Загнан в угол 1

Бакуго стоял и задумчиво смотрел вслед убежавшей незнакомке. «На кого-то она всё-таки похожа… Н-да, неловко вышло. Ну и ладно, раз мы незнакомые друг другу люди, значит, всё нормально». «У неё отвратный голос. Как будто она пытается сделать его выше. Тупо». Кацуки засмеялся сам себе, затем он кое-что заметил: «Она, как будто испугалась меня? Или она всех боится? Ещё и болеет. Тупой Кацуки, забудь об этом, ты шёл по своим делам». На самом деле Бакуго решил по собственной инициативе зайти к Мидории, пообщаться с матерью Деку и поддержать её хоть как-то. Чувство вины долго не давало парню покоя, в конце концов, он решил, что он сам придёт туда, в квартиру, где живет мать Изуку, которого Кацуки убил своими руками, всё расскажет о своих ужасных поступках и о том, как он во всем раскаивается, а дальше уж будь, что будет. Пока Бакуго шёл до квартиры Инко, он просто готовил свою речь и молился, что бедная мать поймёт и простит тупого Каччана. Нет, тупого было недостаточно. Он был настоящей мразью. Через несколько минут парень уже стоял перед дверьми в небольшую квартиру и методично стучал в дверь, ожидая ответа. Бакуго очень сильно волновался, но теперь его вдруг захлестнула тревога не только за своё ментальное состояние, но и за здоровье Инко. Она что-то слишком долго не отзывалась и не подходила к дверям. «Может, она не дома? Я ведь без предупреждения… она, наверное, в магазине, или... или она, эм…». Кацуки думал о своём, в голову закрадывались ужасные мысли, что-то могло случиться с матерью Деку. «А вдруг, вдруг… она умерла?.. Она не могла умереть… не могла… Там ведь были простые таблетки от кашля? Нет… таблеток было много, очень много! Почему я не рассмотрел, что это были за таблетки? Она ведь не могла?!..» Кацуки начал ещё сильнее накручивать себя, хотя внешне на нём это никак не отразилось. Парень громче застучал в дверь. На деле проходили лишь секунды, но для подростка время шло невероятно медленно, как во сне. Всё вокруг казалось таким заторможенным, с каждым мгновением движения и мысли замедлялись ещё сильнее, голова пустела. Кацуки испугался. Ему было очень страшно, ведь Инко всегда сразу подходила к дверям и открывала их любому гостю, но сейчас... вот уже прошло полминуты, минута, а дверь все ещё заперта. Или это только в голове Каччана прошла минута? А на деле всего две секунды? Изнутри квартиры не доносилось ни шороха. «О-она, наверное в магазине. Глупый я, не предупредил…» Бакуго так продолжал убеждать себя в лучшем исходе. «Всё хорошо, всё будет хорошо». «Это были не таблетки от кашля! Почему ты не подошёл сразу, как только увидел её? Может, ты бы смог её спасти». «Спасти от чего?» «И вправду, ты же не умеешь спасать». Появилось осознание. Кацуки вдруг почувствовал это в своей душе. Просто понял. «Наверняка, она умерла. Не выдержала смерти родного сына. Я пришёл слишком поздно». Бакуго перестал стучать в дверь и просто замер, как статуя, с поднятой рукой, зажатой в кулак. «Что теперь делать?» Внутренний голос ещё не терял надежды, он кричал: «Она просто ушла в магазин! Ты же не предупреждал о своём визите!» но для парня всё было решено. У него было отвратительное чувство, будто бы сама смерть с косой медленно подходит к дому, чтобы подобрать душу давней знакомой. Бакуго, закрыв лицо рукам, со стоном прижался к стене и скатился вдоль неё, упав на пол и задрожав. Для Кацуки это было последней каплей. Сейчас он расплачется, как девчонка, потому что из-за него умерли два невинных человека. Тут нет несчастного случая, они умерли, потому что Бакуго не смог нормально держать себя в руках. «Ты убил их! Может, убьешь своих друзей, семью, себя? Ну же, потешь своё эго, пожалей себя несчастного и поплачь! В конце концов, имеешь право плакать, ты, тряпка!» «Черт, черт!» из глаз потекли слезы. Подросток не мог это контролировать, он просто сидел у стенки, прижав лицо к коленям, закрыв голову руками, дрожа всем телом. Ну как? Как остановить этот поток?! Уже просто невозможно было перестать думать об этом. «Может, пойти в полицию и сказать, мол, я во всем виноват, арестуйте меня?» «Кишка тонка». -Кацуки? Что ты тут делаешь? В гости пришёл? Кацуки резко поднял голову и в шоке посмотрел на Инко. Она стояла перед ним, улыбалась, держа в руках пакетик из продуктового. Бакуго не успел успокоиться, из его глаз всё ещё текли слезы, а руки слегка подрагивали, до боли сжимая волосы на голове. Инко посмотрела на подростка и лишь тихо открыла дверь и пригласила парня внутрь, как бы не указывая на его состояние. Сам Бакуго ничего не мог сделать, его мозг, как будто отключился на время. Голова трещала, на заднем фоне можно было расслышать шум: «Она жива, она в порядке». Когда Бакуго наконец всё осознал, он облегченно вздохнул и, утомленный внутренними переживаниями, снова прислонился к стене, закрыв глаза. -Кацуки, проходи. Ты долго меня ждал снаружи? Прости, я была в магазине, не ожидала, что ты захочешь прийти, - Инко, как будто с собой говорила, но, видимо, она думала, что Бакуго нужно как-то адаптироваться, поэтому не заставляла его отвечать, - мальчик мой, ты будешь чай? Или кофе? Ох, я постоянно забываю, что ваша семья сплошь пьёт кофе! Сейчас, подожди, я налью. «Интересно, о чем она подумала, увидев меня в таком состоянии?» Кацуки смог взять себя в руки, он зашёл на кухню, где уже вовсю бегала от холодильника к чайнику Инко, сел за стол и только тихо произнёс: «Здравствуйте». В ответ на приветствие Мидория лишь улыбнулась. «Она такая сильная. Улыбается. Не то что я». -Вот твой кофе, - через секунду перед Кацуки уже стояла кружка с любимым напитком. Парень тупо смотрел на чашку, затем медленно протянул руку и неуверенно взял её, - так, - Инко резко сильно посерьезнела. Хотя улыбка так и не сходила с её лица, но голос стал тише и, будто, грустнее, - ты ведь пришёл не просто так? -Да, - Бакуго на секунду замолчал, задумавшись о том, как можно было бы получше сказать о своей вине, - я бы хотел извиниться перед вами… понимаете, это… это я убил вашего сына… - Кацуки зажмурился, ожидая удара, оскорбления, истерики, чего угодно, но в ответ ему была лишь тишина. Парень медленно поднял взгляд и увидел невероятно несчастное лицо Инко. Она всё продолжала улыбаться, только глаза стали влажные, но она держалась, даже не всхлипывала. «Такая сильная… не то, что я». Инко сидела молча, видимо, переваривая услышанное, но вскоре заговорила. Она сказала то, что говорили полицейские, раскрывая мотив и причину: -Кацуки. Не стоит тебе, эм, обвинять себя. Ты хороший мальчик, ты многого достигнешь. Как ты мог убить моего сына, если вы были лучшими друзьями? Ты ведь хочешь быть героем, да? Прямо как мой сын… хотя, я не уверена. -Как это, вы не уверены? -Изуку вёл себя очень скрытно всю свою жизнь… хотя, думаю, я себя накручиваю. -У всех детей есть свои секреты от родителей, - пробормотал Кацуки, пытаясь успокоить женщину. -Ты абсолютно прав, но это… другое… - Инко тяжело вздохнула, - Вернёмся к теме. Почему ты думаешь, будто это ты убил моего сына? -Я-я сказал ему кое-что очень страшное… он… для него это было большим ударом, и он спрыгнул… - «не договариваешь, Кацуки! Говори прямо! Это ты сказал Изуку умереть, говори, тряпка!» - я-я, - Кацуки судорожно вздохнул. -Ты не обязан говорить дальше, милый, - Инко снова улыбнулась, - все в порядке, ты ни в чем не виноват. Слова – точно не причина смерти. Изуку, мой мальчик, был сильным, уж в этом я не сомневаюсь. Он бы ни за что не сделал подобного из-за простой ссоры. -Это были не простые слова… я сказал ему умереть… - Бакуго судорожно вздохнул, будто его ударили. Он снова зажмурился, как испуганный котёнок, и не отважился смотреть Инко в глаза, слишком страшно увидеть там даже не ярость, а именно разочарование, истинное горе. Это было отвратительное чувство. «Если бы я не сказал этого, я бы никогда и ничего бы себе не простил», - убеждал себя Кацуки, но никак не мог победить страх и тоску внутри себя. Его глаза начало щипать. «Мне нельзя снова плакать! Его родная мать не плачет, значит я тем более не имею на это право!» - если бы я не сказал ему этого, - голос Бакуго слегка дрогнул, но он договорил, со своей обычной интонацией, - он бы не убил себя, - «если я сейчас расплачусь, то сам себя убью. Я – чудовище». Так что Кацуки сидел, пристально глядя на свой кофе, держась за чашку обеими руками, будто она – его единственное спасение от всех бед. Руки слегка тряслись, все внутри подростка вдруг стало тяжелым, захотелось просто убежать из этой квартиры, от этих пристальных взглядов, безответственно бросить всё и скрыться! «Но я действительно виноват, а значит, заслужил всё это». Внешне Кацуки был всё тем же сильным и храбрым мальчиком, не было слёз, всхлипов, для Бакуго это все были признаки слабости, но внутри него царился хаос. От Инко не было слышно ничего. Бакуго тяжело вздохнул и неуверенно поднял глаза на Мидорию. Из глаз женщины текли слезы, она смотрела на Кацуки и улыбалась, но её взгляд выражал тоску, смешанную с безнадежностью. На ненависть не было ни намёка. -Скажите, что ненавидите меня, пожалуйста, - Бакуго просто не знал, что ему дальше делать. Он готовился к ярости и справедливому гневу от бедной матери, но никак не ожидал, что в ответ получит понимание. Нет он же не заслуживает этого! Не заслуживает! Его должны с криками выгнать из квартиры, а ещё лучше – заставить выпрыгнуть из окна, убить себя тем же путём, что и Изуку. -Я не могу, Бакуго. Ты ничего плохого не сделал, это я ужасная мать, не углядела у своего сына проблем. Должна была за шиворот его тащить к психологу. Знала ведь, что он страдает, а нет, думала, авось сам справится, раз не хочет говорить о своём состоянии, значит сможет сам себе помочь, значит у него не такие уж и большие проблемы со здоровьем... К тому же учителя говорили, что Изуку хорошо учится, ни с кем не ссорится, его иногда обижают, но я думала, что он просто мальчишка-а, - тут Мидория разрыдалась. Она начала вытирать резко потёкшие слёзы, только тихо всхлипывала, но сквозь её плачь было слышно: «Кацуки, ты не уходи, я отойду ненадолго, ты пока… останься, я быстро». Затем Мидория быстро ушла в ванную. Кацуки остался сидеть за столом, в шоке от всего увиденного и услышанного. «Может, уйти? Нет, она будет сильно волноваться». Блондин ещё посидел пару секунд вот так, а затем встал из-за стола и прошёл по коридору к спальне Изуку. «Единственная комната, куда я могу зайти без разрешения», - мрачно усмехнулся про себя Бакуго. Он отворил дверь и вдруг на него нахлынули воспоминания об этой комнате, запах Изуку, его вещи. Всюду стояли фигурки Всемогущего. В чистоте они сияли сильнее лампы в комнате. Кацуки глубоко вдохнул этот запах старья, пыли. Затем подросток внимательно огляделся. Шторы были раскрыты, свет попадал во все углы комнаты и было прекрасно видно, как пылинки летают по воздуху. На кровати, на стуле лежала и висела одежда когда-то жившего здесь человека, рабочий стол был завален разными книгами и тетрадями. «Интересно, а где его тетради о героях или как-их-там?» Кацуки боязливо оглянулся и подошёл к столику. Он начал аккуратно перекладывать учебники, надеясь увидеть хоть какой-то справочник, похожий на тот, что Бакуго поджёг в школе. Но тетрадей нигде не было. Блондин побоялся обыскивать всю комнату, вдруг Инко разозлится, что он вообще притронулся к каким-либо вещам? Так что Кацуки просто сел на кровать и тупо смотрел на лежащие в беспорядке вещи в комнате. «Как Изуку чувствовал себя в таких условиях?» Блондин усмехнулся и решил ещё осмотреться. Парень подошёл к шкафу и открыл его. Оттуда на него тут же свалились плед и подушка. «Он что, всё и всегда держит в таком хаосе?!» Бакуго быстро поднял упавшие вещи и сунул их на первую попавшуюся полку. Затем он рассмотрел весь шкаф. Тот был стареньким и дешевым, от него пахло пылью, деревом и Деку. Не то чтобы Кацуки прямо обнюхивал Изуку, запоминал, просто именно этот запах ассоциировался с Деку. Такой сладковатый, уютный. У него не было названия, определения, он просто был уютным, как булочка с корицей и чай в дождливый день. Такое нельзя было объяснить. И Бакуго не нравилось, что у Изуку такой запах, это было обидно, что ли. Мидория же заноза в заднице, пусть он будет пахнуть подобающе. Бакуго только и чувствовал, что обиду и отвращение, когда просто думал о Деку. Кацуки тяжело вздохнул и начал рассматривать содержимое шкафа. Вон полки с нижним бельём, так, далее идут футболки, вот и штаны и, разумеется, целая коллекция толстовок с символикой Всемогущего. «Ничего интересного… Придурок, ты рассматриваешь шкаф мертвеца!» Бакуго смущенно закрыл шкаф и, вернулся к кровати. «Этот тупой запах повсюду». Уходить отсюда, правда, не хотелось. Комната была такой светлой, приятной, родной, будто Бакуго провёл здесь всё детство. Вдруг Инко вошла в комнату. -Ох, Кацуки, прости меня за мое поведение... -Не извиняйтесь, это я должен просить прощения, - Бакуго погрустнел, - его комната такая мирная. -Ты прав. Я боюсь что-либо трогать здесь, чтобы не нарушать покоя, но, боюсь, скоро мне всё-таки придётся здесь хотя бы убраться, - Мидория улыбнулась, - тебе здесь нравится? -Да, - Кацуки опустил голову. «Если бы не я, всё бы было хорошо. Эта комната была бы нормальной комнатой подростка!» -Кацуки… а вы… с Изуку… вообще были друзьями? – тихо спросила Инко, посмотрев прямо в глаза Бакуго. Сердце парня ёкнуло. Он никогда не обращался с Деку, словно он - его друг. Они уж точно не были близки! Но при этом, наверное, по инерции, волновался за него… Как иначе объяснить его переживания по поводу самочувствия и здоровья Изуку, его проблем с другими? Хотя нет, это волнение было натянутым, проявлялось оно лишь раз в год… Нет… Их с трудом можно было назвать друзьями… Де- Изуку, по крайней мере, хотел дружить с Кацуки. Это Бакуго все разрушил, ещё когда им было по десять лет. «Я урод». -Мы… были друзьями. По крайней мере, я надеюсь, что мы были друзьями. Инко улыбнулась. -Кацуки, приходи сюда, когда хочешь. Чувствуй себя здесь, как дома. Можешь приводить свою семью в любое время! Я всегда рада гостям, а с тобой, - женщина грустно закрыла глаза, - с тобой я могу говорить о своём сыне, ведь ты тоже наверняка скучаешь по нему! Знаешь, я думала о том, что ты мне сказал и поняла, что ты поступил так, ну, наговорил гадостей Изуку, потому что не думал о том, что это сильно повлияет на твоего друга. Ты не мог знать, что от такой шутки мой сын и вправду у-убь… убьёт себя. Так что не беспокойся об этом и, пожалуйста, приходи ко мне в гости почаще! – Инко снова улыбнулась, - а сейчас... прости, что так грубо и внезапно... но не мог бы ты уйти? Сам понимаешь...