Кризис. Книга 2: Ascendant

Молли Уизли машинально сунула кусок куриной грудки в клюв сове и отпустив птицу, уставилась в окно тупым, невидящим взглядом. Снова это ненавистное чувство, будто контроль над происходящим…нет, не ускользает из рук. А просто ты спишь — спишь и вдруг резко просыпаешься, увидев и осознав, что на самом деле от тебя ничего никогда не зависело. Ничего. Никогда. Это ощущение каждый раз накрывало женщину с головой, когда стрелка магических часов хотя бы на секунду задерживалась на делении «смертельная опасность», точно жезл невидимой Судьбы. Молли помнила что-то такое из умных книг по семейной психологии, которыми упивалась обожающая чтение Андромеда Тонкс и которые мать Нимфадоры почему-то с завидным постоянством совала ей, Молли. Писали, что очень часто домохозяйки начинают мнить этакими матриархами, всецарицами в миниатюре. Пока дети маленькие, это даже получается, но реальность с каждым годом добавляет новую трещину на этом сверкающем шарике иллюзорной власти. Слово там ещё было какое-то заумное — компенсация или что-то в этом роде, черт его знает. Молли не запомнила. Она и так читать не особенно любила, а уж подобную литературу и вовсе считала пригодной разве что для растопки каминов. Какие книги, какая психология. Кто рожал, тот и главный, яйца курицу не учат, да и петухи вообще-то тоже. Вот вам и вся психология. А отношения стоят не на печатном слове, а на сердце. Попробовали бы авторы этих технологий семерых детей вырастить, тогда бы и поговорили. А ей Молли, и без всяких методик и книжек всегда удаётся, что ей нужно. И она искренне была уверена, что так будет всегда. В первый раз Молли ощутила беспомощность, когда изо всех сил добивалась женитьбы Чарльза на Нимфадоре Тонкс. По ее мнению, это было бы очень кстати — породниться с Андромедой, которая пусть изгнанная, но все-таки Блэк, а значит, нетрудно предположить магическую силу ее потомков! Опять же деньги, артефакты. По крайней мере, в этом была убеждена Молли. Однако роман парня с метаморфиней оказался лишь временным увлечением. Не сказать, правда, чтобы от этого разрыва кто-то пострадал. Юноша и девушка провели вместе лето и расстались дружески. Болтали и смеялись при встречах, как и прежде, поздравляли друг друга с праздниками. — Мам, ты чё, за фигом свадьбу играть. Мы и не думали об этом, похороводились и хватит, — улыбнулся Чарльз. — Не забегай вперед, пусть ребята сами разбираются, — вторила Андромеда. — Если разбежались, значит так надо. Почему — не вашего ума дело. Да и не нашего тоже, — после паузы добавила она. Хоть ты тресни. Не помогли никакие задушевные беседы с Дорой и посиделки с пирогами у Тонксов. Да ещё Джиневра стала окусываться. Девчонка после пары таких визитов открыто заявила матери, что больше с ней к Тонксам не пойдёт. — Всё, мам, хватит. И не надо пытаться никого задобрить. Где она только слово такое вычитала. Миссис Уизли строго отчитала непокорную, но как бы она ни увещевала дочь, себе врать сложнее. Не то чтобы Молли так уж горько терзалась за разбитое сердце Чарльза, нет. Первый звонок её несостоятельности как матриарха прозвенел. Второй не заставил себя долго ждать и уже походил скорее на набат. Миссис Уизли привыкла к обожающим словам Артура, к тому, что муж ценит её, любит и в чём-то даже побаивается. Как шалопай строгую маму. Не то чтобы она прямо так уж полыхала любовью, когда этот нескладный долговязый зубрила позвал её замуж прямо на выпускном балу. Просто Молли всегда мечтала быть мамой большого семейства, а накал страстей для этого не нужен. Артур ей не противен, чего ещё надо? Всё равно ему никогда не быть важнее детей, уж они в любом случае на первом месте. И, как казалось Молли, самого Артура подобное отношение более чем устраивало — ведь если бы это было не так, он бы давно развелся! С течением лет миссис Уизли всё меньше напоминала бойкую сексуальную пампушку-хохотушку, в которую Артур когда-то влюбился. Нельзя сказать, чтобы она себя запустила, просто на наведение лоска, услады с мужем и выход в свет у неё не оставалось сил, а на модную одежду — денег. После рождения долгожданной Джиневры супружеская спальня Уизли окончательно превратилась в просто спальню. Молли считала подобное естественным ходом вещей — чай не юные уже, детей полон дом. И уж тем более женщине не приходило в голову, что у супруга могут завестись интрижки на стороне. Потому Молли Уизли, едва вдохнув первые дуновения измены, сначала не поверила. Но, как и большинство женщин, она привыкла верить интуиции, а та всё громче шептала, что подозрения небеспочвенны. Миссис Уизли решила проверить свои опасения, а когда узнала, что за нахалка посмела перейти ей дорогу, испытала самый настоящий шок. Артур тоже не помолодел, а безденежье однозначно превращало его в малопривлекательный объект для юных хищниц. Молли догадывалась, что разлучница — кто-то из коллег мужа, но что ею окажется судья Визенгамота Амелия Боунс, не подумала бы и в страшном сне. Докопавшись до малоприятной истины, женщина задушила в себе порыв наслать на прелюбодеев Аваду и призадумалась. Зайди речь о простой секретарше, прокравшейся в постель к добропорядочному отцу семейства, Молли бы с ней не церемонилась. Но уважаемая чародейка Визенгамота — другое дело, ей просто так космы не проредишь, судья уберёт с пути надоедливую домохозяйку одной левой. Впрочем, даже не это сильнее всего страшило миссис Уизли. Где гарантия, что Артур не решит уйти к любовнице насовсем? И с чем останется Молли? Рон второкурсник, Джинни дошкольница, да и Фред с Джорджем ещё не встали на ноги. А Артуру только стал благоволить Дамблдор, у семьи появились деньги. И самое главное — шанс если не выйти на новый уровень, то хотя бы дать хороший старт детям. Джинни обойдётся, все равно она однажды уйдёт в дом к мужу, а сыновьям гнезда надо вить. А теперь как?! Вот когда Молли пожалела, что не получила в своё время хотя бы простую «хлебную» профессию, а посвятила себя, как выяснилось, практически бесполезному труду. Артур не заговаривал о разводе, но супруга буквально кожей чувствовала в постели присутствие чужой женщины. Промучившись несколько месяцев, миссис Уизли решила переговорить с разлучницей с глазу на глаз. К её удивлению, Амелия без единого вопроса согласилась на встречу. К визиту Молли подготовилась по всем правилам, даже накрутила на ночь бигуди и вытряхнула из шкатулок бабушкино золото. Наивная женщина даже не сомневалась, что затмит незамужнюю конкурентку. Но едва соперница возникла в дверях кафе, как сразу стало понятно, кто хозяйка положения. Вместе со сложным и каким-то даже громким ароматом духов Амелия Сьюзан Боунс буквально источала амбре власти, больших денег и возможностей. Коротко остриженные седые волосы были ухоженными, как и лицо, почти не тронутое декоративной косметикой, белые холеные руки, никогда не знавшие тяжёлой работы, сверкали маникюром. Судья скинула нарочито скромное пальто на руки швейцару и устроилась напротив Молли. — Курите? — чиновница пододвинула ей серебряный портсигар, на котором сверкал выложенный рубинами вензель «АБ» Миссис Уизли, многократно репетировавшая, какие слова бросит в лицо сопернице, опешила. — Я не курю, — пролепетала она, — а это… Это от Артура, да? Судья вынула сигариллу, медленно опутывая противницу ледяным взглядом ярко-синих глаз. — Милочка, — прогудела Амелия, выпустив в лицо Молли струю перечно-вишневого дыма, — человек, подаривший мне портсигар, в день получает больше, чем ваш муж в месяц. Да и не приняла бы я от Артура подобную вещь: мне в отличие кое от кого, не всё равно, что будут есть дети. Значит, слушайте. Если вы пришли спросить меня насчёт моих планов, не волнуйтесь. Мужа я у вас уводить не собираюсь, деньги его мне тоже не нужны, если вдруг стал приносить меньше — ищите причину. Я тут точно ни при чём. Молли натужно закашлялась и принялась вытирать глаза бумажным платочком. — Ну, ну, успокойтесь, — судья протянула ей дымящуюся чашку кофе. — У нас с Артуром только секс, я женщина одинокая, сами понимаете, для здоровья… Надоест — выгоню. Ну, миссис Уизли, в конце концов вы сами виноваты. Артур бы не искал на стороне того, что имел бы дома. — Я его люблю, — всхлипнула Молли. — Тогда тем более, — прицокнула языком разлучница. — Зачем дотянули до такого? — Посмотрела бы я на вас, будь вы на моем месте и с моими возможностями, — наконец осмелела Молли. — Сами-то подняли хоть одного ребенка? — А зачем? — вздернула соболиную бровь Амелия. — Знаете, почему женщин убеждают рожать как можно раньше? Чтобы они паче чаяния не успели осознать, что жизнь прекрасна и без этого. Чем старше, тем меньше хочется во все это ввязываться. Для любви, связи поколений, завещания и прочего, мне достаточно племянницы. Сьюзан, моя ласточка, у меня есть, и хватит… Вы кстати, кто по профессии? — вдруг сменила она тему. — Какая профессия, — Молли сминала салфетку в гармошку, — сразу после школы поженились, дети пошли… Артур говорил, что… — Очень плохо, — покачала головой Амелия. — Будь на моем месте другая, вы бы уже узнали, почем фунт лиха. Артур предлагал мне пожениться, знаете? И куда вы тогда с детьми? На вашем месте я была бы благодарна, ведь я отговорила вашего мужа разводиться. В то же время я понимаю вас как женщина. Иногда Артуру придется отсутствовать дома…продолжительное время. Так что вот, держите, эту сумму станете получать ежемесячно, — судья пододвинула своей визави конверт. Молли машинально схватила его, затем словно с отвращением отбросила и…снова взяла. — Хорошо, — кивнула чиновница. — И еще. Миссис Уизли, я рада, что вы оказались умны и не стали устраивать скандалов. Потому что в противном случае будет все очень плохо, — Амелия белозубо улыбнулась, но на дне ее васильковых глаз замерцала решетка камеры смертников. — Да, — почти беззвучно отозвалась Молли. — Я рада, что мы друг друга поняли. До свидания, миссис Уизли. Узнав о встрече законной половины с любовницей, Артур даже не подумал смутиться. Более того, по его рассказу выходило, что закрутить роман с чародейкой Визенгамота ему подсказал не кто иной, как Дамблдор. — Я думал, ты умнее, — выплюнул он в сердцах, раскачиваясь с пятки на носок. — Ты понимаешь, кто такая Боунс? Дамблдор говорит, что Малфою теперь точно не отмыться! И мы найдем случай его урыть, Амелия все берет на себя! Молли осеклась. Дамблдора она безгранично уважала, порой даже боготворила, но всему же есть предел! — Ага, и делать ей предложение тебя тоже он заставил, — горько усмехнулась она. — Не придирайся к мелочам, — зло отмахнулся Артур. — Да между прочим, Дамблдор у меня сам теперь в руках. Крестраж… Он осекся и мгновенно захлопнул рот, но было уже поздно. — Крестраж?! Артур, ты о чем? Во что ты ввязался? — Ни во что. — Неправда. Я же вижу. Артур, я прошу тебя, ты заходишь слишком далеко. Что ты имел в виду? У Дамблдора был или есть крестраж? Тебе известно, как их изготавливают?! Неужели ты думаешь, что тот, кто убивает человека ради создания крестража, пощадит тебя? — Дорогая, очень прошу тебя, не лезь! — огрызнулся неверный муж. Молли стало по-настоящему страшно. Плевать на адюльтер, женщину теперь грызла другая мысль — о каком, вернее, чьем крестраже он говорил? То, что Артур, забывшись, сказал правду, не вызывало сомнений. Неужели он и правда верит в то, что ему удастся перехитрить директора Хогвартса и Верховного чародея Визенгамота? Людей, которые приближены к сокровенным тайнам, обычно редко оставляют живыми. Ждать долго не пришлось. Неизвестно, что уж произошло в Отделе тайн и почему там нес дежурство Артур, в обязанности которого подобное даже и близко не входило, главное другое — на мужчину напала Нагайна. Уизли выкарабкался, но Молли чувствовала, что это не конец. И вот… Да ещё Гермиона эта. Умничает много и крепко себе на уме. Вроде тихая, вежливая, а как рот откроет — так не в бровь, а в глаз! Поначалу девочка, конечно, слушалась Молли и не пыталась ей перечить, но женщина интуитивно понимала: это временно. Гермиона новичок в Волшебном мире — манящем, необычном, сказочном, но порой жестоком, беспощадном и давно поделенном. Конечно, маглородке надо было где-то зацепиться, без покровителей куда ей. Потом оперилась, почувствовала, что Уизли ей больше не нужны и живо показала зубы. И что хуже всего, Джинни опять проявила непослушание, отказавшись рвать дружбу с непокорной и неблагодарной Грейнджер. Даже собралась идти к ней на свадьбу! — Что ты там будешь делать?! — вопияла теперь Молли, потрясая нежно- голубого цвета открыточкой, с которой, тихо звеня, сыпались розовые зачарованные сердечки и цветы. — После всего?! Да ты там будешь одна среди всех, как посмешище! — Почему посмешище, — дёрнула плечом Джинни. — Я подружка невесты вообще-то. И нас пригласили вместе с Гарри. Да и вас с отцом, и всю нашу семью вообще-то тоже! — Никто из нас на эту свадьбу не пойдёт, — отрезала Молли. — И ты в том числе. Даже не рассчитывай, не пущу. — Вы и правда можете отказаться от приглашения мистера и миссис Локхарт, это ваш выбор. Но Джинни? Да с чего бы? — послышалось из-за стеллажа и в кухню вступил не кто иной, как сам Гарри Поттер. Парень выглядел обеспокоенным и невыспавшимся. Похоже у него болела голова, так как он то и дело тер правую сторону лица, где был шрам. — Привет, — растерянно ляпнула Молли. — Ты…подслушивал что ли? Выйди пожалуйста, это наш разговор. — И не думал, — пожал плечами аврор. — Просто вы наверное не услышали, как я пришёл, да это и неудивительно. Я бы тоже ничего не услышал, если бы так кричал. Миссис Уизли, я здесь не для того, чтобы ругаться или выяснять отношения, но я хочу прояснить некоторые вещи. Джинни — моя жена. Она и ждала меня как раз чтобы предупредить, что она переезжает ко мне, на Гриммо. Второе. Мне не нравится, что вы давите на нас. Я как бы муж, мое слово важнее. И я говорю: вы больше не будете решать за дочь, с кем, когда и сколько времени ей проводить. Мы приняли приглашение Гермионы, значит пойдём. Проявите уважение, Джинни уже взрослая. Миссис Уизли опешила, но быстро взяла себя в руки: — Вы ещё даже не женаты! А я… — Ещё нет, — перебил юноша, — но это вопрос времени, мы помолвлены. Я вас уважаю, как и прежде, миссис Уизли, но обижать мою жену, будущую или настоящую, я вам не позволю, уж извините. И отныне если вам захочется задействовать в чём-то Джинни, поставьте меня в известность. Молли хлопала губами, не в силах найти слова. Её впервые в жизни переспорили. — Мистеру Уизли нужна наша поддержка, — уже примирительно заговорил Гарри. — Перси сказал, он будет ждать нас уже в Мунго. — О, Боже мой... Гарри, хоть ты расскажи, как все это случилось? — Молли подняла трясущиеся пальцы к вискам. — Да как. С лестницы упал… Говорят, ничего серьезного, но не нравится мне это. Повисло напряженное молчание. Гарри снова незаметно потер правую сторону лба, где находился шрам и взяв Джинни за руки, аппарировал.