Влюблён_ Возможно_ (Maybe Love)

      В том, чтобы ухаживать за другим человеком, было что-то успокаивающее. Не сказать, что Миста был уверен в этом, но всё же… Наверное, в прошлой жизни он был чьим-нибудь старшим братом. Возможно, оттуда и была эта странная привычка — окружать других заботой. А может, он просто был влюблён.       — Где ты научился заплетать волосы? — поинтересовался Джорно.       Отражение юноши в зеркале закрыло глаза; Джорно издал тихий вздох удовольствия, когда Миста провёл гребнем по всей длине его волос. Не то чтобы он часто причёсывал Джорно. Скорее даже почти никогда. Но бывало, выдавалось в их жизни такое вот утро, когда Мисте хотелось позаботиться о юноше, лелеять его, как он несомненно того заслуживал, но редко, когда позволял себе.       Да, Миста совершенно точно был влюблён.       — Без понятия. Как-то само получилось. Когда был маленьким, заплетал волосы всем девочкам во дворе. Они даже выстраивались вдоль улицы в длиннющую очередь.       — Странный способ флирта. Ну да и Бог с ним.       Миста несильно дёрнул одну из золотистых прядок.       — Я вообще-то профессионал! Мне даже выделили стул. Я поставил его у бордюра.       — Тебе за это платили?       — Одна из девчонок приносила мне помидоры из маминого сада. Другая таскала конфеты, третья — цветы.       — Звучит, как отвратительная сделка.       — Эй! — возмутился Миста. — Мне шесть было! Я что, по-твоему, должен был требовать с них деньги?       — С меня ты плату взять не постеснялся, — Джорно в зеркале поднял голову, и Миста увидел, как на его губах появилась улыбка. — Дважды за прошлую ночь, не так ли?       — Ну ничего себе, — буркнул порозовевший Гвидо, однако, не мог не улыбнуться в ответ. — Это вообще не в счёт!       — Хочешь, заплачу трижды сегодня? — мурлыкнул Джованна, тая от нежных прикосновений Мисты, перебиравшего светлые локоны. — Хотя, как на мой взгляд, это неоправданно дорого.       — У меня двадцатилетний стаж, Джорно, — похвастался Миста. — За качество не грех переплатить.       — А скидок для членов семьи и друзей не предусмотрено?       — Могу предложить завтрак, — отозвался Миста; подхватив плойку, он начал неспешно завивать золотистые пряди, следя, чтобы каждый из трёх завитков ложился строго на своё место. — Можешь выбрать, что тебе хочется.       — Хочу пудинг.       — Ты шутишь? Пудинг на завтрак?       — Ты сказал, что я могу выбрать. Не уж-то берёшь свои слова обратно? Вот тебе и качество.       — Ладно. Хорошо. Будет тебе пудинг. Но ещё обязательно фрукты, — наставительно произнёс Миста. — Ты должен есть здоровую пищу. Грёбаный Боже, тебе же всего 25!       — Я ел здоровую пищу вчера.       — Это не считается.       Джорно не ответил, только удовлетворённо выдохнул, когда Миста закончил расчёсывать его волосы и взбрызнул поверх причёски лаком-фиксатором.       — Ты поможешь с готовкой?       Миста отступил в сторону, позволяя Джорно любоваться его отражением, и вышел из комнаты. Джованна последовал за ним.       — Разве это скидки, когда клиент вынужден выполнять часть работы? — опустившись на стул он легко поцеловал Мисту. – Я буду смотреть.       А посмотреть было на что. Для Джорно изготовление пудинга было чем-то по сложности сравнимы с ракетостроением. Всю жизнь юноша считал, что пудинг получается исключительно из специальных пакетиков быстрого приготовления. Миста же творил с нуля; несмотря на протесты Джорно он считал, что так неизменно получится вкуснее. Переубедить этого упрямца до сих пор не вышло.       Фрукты же, напротив были скучны в своей простоте. Каждое воскресное утро он ходил на открытый рынок, выбирая те, что свежее прочих. Когда дело доходило до еды, Джорно был на диво привередлив. Из фруктов у юноши было лишь три фаворита, среди которых неизменно лидировала клубника. И с прошлой ночи у них ещё осталось несколько ягод.       Миста священнодействовал в тишине кухни, а Джорно сидел за барной стойкой и наблюдал. То была приятная тишина, нарушаемая только мерным стуком ножа о разделочную доску.       Ловкие юркие пальчики выхватили из-под ножа половинку ягоды. Раз, другой… С третьей попытки Миста сумел перехватить руку Джорно и несильно сжал запястье юноши, вынуждая выпустить добычу.       — Хочешь взбитых сливок?       — Домашних? — Джованна вопросительно поднял бровь.       — Я что, варвар? — возмутился Миста, выпуская руку юноши и направляясь к холодильнику, вынимая плошку с густым кремом. — Конечно же!       Когда Гвидо развернулся обратно, две клубничины испарились с доски как не бывало, он промолчал, начав собирать блендер.       — У нас есть вишни? — поинтересовался Джорно. — Ну, такие, консервированные?       — Есть свежие.       Блондин скривился:       — Кислятина…       — Ты — Дон самой влиятельной и опасной мафиозной ячейки в Италии, и боишься кислых вишен?       — Вот потому, что я Дон самой влиятельной и опасной мафиозной ячейки в Италии, я получу столько сладких вишен, сколько захочу! И я ожидаю, что тот, кого я назвал своей правой рукой, не остановится ни перед чем, чтобы достать их для меня!       Улыбка юноши дразнила, влекла, манила; глаза сияли. Имя ему было — Счастье. И Миста тоже был счастлив. Он пил это чувство и знал, что никогда не сможет пресытиться им.       — Ни перед чем не остановлюсь, — легко согласился он, имея ввиду нечто много большее, нежели вишню или глупые завтраки. — Я готов для тебя на всё.       Лицо Джорно смягчилось, он поманил Мисту к себе, раздвигая колени, позволяя тому встать между них.       Лицом к лицу, сердце к сердцу. Гвидо почувствовал, как мягкие руки Джованны охватывают его лицо.       — Я знаю, — шепнул юноша, словно таясь от кого-то. — Я тоже… Тоже готов для тебя на всё.       В том, чтобы быть с Джорно было что-то успокаивающее. Возможно, всё дело было в пустых разговорах или нежных поцелуях. А, может, всему виной был сладкий пудинг на завтрак и ещё одно ленивое утро, которое они встретили вместе? А может, он просто любил.