The will to be healed

кровь.

Джисон не может отчётливо вспомнить, когда в последний раз это слово заставляло мурашки табуном скакать по телу, не давая расслабиться ни на секунду. Когда к нему подошли поговорить в первый раз, ему было пятнадцать. Помнится, тогда он вернулся домой на три часа позже обычного просто потому, что не мог встать с бетонного пола школьной площадки от истерики. Красные, такие выразительные разводы на теле, что привели в ужас родителей в тот вечер, не давали парню спать ещё несколько недель. Ровно до момента, пока это не повторилось. И снова. И снова, и снова, оставляя ребёнка лежать на холодном бетоне практически без дыхания. Джисон плакал. Джисону было просто до невозможности обидно, потому что, сколько бы он не пытался, всё никак не мог понять, чем же он заслужил это дерьмо. У него не было лишних денег в кармане. Он не мешал малолетним преступникам в списывании на уроках и никому не рассказывал, как те курили на заднем дворе что-то покруче обычных сигарет из круглосуточного. Он даже не знал этих ребят до того, как познакомился с подошвами их школьных кроссовок. Когда Хан понял, почему они делали это, он мог лишь хрипло, отчаянно засмеяться, сразу же корчась от боли в лёгких. просто так. Его просто выбрали. Просто нашли какого-то обычного парня, который на вид был слабее других. Просто подождали его после школы и избили. Просто оставляли на смуглом теле удары, что на следующий день становились яркими гематомами. Сначала бордово-фиолетовыми, затем болезненно жёлтыми. Они делали это просто так. Джисон думал об этом ещё год. Ещё год смотрел на слезы матери, что с яростью в глазах ходила к директору, а после забирала ребёнка из школы. Когда подобное повторилось во втором учебном заведении, Джисон решил не рассказывать об этом родителям. Не то чтобы он не хотел их расстраивать или беспокоить. Просто подумал, что такова его судьба. Судьба слабого неудачника, что получает пинки один за другим, успевая между ними продумать, как легче пройти до комнаты, где уже предусмотрительно хранятся необходимые медикаменты, незамеченным. Ну и не сдохнуть по дороге, разумеется. Джисону исполнилось семнадцать, когда он нашёл затхлый магазинчик, где потрепанный жизнью мужчина лет пятидесяти, ворча, продал ему сигареты. "Вишневое наслаждение" - гордо гласила надпись на упаковке, которую сверху залепили шаблонным "курение убивает". Хан на удивление быстро привыкает не кашлять глухо после каждой затяжки, через пару недель он уже спокойно таскает с собой заначку, чтобы закурить после того, как он в очередной раз получит щедрый сеанс по пересчёту рёбер. К концу семнадцатого года жизни у Хана появился ещё один секрет. Совершенно не большой, он помещался на руке, от локтя до кисти. Алые линии. Джисон любил наблюдать за тем, как глубокий, но тонкий порез медленно теряет краску, затягиваясь и оставляя после себя шероховатую неровность. Идеальный контур для новой, не менее красивой бордовой полосы, тонкой нитью тянущейся вдоль руки. Если бы у Джисона спросили, как он терпит эту дерьмовую часть своей жизни, он бы подумал пару секунд, достал последнюю сигарету из пачки. "—Привык." Хан привык к этому. Привык к избиениям. Привык к болезненным ощущениям в ребрах и спине, привык засыпать, не замечая слёз, скатывающихся по щекам блестящими крупинками безысходности. Привык сам себе причинять боль. Поэтому, когда родители уведомили парня о скором посещении врача, Джисон долго отмахивался. Мол, нормально всё, пройдёт. Но мама Хана всегда была упертым человеком, гораздо более упертым, чем сам Хан. Так что Джисону оставалось надеяться на то, что врач попадется "лёгкий". Не захочет заморачиваться по поводу очередного проблемного ребёнка, поэтому выпишет таблетки от стресса и развернет.

ха-ха-ха.

///

— Проходите, Хан Джисон-щи. Хан натягивает рукава безразмерной толстовки на кисти, осторожно продвигаясь по светлому кабинету. Он старался идти медленнее, чтобы не споткнуться о что-то, ведь вперёд смотреть было сложно. Впереди, за столом, сидел мужчина лет 27, и Джисон был уверен, что если посмотрит ему в глаза лишний раз- утонет без шанса выбраться. Чего уж сказать, внешность лечащего врача парень определенно заценил. — Миссис Хан, Вы не могли бы подождать снаружи? Я хочу поговорить с Вашим сыном наедине. - Джисон повернул голову в сторону матери, тихонько кивнул в знак того, что все в порядке, и проводил её взглядом до двери. — Присаживайся. И не пытайся прятать от меня глаза, руки и вообще любые части тела. В этом кабинете я вижу абсолютно всего тебя. - Хан вздрогнул от уверенного голоса, поднял глаза и постарался выглядеть расслабленно. Главное, вызвать меньше подозрений. — Меня зовут Ли Минхо. Думаю, ты у меня ещё появишься, потому что история с избиениями не решается за один сеанс. Как ты оцениваешь свое состояние на данный момент? Джисон честно старался не смотреть на доктора Ли, как на идиота, хотя получалось скверно. Спрашивать человека с очевидным психическим расстройством о его самочувствии... Странно. — Нормально. - Джисон пожимает плечами зацепившись взглядом за фотографию трех котов на столе врача. Миленькие. — Хороший ответ. А теперь как насчёт честного? — А как Вы думаете? - практически безэмоционально кидает Хан.— Тем более, Вы же сами сказали, что видите все. — Ладно, давай тогда так. Как ты воспринял новость о том, что ты пойдёшь к психотерапевту? — Эм, спокойно? Маму сложно переубедить в чем-то, если она твёрдо это решила, так что лучше не дёргаться и делать, что она говорит. Тем более, она просто волнуется за меня. — А ты за себя волнуешься? - Хан приподнял брови в непонимающем жесте. — А зачем мне за себя волноваться? Я в порядке. Минхо пару секунд смотрел на парня и, не поймав его взгляд на себе, встал из-за стола. Он подошёл к креслу, опёрся о подлокотники и посмотрел ровно в глаза. — А теперь скажи мне это ещё раз. Скажи это без дрожи в голосе и без сомнений. Хан Джисон, ты в порядке? Джи открыл было рот, чтобы возмущенно ответить "да, конечно, отойдите от меня, пожалуйста", но тут он заметил, как Ли смотрит уже не в глаза. Взгляд опустился на руки, закутанные в рукава кофты. — Родители знают? — Ч-что знают? — Если будешь и дальше прикидываться тупым - сам же огребёшь. Судя по тому, что подавали заявку они лишь на проблему с психикой после избиения, они не догадываются, что ты, возможно, даже получаешь от этого удовольствие. Джисон яростно выдохнул. — В смысле получаю удовольствие...? Что за бред? Вы даже не видели шрамы и синяки на моем теле, Вы не знаете, что со мной было, как Вы можете говорить об этом?! Ли вздыхает и отходит от кресла, оставляя парня грозно пыхтеть. Минхо даже подумал бы, что это мило, если бы не обстоятельства. — Давай так, Хан Джисон. Я не говорю твоим родителям, что ты режешь себя по ночам, а ты ходишь на мои сеансы и делаешь то, что я говорю. Договорились? Джисон ошарашенно смотрит по сторонам, молясь всем богам, чтобы стены не пропускали звуки. — Как вы узнали? — Зови меня Шерлоком. — Очень смешно, мистер Ли. После этого Минхо задал ещё несколько вопросов, на которые Хан отвечал достаточно честно, ведь отвязаться от этого уже вряд ли получится. В первый день знакомства с Ли Минхо Джисон понял две вещи. Первая- Он действительно заноза в заднице, хотя достаточно хороший врач. Второе - Он просто пиздецки красивый и пользуется этим в неподопающих случаях, например, чтобы выудить из семнадцатилетнего подростка нужную информацию. Но Джисон на провокации, разумеется, неповелся.

///

— Ли Минхо-щи, Вы уверены, что правильно истолковали просьбу мамы вылечить травму её сына?- Джисон безразлично пинает камушек, шагая по мостовой и откровенно не понимая, чего от него хотят. — Вполне. И, кстати, можешь звать меня хён. - Ли с отвращением смотрит на парня, который усиленно пытается закурить, борясь с осенним ветром. — У меня аллергия на табак. Джисон, подавив в себе остатки совести, пожимает плечами и отходит на пару шагов, выпуская изо рта ядовитый дым. — Зачем ты куришь? Хан задумывается, поднимая усталый взгляд наверх, в небо. Сегодня пасмурно. — Раньше помогало от стресса и боли, сейчас уже привычка. — Джисон. - парень поворачивает голову. - Почему ты терпишь это? Терпел на протяжении нескольких лет. Твоя мать описала ситуацию так, будто ты даже не пытался что-то сделать. Никогда не хотел перейти в другую школу, не отбивался. — Дело в том, доктор Ли, что я- неудачник. - Просто выдыхает Хан.— Маленький, слабый и безвольный приду- Чужие руки на щеках, сжимающие промёзшую кожу, не дают договорить. Минхо снова смотрит прямо в глаза, то ли раздражая, то ли раздражая с ноткой волнения. — Я повторю вопрос, что задал тебе в первую нашу встречу. Ты действительно считаешь, что всё в порядке? Что тебя всё устраивает, и ты можешь жить так? Хан Джисон, какой больной ублюдок сказал тебе, что ты - неудачник? Неужели ты сам? — Я-я... - нужный ответ всё никак не приходит в голову, мысли путаются в раздражающий комок, а голос дрожит. Джисон никогда не хотел думать об этом. Не хотел осознавать, что это он считает себя неудачником. Ли отпускает лицо младшего и, заметив слегка подрагивающие руки, вытаскивает из рюкзака пару перчаток. — Очень разумно ходить так легко одетым в середине осени. Джисон,- Минхо останавливается.- Я поставил себе две задачи относительно тебя. Заставить тебя ценить свою жизнь и доказать, что ты - гораздо больше, чем ты думаешь на самом деле. А ты действительно гораздо больше, я уверен. Но, чтобы у меня это получилось, мне нужна твоя помощь, понимаешь? Мне нужно, чтобы ты сам хотел понять, что же с тобой не так. Сейчас я хочу, чтобы ты подумал, хочешь ли ты продолжать жить в своём "в порядке", или твои амбиции откроют тебе глаза на совершенно невероятные вещи, которых ты не хотел замечать раньше. Джисон стоит, вглядываясь в размытый горизонт. Закат уже закончился, лишь оранжевое марево, стелющееся меж высоких зданий города, тлеет, оставляя после себя такие потрясающие разводы. Хан впервые думает, что эта линия нравится ему больше, чем та, что красуется у него на руке. — Хён... Помоги мне. Пожалуйста. Минхо выдыхает и улыбается так тепло и спасительно, смотря на подростка, который наконец-то ухватился за тонкую нить надежды и света в своей жизни. Минхо смотрит на парня и понимает, что вытащит его из всего дерьма. Обязан вытащить. — Как ты того пожелаешь, Джисон.

///

Шёл второй месяц лечения, хотя Хан назовет это, скорее, вторым месяцем постоянных прогулок, просмотров фильмов и разговоров. Минхо оказался на редкость интересным человеком, который умудрился выудить из Джисона его любовь к гитаре и сочинению песен. Спустя несколько часов уговоров, шантажа и провокаций, Хан показал старшему парочку своих работ, после чего был готов слушать критику, ведь Ли очень честный и прямолинейный, а песни далеки от идеала. Джисон ждал чего угодно, но не "если я оплачу тебе студию на день, ты сможешь записать это?". Хан тогда смеялся долго. Ровно до того момента, пока действительно не оказался в студии, с настоящим оборудованием, звукозаписывающим устройством и другом Минхо- Чаном, который помог с записью и оценил талант парня. Джисон после этого плакал от счастья дома, вы только Минхо не рассказывайте. Время шло, а Хан всё никак не мог свыкнуться с мыслью, что... Ему становится лучше. Спустя десятки часов разговоров о личности Джисона, Ли добился того, что у парня появилось желание стать лучше. Появилась тяга к ярким ощущениям, к проявлению эмоций и получению удовольствия от жизни. Уже на второй неделе терапии, Хан заметил, что придурки из другой параллели его сторонятся, чуть только увидят. Минхо отмахивается, мол, не его рук дело, но Джисон мельком заметил пластыри на костяшках. Ещё Джисон заметил, что у Ли невероятно красивые глаза и пленительный, мягкий голос, который хочется слушать и слушать, не останавливаясь. Хан заметил, что в присутствии Минхо курить не хочется, ведь у старшего аллергия на табак. Джисон всё думал и думал, пока не почувствовал колющую боль где-то рядом с солнечным сплетением от осознания того, что, когда Джисон пройдёт терапию - это исчезнет. Минхо уйдёт и заберет с собой ночные вылазки за город, походы в кото-кафе и все эти тёплые улыбки. Ли уйдёт и оставит после себя пропасть: дыру, совсем не красивую и ненужную. Джисон думал и думал, пока не опустил взгляд на руку. После чего сорвался места и вылетел из дома под протестующие крики матери, ведь "уже почти двенадцать, сын!" На руке остались лишь маленькие, совершенно некрасивые линии. Которые Джисону нравились когда-то. Когда-то, но не сейчас.

///

— Хён...Хён!!!! Хён, ты там??- горло саднит от долгого и резкого бега, и Джисон вновь удивляется своей физической неподготовленности. Нужно будет это исправить. Джисон стучит в окно квартиры, благо, находящейся на первом этаже. Ли как-то раз водил младшего к себе, посмотреть на кошек. Внутри слышны копошения, Джисон знает, что старший не спит: он всегда работает допоздна, составляя новые тесты и программы. — Хён, я буду кидать камни в окно!!! — Маленький чертёнок, ты разбудишь всех соседей и пизда будет нам обоим. - Хан улыбается ярко, слыша ворчание, такое родное ворчание хена. Минхо открывает окно, высовывая голову наружу. — Хён, поговорить нужно. Ты можешь выйти? - Минхо хмурится, лениво поправляя очки. — Давай так, я устану, пока дойду до тебя. — До двери восемь метров. — Сейчас закрою окно- — ЛАДНО.- Джи выдыхает рвано, ещё раз смотрит на руку в рукаве. И решается. - Хён, моё лечение закончится на следующей неделе, да? Я думал... Слишком много думал, наверное, хаха,- Хан неловко потирает шею, вызывая мимолетную улыбку, которую никто не заметит.- И решил, что не могу больше. Хён, ты же уйдешь потом, да? Уйдешь, как уходишь от всех пациентов, оставив добрые пожелания и кулек конфет, как ты рассказывал? Джисон вздрагивает, когда слышит в ответ тихое "ну да, я же выполню свою работу". Эта фраза, как кажется Джисону, ранит куда сильнее, чем все побои в школе вместе взятые. — А... Понятно.. Ну, я пойду, наверное. Извини, что отвлек. — Хан Джисон. - Минхо хватает парня за шиворот и смотрит в глаза, как в первый день. Не увернуться. - Ты хотел сказать что-то ещё, не так ли? Джисон зажмуривается. Пытается спрятаться, сжаться, сбежать от этого взгляда, что не оставляет выбора, кроме как сказать правду. — Минхо.. Хён. Я не смогу без тебя. - В уголках глаз скапливается влага, которую Хан даже не пытается спрятать: старший видит все. Как и говорил в первый день.- Я брошу курить, стану сильнее и счастливее, честно-честно. Но я смогу сделать это, только если ты будешь рядом. Я боюсь, хён. Мне не нравятся мои шрамы. Мне нравится сидеть с тобой по вечерам на скамейке и разговаривать, или ходить в магазин за подарком для Суни, или писать тебе "спокойной ночи.". Мне нравишься ты, хён. - Джисон пепелит глазами землю, вытирая слезы толстовкой. Джисон готовится к отказу, к разговору типа пациент-доктор, где ему объяснят, что он просто привязался. Джисон ждёт хода хорошего психотерапевта, коим является Ли. Но Джисон совершенно не ждёт — Господи, стой тут, я выйду. И только попробуй убежать после такого, Хан Джисон. Ли срывается, забывая про куртку и телефон. Выбегает из квартиры, настигая младшего и чуть не снося его с ног обьятьями. — Хён? - Нос течёт, так что получается гнусаво и совсем не уверенно. — Скажи ещё раз, Хани. Скажи ещё раз, чего ты хочешь. Хан вдыхает запах старшего, закрывая глаза. — Хочу, чтобы ты остался, хён. Со мной. Не с пациентом, а с Хан Джисоном, уже восемнадцатилетним не-неудачником, который любит тебя слишком сильно, чтобы отпустить. — Дурашка. - Минхо улыбается счастливо, зарываясь носом в шелковистые волосы. - Знаешь, у меня, на самом деле, нет аллергии на табак. Просто не хотел, чтобы ты портил лёгкие. — Ты как всегда, хён. Так что? Ты отве- — Я люблю тебя. Хан никогда не верил во все эти слова из фильмов про время, которое остановилось, но сейчас он может поклясться, что листок, оторвавшийся от ветки, застыл в воздухе. — Я... Я тоже люблю тебя. — Ну что, Хан Джисон, как Вы охарактеризуете свое состояние на данный момент? - Джисон смеётся, когда слышит тихое "только попробуй сказать, что ты в порядке" в макушку. — Я не в порядке, хён. Такое счастье нельзя назвать "в порядке".