Прощание, прощение, покой

- …свободен. Это было последнее, произнесенное Гаем слово. Последнее испытанное им чувство. Неимоверного душевного облегчения и освобождения. Отмучился – так говорят в таких случаях. По сравнению с душевной болью испытанная им в последние мгновения жизни физическая боль от ран была все равно, что незаметной царапиной. Хоть и смертоносной. Робин закрыл остекленевшие и потухшие глаза Гая. Пожалев о том, что не успел сказать ему о том, как благодарен за то, что тот вывел его из под удара. Оттолкнул, оказался на его месте и, как результат, сам нарвался на меч. Мог бы жить… Жить и мучиться дальше. Нет, Гай, ты заслужил покой… Теперь Робин мог сказать так. Но опять же не сказал, и жалел и об этом тоже… Сколько же всего мы не успеваем хотя бы сказать, не говоря о том, чтобы сделать! А затем становится непоправимо поздно… Покойся с миром, Гай Гизборн… Таким и было сейчас лицо Гая. Спокойным, умиротворенным… А поблагодарить его Робин еще успеет, очень вскоре... Нанесшая второй удар сестра Гая достала и его, всего лишь царапиной. Какая ирония – оба они пришли по ее душу, но вместо этого она забрала их жизни… «Действительно иронично, - криво усмехнулся в ответ Гай, не сразу поняв, что происходит. Что он слышит мысли Гуда. Что смотрит на себя со стороны. Что он… жив?!.. Что он есть! Хоть при этом его и нет. Нет ничего, кроме мыслей. И распростертого на полу мертвого неподвижного тела» «Пора уходить, пора убираться отсюда и поскорее, черт, Гизборн, не думал, что мне будет искренне жаль, когда ты отбросишь копыта…» «Спасибо, брат, - хмыкнул Гай еще раз, насмешливо покосившись на Арчера. Больше всего удивляясь тому, что… его ничего не удивляет… И ничего не страшит… Его ведь давно в аду с факелами ищут… заждались…» «Прощения попросить надо будет тоже… За то, что слил его тогда. И его отца… - донеслась до Гая новая мысль Робина, Гай даже почувствовал ее горечь, как если бы услышал ее в его голосе» «Это было так давно, не стоит… - отмахнулся Гай невидимой никем рукой. Вдруг ее почувствовав. А следом затем почувствовав Свет. Притом, что свет нельзя почувствовать как что-то осязаемое! Однако именно это и произошло. И Гай потянулся к свету. Как к огоньку, едва видимому из-за деревьев густого ночного леса, когда дует раскачивающий их шквальный ветер и огонек то и дело исчезает из глаз. Потерять его из вида Гай не боялся. Он уже давно ничего не боялся. Теперь тем более. Хотя, может быть, как раз стоило… Если правдой окажется все, впереди его ждут адские огни и вечные муки. Но слишком покойно было для страха у него на душе. Ему. Разуму или памяти… душе… Тело, как и вся жизнь, все осталось позади. И больше не волновало Гая. Ничего. Он ушел не оглядываясь. Тянясь душой к свету. Как было всю его черную как глубины ада жизнь… Вопросов у Гая не возникало, но ответ пришел сам собой. Когда он увидел Марион. Значит, он в раю… Где же еще быть ей? Странно немного, что и он оказался здесь, и где врата и все прочее?.. Неважно! Марион! «Гай, - мягко проговорила Марион, с печальной улыбкой протягивая к нему обе руки» «Марион, я не хотел! Я любил тебя! Прости! – на одном дыхании выкрикнул Гай, хватая за руки убитую им безумно любимую девушку, не дожившую до свадьбы невесту. До свадьбы с другим… С любимым ею человеком. Она могла бы жить и жить, радоваться, быть счастлива, долго, еще очень долго! Что же он наделал?!.. Гай почувствовал, как у него темнеет в глазах. Или же это стал меркнуть свет вокруг?» «Я знаю, Гай, – сжала Марион его руки, - Я все знаю. Ты уже попросил прощение словами любви, обращенными ко мне. Только что. И раньше. В каждой мысли, преследовавшей тебя со Святой земли. Прости и ты меня. За многое. Я тоже была очень виновата перед тобой» «Скоро вы снова будете вместе… - у Гая сдавило горло, но все же смог улыбнуться и он. Прощен… На душе вновь стало светло и легко. Все вокруг обернулось обратно одним лишь ласкающим взор до глубины души Светом. - Наверное, ты знаешь теперь и это» «Знаю, - одновременно и потеплела, и погрустнела улыбка девушки, похороненной в песках Палестины год назад. В этих самых одеждах, в которых Гай видел ее последний раз… Она простила его… Или, может быть, теперь это не имеет для нее значения… Как и для него то, что она ждет Робина… И все же сказать ей о его скорой смерти Гаю было тяжело. И в то же время все было… все вокруг… и внутри него… легко… Удивительно легко, как ровное легкое дыхание…» «Гай… - окликнул его почти стершийся из памяти голос, который он все равно помнил, прекрасно помнил, как было забыть…» «Мама… - повторил взрослый мужчина слово, не произносимое им с отрочества, со дня, когда та погибла, как и его отец. Из-за него… По его вине! На мгновение все вокруг Гая почернело, исчезли из глаз все заливающий свет, отошедшая в сторону его бывшая девушка. И молодая женщина, теперь достающая ему лишь до груди, и отец, чьи лицо и руки не были больше обезображены проказой… Одетыми так, как сейчас, Гай видел отца и мать в последний раз перед тем, как они с сестрой осиротели…» «Гай, ты ни в чем не виновен. Вспомни! Мы были мертвы к моменту, когда запылал огонь, - вернул Гая обратно в Свет голос отца. Напомнив о том, что Гай теперь знал, но сейчас напрочь забыл, сраженный чувством былой вины. Мучавшей его всю жизнь. С того самого несчастного и страшного дня. До последних, отпущенных ему судьбою. Теперь Гай снова мог видеть отца. И удивляться тому, что тот стал немногим, но пониже его. До чего же было странно смотреть на него сверху вниз… И странно, что ему странно… - Будь даже так – это была бы трагическая случайность, не более. Но теперь все хорошо, Гай, - Гай почувствовал, как на его плечо легла теплая отцовская рука. Проследив за ней взглядом, Гай опять же немного удивился – в отличие от всех остальных он был одет иначе, чем в момент смерти. Так он был одет в день, когда его должны были казнить по приказу сестры… Гай вдруг понял, каким-то образом узнал, что совсем недолго осталось жить и ей. Как и второму его убийце. Как и то, что Изабеллу он сейчас не увидит» «Все будет хорошо, Гай. Теперь все будет хорошо, сыночек мой, - подошедшая мама, ставшая теперь такой маленькой, крепко обняла своего ставшего таким большим, высоким и сильным сына. И заплакала, не удержалась. От радости новой встречи, о которой нельзя было сказать, что она долгожданна, но в то же время так оно и было. Плакала она и от того, что ее маленькому больше не больно. Сколько бы их детям не было, для матерей они всегда маленькие дети… Бедный сын, бедная ее дочурка… Но однажды мать обнимет и это свое дитя. И заплачет о ее несчастливой и преждевременно оборвавшейся жизни… Простив убийство сына… Изабелла тоже ее дитя, как матери не простить… Обнимет, заплачет и простит. Как сейчас она оплакивала Гая. Плача в то же время от счастья снова обнять его» «Мам… - немного смутился взрослый и сильный мужчина, вновь почувствовавший себя пацаном. Обнимающий обоих давно потерянных и вновь обретенных родителей. Знать бы при жизни, что однажды так и произойдет! Знать бы, что он невиновен…» «Все хорошо, Гай, - голос и объятия подошедшей и присоединившейся к общим объятиям Марион, вернул Гаю начавший меркнуть Свет в нем и вокруг. Гай обнял и ее, впервые после… Слишком многое произошло с момента, когда Гай обнимал Марион в последний раз, о чем вспоминать не хотелось. Это прошлое, все позади. К тому же Гай чувствовал позади, за спиной присутствие еще одного человека. Если бы только она тогда осталась позади!! Прошлое осталось в прошлом, но все равно то и дело догоняло Гая черными волнами, с момента, как он вступил в это ослепительное, но не ослепляющее сияние. Вспоминалось каждой отнятой им жизнью и раскаянием, сожалением об этом. Сколько еще могли жить эти люди… Какое счастье, что выброшенный им в лесу ребенок остался в живых… Этот грех было бы ничем не искупить, и Гай понимал сейчас, что и не захотел бы отпущения этого греха…» «Я вот решил тоже заглянуть, - раздалось сбоку после неловкого предупредительного покашливания, - Давно не виделись, сэр Гай… и… с прибытием, так сказать…» «Да, Алан, давно, - целующий мать в заплаканную щеку, Гай поднял голову и посмотрел на переминающегося с ноги на ногу Алана э Дэйла. Увидел воочию, как тот бежал, чтобы предупредить их всех об опасности, как пал под кучей стрел. Увидел так, как будто бы побывал там в тот момент. Косвенно Гай был виновен и в этой смерти, если бы Алан не работал на него, его бы не прогнали, ему бы поверили…» «Вам повезло не на дольше и не намного больше, - пошутил Алан, протягивая Гизборну руку. Которую Гай с готовностью и радостью пожал. Продолжая обнимать другой бесконечно дорогих ему людей, насколько хватило захвата, - Еще увидимся» «Еще увидимся, Алан, - подтвердил Гай, с каждым мгновением думающий все больше о теплом и светлом присутствии за спиной. Это был свет еще ярче, чем тот, что заливал все видимое пространство вокруг. Свет, от которого было тепло. Свет, вызывающий страх спугнуть его или плакать от счастья, что он продолжает светить. Она… - Мэг… - осторожно позвал ее Гай, боясь спугнуть одним только произнесением вслух ее имени, ставшего ему дороже, чем все на свете и самый свет. Гай любил Марион. Она была любовью всей его жизни. Пока этот мерцающий болезненный свет, причиняющий боль и душе, и сердцу, и голодной по ней плоти, не затмил другой… Почти тотчас же потерянный… Гай не говорил об этом Робину – к чему? Говоря о любви к Марион, он просил прощения. У нее. У него. Но перед глазами стоял другой образ, затмивший своим ласковым теплым светом предыдущий. Этому образу, воспоминанию, этой девушке, что два раза рискнула жизнью и лишилась ее, чтобы спасти его, Гай и улыбался перед смертью. Улыбался с такой нежностью, с какой не улыбался никому и никогда. И, согретый воспоминанием о ней, умер спокойно…» «Я всегда любила тебя… - несмело произнесла Мэг то, что, оробев, не сказала Гаю умирая. О чем горько жалела все то, время, пока снова не увидела его. Но и тогда Мэг продолжила пребывать в полутени, в полумгле... Ей было слишком больно видеть смерть Гая и не иметь возможности ничем ему помочь. Она гладила его лоб и руки, гладила его по голове, чего он не чувствовал, как никогда не замечал ее раньше. А она столько раз, нарочно, попадалась ему на глаза!.. И только когда Гай прошел весь свой путь до Света, не дал Темноте забрать его через мысли, что чернее зимней ночи, выступила из тени Мэг, ранее готовая последовать вслед за ним во Тьму. Здесь, среди Света, она бы остаться и не смогла, и не захотела» Гай разжал объятия и выпустил руку, что продолжал пожимать своей. И все эти люди исчезли. Никуда не пропали, Гай знал, что они поблизости. Как будто бы в другой комнате или городе. Но их не стало. Стал только Свет. Обернувшись, Гай увидел Мэг. В том платье, в котором похоронил ее среди леса. Не в распоротом пикой и не залитом кровью, а как в тот день и час, когда их свела вместе судьба, жизнь, ненадолго… Как тогда думал Гай – до эшафота. Он молил сохранить Мэг жизнь, и она же ее, в отличие от него, и потеряла… «Я люблю тебя… тоже… - быстро проговорил Гай враз севшим, охрипшим голосом, сбивчивым шепотом, как если бы боялся не успеть сказать это. Самое главное! На его губах задрожала улыбка, Гай пытался ухмыльнуться и попытался пошутить, напоминая Мэг об их размолвке, - Глупая девчонка… - едва договорив, Гай шагнул к Мэг, схватил за плечи, встряхнул, тут же прижал к себе обеими руками, изо всей силы, - Зачем же ты… зачем?!..» - Я тебя люблю, Гай, - повторила Мэг, обнимая его в ответ, и заплакав. Жив!.. Теперь Гай снова жив!!! - Я люблю тебя, Мэг, - повторил и Гай, после чего оба надолго замерли в объятиях друг друга. А потом поцеловались. По-настоящему, впервые. Тот легкий поцелуй Гая умирающая Мэг и не почувствовала на своих онемевших и похолодевших губах. Губы Гая не успели остыть. Ни от его лица, не от него к этому моменту ничего, считай, не осталось. Из-за камней замка Ноттингем, что рухнули и погребли его под собой, растерев в прах и тлен. Но что с того, если на самом деле Гай остался жив, увидел всех кого любил (и сверх того, встретив пришедшего его поприветствовать совсем чужого человека), смог попросить прощения и услышать, что прощен, и сказать той, которую любит о своей любви? Чего не успел сделать при жизни… Хотел и почему-то не сказал… Марион… Она простила… Отец, мама… Мэг… - Мэг… - Гай… - Люблю… - слились на последнем слове их голоса, мысли, чувства и сами души. И губы, в новом поцелуе… Так теперь будет вечно… И вечность пролетит для них в этом поцелуе, оставшись незамеченной. Здесь нет времени и смерти больше нет. А дальше новая жизнь… Отныне бояться больше нечего.