вижу гораздо больше, за что полюбил вас еще сильнее.

Храбрость твоя.

Се Лянь взмахивает мечом, и Хуа Чэн заворожен этой красотой и величием перед собой. Фигурой, объятой светом, стоящей на передовой. И он сжимает собственный меч сильнее, желая стать достойным того, чтобы стоять рядом.

Отчаяние твое.

Небольшой огонек замирает, видя перед собой столь отвратительную картину: некогда прекрасный Наследный Принц, благородный и праведный, давится слезами и заглушает их вином. Его одежды измазаны грязью, и лицо закрыто как у преступника. Огонек подлетает к нему и отчаянно жалеет, что покинул этот мир столь рано. Се Лянь давится слезами, бормоча: «Он тоже ушел, они все уйдут». И огонек кричит: «Я никогда не покину вас», но Бог лишь качает головой, повторяя тихое: «Я не верю», и впадает в беспамятство, пытаясь заглушить ноющую боль в своем сердце.

Доброта твоя.

Ребенок кричит, пытаясь заглушить эти возгласы: «Он принесет лишь несчастье! Он проклят! Он монстр!». Ребенок кричит, чувствуя непомерное одиночество. Но это чувство рассеивается, стоит лишь знакомым ласковым рукам вновь бережно прижать его к дорогим одеждам, несмотря на чужие слова и предупреждения. Се Лянь шепчет ему: «Я этому не верю, это не ты». И ребенок понимает, что он не один. Что ему верят. И в этот момент мир кажется таким маленьким, теплым, а не холодным и необъятным. И он плачет, но в этот раз, впервые, от облегчения.

Боль твоя.

Призрак в улыбающейся маске тихо стоит в переулке уже третий день, сжимая белоснежный цветок в руке ласково, боясь испортить. Перед ним, на земле, лежит его Бог, сломленный и разбитый. С последней надеждой, что даже сам не осознает, терпит холодные капли, боль в животе и людские взгляды. Хуа Чэну хочется горько рассмеяться, ведь он совершенно не изменился. И все-таки вскоре его голову накрывает простая бамбуковая шляпа, и Се Лянь плачет, говоря лишь: «одного мне достаточно».

Обида твоя.

Се Лянь спорит, ругается, проклиная эту несправедливость. Но Боги лишь ухмыляются, толкая в грязь и делая больно словами, и ведь все точные. Огонек яростно нападает на них, но не может дотронуться, сделать больно, прогнать, от них избавиться. Но спустя много лет он уже в другом образе смотрит на яркое пламя горящих монастырей и кровь, стекающую с серебряной сабли. 33 Бога пали, как когда-то заставили упасть его Бога.

Мерзость твоя.

Се Лянь неприязненно морщится, когда видит цветок на своем подоконнике. Се Лянь носит маску и кричит: «Не называй меня «Ваше Высочество»!». Но призрак в черном все равно улыбается, он только рад растоптать врагов Его Высочества. Быть рядом уже достаточно.

Мудрость твоя.

— Я хочу помогать простым людям, — совершенно убежденно в этой цели произносит Се Лянь, протягивая всем руку помощи.

Глупость твоя.

— Я хочу спасти всех, — сжимает Бог все сильнее рукоять своего меча, покрытого чужой кровью. И дрожит, понимая на периферии сознания всю невозможность исполнения своего желания.

Борьба за тебя - моя высшая слава.

Солдат истекает кровью, пронзенный множеством стрел и орудий. Но он улыбается, понимая, что боролся за Его Высочество. Черный дух умирает, но улыбается по-настоящему, искренне, ведь в этот раз защитил то, что ему было дорого. Князь Демонов улыбается, смотря с любовью и обожанием, потому что смог, наконец, дотянуться, помочь, побыть рядом, дотронуться. И он медленно рассыпается на тысячи призрачных бабочек, не жалея ни об одном своём решении.

Для меня тот, кто на вершине мира — ты.

Ребенок склоняется пред блистательной статуей прекрасного Бога Войны. Этот человек завораживает, и ребенок уже тогда понимает, что хотел бы посвятить ему всю свою жизнь, лишь бы не отрывать взгляда.

И тот, кто в пыли — тоже ты.

Дух плывет вслед за шатающимся человеком, изгоем общества, что уже даже не способен стоять на своих ногах, падая. Белые одежды покрыты грязью, горло разрывает от сдерживаемого: «Кто-нибудь, убейте меня», но яркий огонек следует за ним, не сбегая и не пугаясь.

Неважно, каков «ты».

Сияющий Принц, баловень судьбы. Отчаявшийся юноша, плачущий о невозможности умереть. Сломанный, злой, преданный, прячущийся за маской, что улыбается и плачет одновременно. Бог в монашеских одеяниях, покрытый проклятыми печатями и с беззаботной улыбкой идущий вперед, в неизвестном даже ему направлении. Хуа Чэн видел каждое его воплощение.

Важно, что это именно ты.

Князь Демонов удивленно приподнимает бровь и слегка улыбается, наблюдая за тем как его призрачные бабочки возбужденно окружают Бога, поблагодарившего их за проделанную работу. Се Лянь шокировано застывает и старается резко не дергаться, чтобы не спугнуть прекрасных созданий, как он считает, пока остальные Боги кричат и плюются, только завидев серебряное сияние. Се Лянь мягко смеется, позволяя им садиться на него, пока Хуа Чэн не отзывает их обратно.

Я никогда не оставлю тебя.

Се Лянь удивленно приподнимает свою бамбуковую шляпу, когда 3000 ярких фонарей заполняют все небо. Мужчина в красных одеждах оборачивается, держа последний, и оба срываются с места, чтобы наконец-то вновь встретиться и больше никогда не расстаться. «Гэгэ, для тебя я готов зажечь небеса, и принести к твоим ногам целый мир.»

Я твой самый преданный верующий.