Аппетитный

      Я зевнул, и, наконец сделав все дела в туалете, зашёл обратно в спальню, потягиваясь. Ненавижу это время перед гоном – спать хочется неимоверно.       Глянув на часы и поняв, что пора бы уже и будить мою омежку, я медленно подошёл к нашей громадной кровати и глянул на Рому. Тот спал на животе, согнув одну ногу в колене и отведя её в сторону, спихнув одеяло в ноги и обнимая подушку. Мм, так хочется взять эту попку, что так удачно светилась самой высшей точкой спящего тела, и засадить в неё по самые яй-...       Потерев покрасневшее от моих сексуальных фантазий лицо, я вздохнул и аккуратно навис над Ромой, что просыпаться явно не собирался. Я начал целовать его за ухом, заднюю часть ушной раковины, спускаться к шее и выцеловывать метку на ней, однако он всё никак не просыпался. — Вставай, соня, — я потёрся носом о его скулу, однако он лишь повернул голову в другую сторону и даже не сопнул. — Рома, пора просыпаться, — я обнял его за талию и чмокнул в основание шеи со спины, но он лишь повёл плечом, как обычно делает при поцелуе в этом месте, и продолжил спать. — Ну же, — руки сами полезли вниз, проходясь по ягодицам, и я мечтательно вздохнул. — Я сейчас буду по-плохому будить.       Омега совершенно никак не отреагировал, только нагло храпнул и раскинул руки в разные стороны.       Я снова вздохнул, на этот раз предвкушённо, и медленно забрался пальцами в свободные пижамные шорты с каждой «штанины», и труселя спящего, начиная ощупывать нижнюю часть жепки, которая и попалась мне в самом начале. Ромина кожа очень нежная во всех местах, начиная от пальцев, на которых иногда появляются мозоли, заканчивая его жепкой.       Моё достоинство встало как по команде, стоило большим пальцам забраться немного дальше и фактически приоткрыть ложбинку. Я не удержался и начал целовать шейку омеги, параллельно аккуратно вытаскивая пальцы из-под одежды. Так же медленно и аккуратно я начал спускать его шортики и семейники, проходясь руками по бёдрам, нетерпеливо легонько их царапая. Меня всего уже начинало подёргивать – так всегда, когда начинается гон. Оо, Рома такой беззащитный и открытый... Тихо рыкнув, я медленно провёл ладонями от поясницы до середины его ляжек, немного нажимая. Ох чёрт, у меня начали намокать трусы от смазки, это не дело.       Оторвавшись наконец от любимого, я молниеносно снял с себя трусы, оставаясь в майке, и вытер потные ладошки об одеяло, после положив его на мою часть кровати. Снова встав на колени, я аккуратно взял бёдра омежки и медленно приподнял их, поставив на колени. Рома лишь потянулся. Я вот одного не понимаю: как он всё ещё не проснулся?       Я не сдержался и начал оглаживать его ножки, проводя по ляжкам, икрам и бёдрам. Они такие аппетитные, так бы и съел. Округлые, но небольшие бёдра плавно перетекали в аккуратные ляжки, что соединялись с круглыми коленками, а те в свою очередь с нежными икрами. И вот кто его такого создал?..       Облизнувшись и положив ладони на ягодицы, я легко раздвинул их и снова довольно рыкнул. Его дырочка была прелестной, немного растянутой, потому что мы совсем недавно – буквально прошлым вечером – трахались, но всё равно такой маленькой и узкой, до невозможности. Я провёл рукой по своему члену, собирая немного смазки, и медленно вставил сначала два, а потом и три пальца. Рома что-то невнятно пробурчал и знакомо вздохнул – обычно, он так делает, когда начинает просыпаться. — Встал наконец? — я сделал ещё несколько движений внутри, после вытаскивая пальцы и приставляя ко входу головку.       Тот нехотя вздохнул ещё раз и начал медленно протирать глаза правой рукой, пока я начинал аккуратно входить, поставив одну ногу ступнёй на кровать, для удобства. — Что... происходит, — я наконец вставил до конца, ещё раз довольно рыкнув и огладив нежные ягодички. — Джонни!? — У меня гон, дорогой, — всё же решил оповестить его я, начиная двигаться в среднем темпе, легко скользя внутри и довольно поскуливая. Господи, он такой узкий и нежный внутри, и так легко принимает меня целиком! — Я чувствую! — приподнялся на локтях Рома, начиная стремительно краснеть – реакция организма, обожаю эту мелочь – и на интуитивном уровне выгибаться. — Надо было меня хотя бы разбудить! — Я пытался, — начал покусывать его правое ушко я, по-немногу ускоряясь. Он наконец начал возбуждаться в ответ – запах стал заметно ярче, а из-за выделяемой смазки двигаться стало совсем легко. — Но ты не просыпался вообще никак. — Ааа... Подождать не с-судьба была? — уткнувшись лбом в матрас, он сжал в кулаках простынь, тихо вскрикивая, а после уже встал на ладони, привычно стараясь податься вперёд, но я потянул его обратно, одновременно засадив до конца. — Ой!       В какой раз довольно рыкнув от такого звука, я начал покусывать его шею, ускоряясь ещё и ещё. — Я же сказал... У-уу... Меня гон, — прошипел я. — Ну не так же... Быстро! — Рома вздрогнул всем телом и высоко простонал. — Даа, дорогой, — укусил я сильнее, оставляя очередную метку.       Омежка скорее всего сейчас прослезился, как обычно происходит, когда я сильно его кусаю, и вцепился мне в руку. — Больно!       Я зализал укус и выпрямился на коленях, потянув его за плечи на себя, заставив откинуться на меня и откинуть голову мне на плечо. Теперь мне было удобно целовать его шею с передней стороны и левой рукой надрачивать. Он так течёт и из-за реакции на мой гон, и просто так, что мне сложно продержаться долго и, чувствуя скорый оргазм, я пережимаю его стояк у основания, и Рома цепляется за моё второе плечо, громко постанывая. — Джонни, отпусти! — омежка царапает мне плечо, пока второй рукой я обнимаю его поперёк груди, прижимая к себе. От очередного толчка он мелко вздрагивает и подаётся бёдрами вверх, сжимая в себе так, что я последний раз громко поскуливаю и кончаю, отпустив-таки его стояк.       И пока Рома громко стонет, мне кажется, неприлично громко, я через секунд десять, а может, и больше, наконец выхожу из него же и валюсь на кровать, потянув его за собой.       Повалявшись так несколько минут, я обнимаю его за талию и усаживаю к себе на колени, полу-усевшись на кровать. Мы оба очень вспотели, но я уверен, что не только я доволен настолько сильно. Однако, вскоре у меня снова начал вставать. Как я погляжу, Рома, что сейчас просто лежал на мне с прикрытыми глазами не особо против... — Повторим? — я улыбаюсь и, приподняв, сажаю его на снова начинающий вставать член. — Колбая, кобель ты сраный, мудачьё ёбанн- — я целую его, прекращая этот возмущённый поток нецензурщины, и, пока он бьёт кулаками меня по плечам, валю его на спину, вставая на колени между его ног и снова начиная движение. Ну что я поделаю, что у меня гон, а тут как раз под боком такой аппетитный омега?