Кризис. Книга 2: Ascendant

— Так что с моим сыном? — повторил Люциус, несмотря на отчаянную мимику адвоката Розье. — Разберемся, — тонким, слегка дрожащим голосом бросил представитель Лиги. Он был настолько стар, что казалось, вот-вот рассыплется. Единственное, до чего не добралось время — это глаза. Яркие, как черная смородина, пронизывающие до печени, колючие и злые, они горели на покрытом старческими пятнами и сетью морщин лице. — К чему приговорят, то и будет, я успокоил вас? — Все эти годы я молил Небеса только об одном и не думал, что молитву старого Аберкромби услышат. И вот наконец, свершилось. Грин-дель-Вальд поднял голову! Он продолжает жить в своем наследнике. — старик, непроизвольно тряся белой, как снег, головой, уставился на Гилдероя Локхарта. — Вся моя семья когда-то принесла присягу Грин-дель-Вальду. Когда он исчез, я был искренне уверен, Волшебный мир неминуемо идет к гибели. К счастью, нас, на которых держится Лига, осталось еще немало и мы еще в силе. Ваше с адвокатом письмо потрясло меня. Приношу извинения, что я сразу вам не поверил, мистер Локхарт. Только когда вы, минуя все запрещенные чары, открыли крипту и подали мне Бузинную палочку, я понял, с кем говорю… Ну что же, — старик вдруг резко отвернулся от Гилдероя, словно напрочь забыл о его существовании и обвел колючим взглядом Пожирателей — мы почувствовали зов Магии Дома Грин-дель-Вальд. Но вы, как я понимаю, свою часть договора не выполнили. — Еще нет. — покачала головой Синклитикия. — Но мы готовы ее выполнить прямо сейчас. — Как же? — саркастически проронила другая «карминовая мантия», с табличкой «Фитч». Больше всего этот низенький волшебник напоминал маленький, окутанный муаром, колобок с пухлыми короткими ручками и торчащим вперед круглым животом, но даже при беглом взгляде на него становилось понятно, что вся эта милая неуклюжесть — только кажущаяся. — Медальон Слизерина мы получили не от вас, а от аврора Уизли. — И вы поверили, что перед вами настоящий крестраж? — Разберемся, — пожал плечиками «колобок» — сейчас идет экспертиза. — Но вам что от этого? В обоих случаях обещание не выполнено и вы вернетесь под стражу, а дальше — как суд решит. И без фокусов, пожалуйста, это касается и вас, господин, адвокат, — Фитч посмотрел на Розье, — я не понаслышке знаю, на какие шуточки способна ваша семья. Это было правдой. Розье хоть и не проявляли внешне такую нетерпимость к нечистокровным волшебникам, как, например, Яксли или Малфои, зато активно поддержали сначала Грин-дель-Вальда, а потом и Волан-де-Морта. Если бы не этот милый толстячок, Пожиратель Смерти Эван Розье, которого объявили уже в международный розыск, никогда бы не попал в руки служителей магического правопорядка. Даже сотрудничество с магловской полицией не помогало. Но сколь веревочке ни виться, а совьется та в петлю. Привыкший, что ему всегда везет, Эван пару раз засветился. Фитч под видом обычного магла смог приблизиться к нему почти вплотную. Он не стал пытаться арестовать Розье или затевать бессмысленный бой. Просто старался идти рядом, творя чары по искривлению пространства. Вернее, пространство-то осталось прежним, вот только мозг и магическое чувство Розье стали воспринимать его искаженно. Теперь осталось только организовать погоню и заставить Розье аппарировать прямо на засаду Грюма. Что и было сделано. Та же судьба постигла много лет спустя и Нимфадору Люпин. Аврор была единственной из сражавшихся в Отделе тайн в 1996 году, кто согласился помочь семье схваченного Пожирателя. Она не побоялась нарушить запрет Грюма на молчание и рассказала Нарциссе Малфой, где содержится ее муж. За эту ниточку уцепился Снейп — один из помощников коменданта Азкабана входил в круг его высокопоставленных клиентов по нелегальным зельям. Надавить на чиновника оказалось трудно, но возможно и вскоре Люциус Малфой уже беседовал в камере с замаскированным адвокатом. Конспиратор из Нимфадоры оказался никудышный. Грюм всё узнал и не стал церемониться с ослушницей. Никто не скажет, отчего он медлил с последним ударом, наложив проклятие. А может, просто время сыграло против него. Операция «Семь Поттеров» надолго вышибла аврора-ветерана из седла. Женщина видела, что с ней что-то не так. Ей всегда была свойственная некоторая неуклюжесть, но чем дальше, тем реже ей удавалось сесть на стул или повернуться в прихожей у зеркала без того, чтобы не уронить что-нибудь, разбить, разбросать или сломать. Иногда Дора даже промахивалась мимо стоявшей на столе кружки с кофе. Все эти странности аврор списывала на усталость, частые дежурства, долгую работу без отпуска. Скоропалительный брак с оборотнем, рождение сына и семейные разногласия только подливали масла в огонь. Наконец, у Андромеды лопнуло терпение и она буквально силой заставила дочь записаться на прием в Мунго. Но у судьбы, как оказалось, были свои планы. Судмедэксперт, обследовав труп, сказал, что все случилось настолько быстро, что аврор даже не успела ничего понять. Чарам по искажению пространственного восприятия учили всех авроров и специалистов по защите от Темных Искусств, но далеко не всем удавалось овладеть ими в совершенстве. Таким редким мастером и стал Аверилл Фитч, чародей Лиги Защиты от Темных сил. Он давно уже вытравил из сердца следы сожаления по отношению не только к арестованным, но и к людям вообще. И сейчас, вызывая по зеркалу внутренней связи авроров с дементорами, не чувствовал ни разочарования, ни гнева, ни торжества. Ничего. Кроме безупречной выдержки, Фитчу было чем гордиться. Он был одним из немногих, кто искренне считал себя неподкупным и гордился этим. Пускай там пишуто что угодно о тарифах за прекращение дел или нужные результатах экспертизы, он никогда не соприкасался с этим. О вознаграждениях договаривались другие, а откуда капает премия ему на счет — Фитча не волновало. Наградили за очередную заслугу, да и всё. Пока авроры под приглядом двух маячивших в дверях дементоров надевали наручники на Лестрейнжа и Долохову, Гермиона поежилась. Но не только от страха. Непонятное чувство некоторой фальши не давало ей покоя. Муж Беллатрисы, член ближнего круга Того-кого-нельзя-было-называть, один из самых умных и опасных Пожирателей — и так легко сдался? Что-то было не так… — Время, — Гарольд Розье постучал пальцем по золотой узорчатой крышечке своих часов, начавших тихо отбивать какую-то затейливую мелодию, — Мистер Малфой, идите, вас ждут. Заседание скоро начнётся. Доверьтесь нам. Миссис Долгопупс, вы идете? — А её никто не отпускал, — сверкнул черными очами Аберкромби. — Этого выскочку забирайте, надоел он мне своими вопросами, а миссис Долгопупс нам будет нужна. Люциусу ничего не оставалось, кроме как подчиниться. От него больше ничего не зависело — в который уже раз. Оставалось лишь надеяться, что адвокаты, Перси и Локхарт все сделают, как надо. — Добрый день, мистер Малфой, — приветствовал его седоволосый барристер Уилфред Яксли. — Мистер Скалаускас передал вас мне, будем так говорить, — бархатный голос правозащитника словно мягко скользил по нервам, успокаивая и расслабляя их, — я в основном в курсе всего, но кое-что иногда буду уточнять у вас. — А почему мистер Скалаускас нас покинул? — поздоровавшись, спросил Люциус. — Ему стало плохо, — после паузы ответил адвокат. — Уже увезли. Это все, что я пока могу вам сказать. «Уже увезли. Хотел бы я, чтобы так хоть раз сказали о живом. Значит, Скалаускас убит. И как раз во время работы по делу моего сына. Впрочем, этого следовало ожидать. Отравили? Вряд ли. Будут они возиться, когда есть столько проклятий с отсроченным действием. Хотят посмотреть, как поведу себя, пока Драко у них в заложниках. Отпускать его они, конечно, не собираются, теперь им логичнее всего отдать его под Поцелуй. Ну, это мы еще посмотрим». Конвойный открыл дверь. В зале суда никого не было. — Добро пожаловать, — адвокат распахнул клетку. Пусть видят, что вас доставили перед заседанием обычным путем. Не пугайтесь, это не надолго, Говорить последнее слово вы, я так понял, не планируете, — деловито уточнил защитник. — Нет, — Люциус машинально взялся за прутья клетки. — Лучше произнесите. Не кайтесь, не посыпайте голову пеплом, просто пообещайте им всяческое содействие и помощь Волшебной Британии после войны. Конечно, всё уже решено, но вы же планируете бороться за кресло Министра. А сейчас просто посидите и повеселитесь, у нас еще остались несколько свидетелей. Воистину, перлы верных рыцарей Ордена Феникса достойны того, чтобы их послушать и это было бы смешно, если бы не было так серьезно, — адвокат засмеялся и вдруг снова посуровел. — Вон в той клетке будет сидеть ваш сын, — его длинный костлявый палец указал влево. — Не переглядывайтесь, не подавайте ему знаков, даже лучше не смотрите в его сторону, как бы вам ни хотелось. Просто помните, что мы делаем всё, чтобы мистер Драко Люциус поскорее вышел на свободу. — Я понял, — кивнул Малфой.

***

«Нам с вами стоит быть готовыми к любой провокации». Говоря эти слова подзащитному, Альгимантас Скалаускас всегда мысленно делал акцент на слове «с вами». Незыблемая заповедь английских адвокатов о том, что веревка всегда достается клиенту, не прощала небрежности, как и всё, начертанное кровью. В строгих рамках адвокатской этики, тактики и работы как-то отходило на второй план самое основное. Убийства адвокатов почти всегда остаются нераскрытыми. Эта надпись была выткана на ковре в вестибюле Отдела адвокатуры в Бельгийской академии. Эти слова регулярно звучали на лекциях и часто претворялись в жизнь. Альгимантас не боялся смерти. Его не пугала даже перспектива окончательно оставить своего сына без отца, нет. Скорее он боялся оказаться беспомощным и бессильным в тот момент, когда за спиной остались незавершенные дела, которые сведут всю работу на нет, а новый защитник не успеет или не захочет ничего изменить. А уж раскроют его гибель или нет, Альгимантаса не беспокоило. Учитывая, что чаще всего организаторами в подобных случаях выступали авроры или правительство, надеяться на какое-то там правосудие просто смешно. Прочитав письмо от Гилдероя Локхарта накануне итогового заседания по делу Люциуса, Альгимантас частично успокоился. Нужные люди в Лиге Защиты от Темных сил есть и они согласились сотрудничать. Что ни говори, а всякими темными и не очень лордами Британское сообщество успело наесться до печенок на пару веков вперед. В Лиге имя Дамблдора просто не могли слышать без того, чтобы не покрыть старого педика нецензурной бранью. Даже когда война кончилась и выяснилось, что убийца несостоявшегося Главы Волшебного Мира жив, тут же представили Снейпа к правительственной награде, а все материалы по нему приказали отправить в архив, не предъявляя никаких обвинений. Это при том, что за одно только нелегальное изготовление, хранение и распространение ограниченных в обороте зелий «герою номер два» светило лет пятнадцать Азкабана. С другой стороны, теневые дельцы были всегда, но Снейпу удавалось их держать в узде и не позволять продавать зелья несовершеннолетним, а дань властям он исправно платил. Близнецы Уизли тоже раз попробовали удить рыбу в этом озере, но им быстро объяснили, что там, где работают взрослые дяди, соплякам делать нечего. После победы над Волан-де-Мортом Молли Уизли попробовала было потребовать у Снейпа что-то вроде компенсации за покалеченного, а потом и убитого Фреда. Легкие деньги, казалось, уже были в руках Молли и женщина не могла думать ни о чем другом. Доказательств, что злополучная Сектумсемпра вылетела именно из палочки зельевара, не было. Если уж даже Гарри Поттер смог осилить это проклятие, то почему Пожиратели не могли? К удивлению матриарха, Снейп не стал оправдываться или переводить стрелки на других. Он просто спросил, каких еще проблем Молли не хватает, чтобы она заткнулась. Миссис Уизли ушла несолоно хлебавши. Тем же вечером ее огорошили известием — Биллу на работу пришло требование суда легализовать недвижимость на берегу Средиземного моря или убираться оттуда. «Ракушка», на веранде которой было излито и согрето теплом виноградников множество сердец, стояла на самозахваченной территории. Подарки Дамблдора поразительно напоминали троянских коней. О Дамблдоре не горевали. Волшебный мир не жалел о погибших. Он радовался избавлению от них, либо делал вид, что горевал. За особо ценных экземпляров даже наказывал, но вскоре по неизменному закону Вселенной ряды смыкались. Адвокаты склонялись перед угрозами, крупным вознаграждением или погибали, зная, что никогда не будут отомщены. О них тут же забывали, а дела отправляли в архив. Когда в конце девяносто шестого года в Азкабане без вести сгинуло двое правозащитников, адвокаты Магической Британии стали массово отказываться помогать Пожирателям. Двери офисов украсили объявления «обвиняемыми в террористической деятельности не занимаемся». Если кому-то из родственников арестованного удавалось прорваться на прием, юристы сразу же выставляли незваного гостя, едва тот начинал разговор. Все, кроме конторы Гарольда Розье. Негласно, полусекретно — но они помогали. Возвращали магов на учебу, работу, в семьи. Еще удивительнее было то, что некоторые юристы соглашались делать это бесплатно. Счета чистокровных семей арестовывали по малейшему поводу и зажиточные волшебники, еще вчера блиставшие на закрытых вечеринках в Сен-Тропе, вмиг превращались в бедняков, не могущих расплатиться даже за еду. Альгимантас Скалаускас не был ни трусом, ни стяжателем, ни альтруистом. Он работал добросовестно и только за гонорар. За все время, что Азкабан был тюрьмой, литовец стал первым правозащитником, кому удалось проникнуть в кишащую дементорами цитадель, произвести с заключенным ритуал Защиты и вернуться живым. Он чудом не сгорел в Хранилище Отдела тайн и свел на нет практически всю вину Малфоя. Такое везение просто не могло остаться безнаказанным. Когда Скалаускас пришел к Джону Долишу по делу Драко Малфоя, он был готов к попытке отравления, ментальной атаке, даже подброшенным запрещенным артефактам. Как только он развязал полученную от Долиша папку, в руку буквально прыгнула записка, растаявшая в воздухе сразу же, как Альгимантас прочел ее: «Закрывай дело. Драко Малфой признает свою вину в убийстве Дамблдора и приводе Пожирателей в Хогвартс. Мы признаем, что с крестражем вышло недоразумение и он выйдет на свободу через пять лет. Иначе — СМЕРТЬ. Родовая магия». Он сразу узнал почерк Джона Долиша. Что ж, всё ясно. Случаи, когда родовая магия вдруг обращалась против адепта и вступала в конфликт с его собственным ядром, были редкостью, но не настолько, чтобы о них можно было забыть. Особенно если она не сопровождала мага от рождения, а ритуал принятия прошел сравнительно недавно. Альгимантас только улыбнулся. — Что будешь делать? — внезапно выпалил Долиш, выписывая пропуск. Альгимантас только улыбнулся и ушел, не сказав ни слова. Ему надо было еще связаться с Перси, чтобы тот поторопился с результатами предвыборных голосов, а также всем, что могло обелить Малфоя — данными благотворительности, собранными отзывами, петициями, прошениями. Уизли не впервые приходилось заниматься фальсификацией и относился к этому делу с не меньшей скурпулезностью, чем ко всей остальной своей работе. Оставалось только убедительно смешать накрученные с настоящими. Едва открылось заседание, Скалаускас понял, что Бруствер не шутил. Адвокатская палочка, которую выдавали при входе в суд каждому защитнику, так и осталась висеть в чехле у пояса. А для чего она еще нужна. Мух разве что отгонять. Магия Грин-дель-Вальда давала адепту почти бескрайние возможности для беспалочковой магии. Разбить стакан Нарциссы, в который был добавлен Веритасерум — в глазах Альгимантаса вода с «сывороткой правды» выглядела как кишащие червями помои. Ограничить парализующее волю внушение и даже отправить его по обратному адресу. Наверное, Альгимантас бы веселился, видя, как Бруствер вынужден принимать протест, на который никогда бы не согласился в обычной ситуации. Как развалился в клетке…да кто бы ни был, искренне думающий, что внешне неотличим от Малфоя. Как брызгают слюной недобитые воители Ордена Феникса, как вещает с трибуны МакГонагал, похоже окончательно перепутавшая фантазии с реальностью. Смеяться было над чем. Если бы не мучительная боль, с каждым заклятием вспыхивающая где-то в груди и распространявшаяся по всему телу, ввинчиваясь в сосуды и словно разрывая их. Альгимантас спокойно принимал всё это, сознавая, что умирает и пути назад нет. Дышать становилось все труднее, перед глазами поплыли жирные черные полосы, наползавшие друг на друга, как решетка. Примерно прикинув, сколько остается до полной потери сознания, Альгимантас оторвал от манжеты рубашки капсулу с Веритасерумом — их, замаскированными под пуговицы, носил каждый адвокат коллегии Розье — чтобы бросить в стакан мнимого Малфоя и внушением убедить его выпить воду. Услышав, как объявляют перерыв, Альгимантас улыбнулся. Поднять руку и показать взбешенному и ошеломленному Брустверу средний палец уже не хватило жизненных сил.