Пыль дорог

Пыль, гонимая по тракту леденящим северным ветром, была горька — как всякая другая, что покрывает забытые дороги. Она вздымалась к древесным стволам и кружила над пиками сосен, затем оседала, и вздымалась вновь, с каждым разом всё выше. Обтрёпанный плащ обвивался вокруг ног, хлопал за спиной, тянулся вслед пыли. Я держала его рукой, боясь, что брошь не выдержит, но всё равно стояла, склонившись над обрывом... …вдали, сквозь острую хвою, серели каменные стены Такары. — Не время, детка, видами любоваться, — старик-попутчик хмыкнул и сдвинул лямку заплечного мешка, мельком глянув в ту же сторону. — Городов никогда не видала? Качнула головой — таких не видала. — И ладно, успеешь ещё. Такара, она как баба склочная, от себя быстро не отпустит. Даром, что Проклятая. Он вытер узловатыми пальцами выпуклый, морщинистый лоб, и неожиданно ловко спрыгнул с уступа. Мне же хотелось остаться ещё, но… в самом деле не время. Спуститься как Артур я не рискнула, потому снова пришлось цепляться по узким выщерблинам. И стоило соскользнуть с последней, как обожённые стены проклятого города сомкнула дикая зелень. Проклятого… О, да. Того, что виновнен в Вечной Ночи. Того, что под гербом своим равно держит всех: таких, как мы, и тех, что не хлебнули ни горести, ни зла. Таких, как мы, и тех, что обвиняют нас в греховности и тьме.

***

Створки высоких врат оказались приоткрыты ровно настолько, чтобы прошёл конный. Город зазывал. Даже зная, что в Такару легко попасть — на главном тракте даже гостей не часто встретишь, не то что посты, — это всё ещё… настараживало. В тихой роще оборотни водятся. Я протянула руку и коснулась дуба створки. Он был шершавый, тёплый, и пах морем… — Я иду, Акиль, — старик потрепал меня по плечу, потом подмигнул. Почти лукаво. — Дальше справишься и сама: ступай вперёд, выйдешь на центральную площадь. Там поймёшь, куда тебе. — Спасибо, Артур. Он улыбнулся и вдруг поймал мою руку, потянувшуюся к кошелю. — Побереги монеты, девочка. Ещё пригодятся… Я смотрела ему в след, пока он не свернул, махнув на прощание. И только затем шагнула в город сама. Изнутри Такара была не такой, какой казалась снаружи: вместо тесных, тёмных улочек меня встретили простор и свет, широкие мостовые с тысячью огней. Воздух, пьяный от аромата цветущих вишен, полон звуков, голосов, и чем ближе к центру, тем ярче. Казалось, пело всё вокруг, и звонче всех — музыка ветра. Она висела над каждым порогом, окном, и трещала, стрекотала, стучала сотней птиц. — Нашёл! Чужие пальцы сдёрнули с головы капюшон — и тут же дёрнули волосы, распуская пучок. Меня развернули за плечи и сжали так, что в рёбрах хрустнуло. — Я скучал. — И я. Пряча улыбку в грудь Эля, я сцепила руки за его спиной. Он вздохнул и потёр подбородком мою макушку, чуть подрагивая. Мы не виделись долгих три года. — Ты совсем не изменилась. Всё такая же пыльная и смотришь исподлобья. Ой! Не дерись, синяки будут. Реннэль отстранил меня и наиграно схватился за живот, пока я пыталась пригладить всклокоченные локоны. — А ты по-прежнему предпочитаешь кабаки лесам. Тёмные глаза влажно блеснули весельеи. Он схватил меня за рукав и бесцеремонно затащил в трактир. Тот пылал огарками свечей и тоже плыл пьяной духотой, но не от вишен, а от эля. Тот лился реклй, несмотря на то, что платили за него вовсе не монетами, а жемчугом — народ в Такаре богатый, видимо. Мы протискивались сквозь забитый зал по узким проходам, переступая через ноги, а иной раз шагая прямо по лавкам, но вслед не прозвучало ни одной мало мальской ругани, напротив, все смеялись, предлагая подсадить. Реннэль смеялся в ответ и отшучивался, получая добродушные хлопки и хитрые взгляды — на меня и наши сцепленные руки было обращенно почти всё внимание. — Неужто девчонку себе нашёл, а, Эль? — пьяно расхохотался бородач-паладин, подмигивая мне серым глазом. — Ох и не повезло тебе, милая, ты с ним горя хлебнёшь, утопиться хватит! — Смотри, Гарей, обижусь — и воткну случайно тебе алебарду в зад, то-то Лаура обрадуется новой дырке в твоих штанах! Компания Гарея заулюлюкала, а льноволосая дева, видимо, та самая Лаура, щурясь красивыми глазами, погрозила пальцем. Гарей поднял руки. — Понял, молчу! Эль, оскалившись напоследок, ловко перскочил на пол, и мы вдруг оказались у абсолютно пустого стола в углу. Это удивило даже больше, чем дружелюбие паладинов. — Прошу, — он услужливо пододвинул лавку, обмахнув её ладонью. — Я принесу чего-нибудь. Эль здесь готовят просто бесподобный, тебе обязательно нужно попробовать! Я спустила плащ и сбросила под ноги, дорожная сумка легла рядом. Спина и ступни ныли, ничего не хотелось, но Реннэль упорствовал. — Иногда я думаю, что Элем тебя прозвали только за любовь к нему. Он почесал нос, выглядя одновременно довольным и смущённым. — И зубы мне не заговаривай. Так и не сказал ведь, какого Света заставил уйти в другое королевство, продав всё, что было с таким трудом нажито. — То есть наличие меня — недостаточно веская причина? — Эль сделал вид, что падает в обморок. — Ты мне сейчас сердце разбила, так и знай! Не думаю, что в тот момент во мне была хоть капля радушия. Реннэль стушевался. — Я всё же куплю тебе выпить. Потерпи, сама увидишь. Пожалуйста. Он исчез быстрее, чем нашлись слова. Вот же бес бесхвостый. Я опустила руки на стол, а голову — на руки, и прикрыла глаза. Пахло пряностями. Горечь смешивалась со сладостью, солоность с остротой. Они щекотали нос и оседали на языке, оставляя слабое послевкусие. Откровенно, я не любитель, но здесь вроде даже как-то... уютно? Свет не резкий, гул не громкий, столешница не врезается поддых, скамья не натирает зад. Мне удобно. — Могу ли я присесть? Я вскинула голову на голос и не успела даже моргнуть, как его обладатель уже оказался по левую руку, оправляя складки одежд. — О, ты здесь, — возникший из ниоткуда Реннэль поставил три порции эля и опустился напротив. — Отлично. Рей, познакомься — Акиль, я о ней рассказывал. Они обменялись быстрыми взглядами. — Акиль — генерал Рей. Я потёрла озябшие пальцы и пододвинула к себе дымящуюся кружку. Пена лежала снежной шапкой, до того белой, что мои волосы казались серыми. На вкус, эль выдался неплох. В меру сладкий, прожигающий не хуже красного перца. Теперь язык не повернётся назавать его пойлом, даже обидно. Понято, почему Реннэль частенько тут — удержись ещё от такого. — Приятно познакомится, Акиль. Ты можешь мне не верить, но твоё имя говорит мне многое. Я сделала ещё глоток, катая вкус на языке, словно старое вино. Многое. Твоё имя, генерал, говорит мне ещё больше. — Ты засранец, Реннэль, — пить дальше расхотелось. Он выдержал мой взгляд, но я видела, как дрогнули его желваки. — Это была не его инициатива. Моя. Рей улыбнулся, не сводя с меня глаз — жёлтых, как монеты, и хитрых. Голос его был тихим, вкрадчивым. Очевидно, убеждать он любил и умел. Опасен, как стая волков. — Мне нужна твоя помощь, — между тем продолжал он, вытаскивая из-за пазухи резную трубку. — В чём же заключается её суть? — Маленькая услуга. Вампир мягко пожал плечами. Дальше он не продолжил, потому что начал зажигать табак. Минута ожидания далась мне с большим трудом. — Буквально пара пустяков. Реннэль уткнулся в кружку, своей мрачностью способный разогнать весь зал. Но ни я, ни Рей не обращали на это внимания: он был слишком увлечён трубкой, я — попытками понять подвох. — Пара пустяков для тебя может обернуться могилой мне, генерал. Он ухмыльнулся, пуская колечки розоватого дыма. Табак пах благовониями, голова от него становилась тяжелее. — Всё зависит от того, насколько велики твои умения. Это действительно пара пустяков — чтобы вычистить кладбище от нежити или лес от оборотней многих навыков не нужно. Однако, не все мои просьбы отличаются такой завидной лёгкостью. Ты ведь используешь лук? Я постучала пальцами по столу, не снизойдя до ответа. Он и так всё знал. — И долгое время работала с Элем в паре, верно? До того, как он перебрался в Такару. Почему бы вам снова не сойтись бок о бок? Мне откровенно не нравились ни слова, ни тон, которым он эти слова произнёс. Всё уже решено за меня, а этот трёп простая формальность. У него есть козыри в рукаве, иначе он не был бы так уверен. Вопрос — какие. — Я не работаю за пустяк, за благодарность спасённого города — тем более. Чем мне выгодно это, скажем так, сотрудничество? — Я щедро плачу за работу. И лично для тебя у меня есть особое предложение — информация, — он сверкнул глазами. — О Короле вампиров. Да. Тупик. Меня подвесили на крючьях. Теперь даже если потрошить начнут, уже не сорвусь. Я не воин. Больше историк, неплохо владеющий луком, но историк. Искатель фолеантов, в которых хоть мельком, хоть строчкой упоминается Тоширо. Наш прародитель и принц некогда прекрасной, а теперь разорённой до голых камней страны. Рей молчал, посасывая трубку — чадил так, что стол скрылся в розовом мареве. Эль крутил золотое кольцо на безымянном пальце, не сводя взгляда с моего, точно такого же. — Твой ответ? — Чего ты хочешь от меня, генерал? — я поднялась со скамьи, подцепляя с пола сумку и плащ. — Полной отдачи в борьбе с тьмой? Облачения в светлые одежды паладинов? Просто защита города от нападений извне — трогательно, но так тревиально. Не думаю, что у тебя не хватает рук. Твоё предложение зацепило меня, и мне не хочется этого признавать. Только вот, работа на редкость скучна. Не приятно было познакомится, генерал Рей. Эль схватил меня за руку, когда я уже готова была шагнуть от стола. Он был непривычно бледен и серьёзен, но видя, что ни вырываться, ни рвать ему горло я не собираюсь, его чуть отпустило. — Как выйдешь — прямо до первого поворота, потом направо и снова прямо. Третий дом слева с лозой по стенам. Ты поймёшь, когда увидишь. Поцелуй пришёлся мне в лоб — делать лишние движения Реннэль побоялся. И правильно сделал.

***

— Думаешь, согласится? — Эль устало облокотился на ладонь, изучая содержимое кружки у руки генерала. — Кто знает. Рей выдохнул струйку дыма, постукивая ногтями о трубку. — Она действительно так нужна здесь? Жёлтые глаза обвели стол и остановились на собеседнике, задержавшись на золотой полоске безымянного пальца. — Да. —…потому что так мы быстрее очистим королевство от взбесившихся тварей? Рей кивнул. — И потому что разбойники опять украли мою любимую шляпу…