error 404

Вероника знает, что представлять кого-то другого во время секса со своим постоянным парнем вообще-то нормально. Так часто бывает при длительных отношениях. Она улыбается Арчи, снимая свои очки для чтения перед сном, и прикусывает плотоядно губу, любуясь его сексуальным торсом. Их кровать никогда не бывает холодной — и это в общем, 90% того, чем они занимаются на выходных в комнате Лодж. Им не бывает достаточно скучно или грустно — Эндрюс выучил её любимые фильмы позы, еду и точки наслаждения. Сама же Вероника без труда находит его собственные, вытворяя своими губами довольно недвусмысленные вещи. Наверняка не стоит придавать значения своим фантазиям — особенно таким. Ей даже мерещится, что однажды она стонет его имя, но Арчи слишком занят онлайн-трансляцией матча на ноутбуке, который отлично подходит для шумоизоляции. Она делает вид, что спит. Но Джагхед Джонс не хочет покидать мысли и Вероника (всего на секундочку) будто на репите вспоминает флешбэк у джакузи и его губы — сначала чужие и твердые, с хриплым дыханием наполняющиеся жаром и касаниями. Ей интересно, де-факто это уже измена? Потому что если для кого-то дружеские поцелуи существуют, то они точно не могут быть настолько потрясающими. И Вероника продолжает рассматривать рисунок вен на шее Джонса с безопасного расстояния девушки лучшего друга, на полную силу ощущая свои привилегии. Когда он появляется в дверях, чуть сонный и дезориентированный, Вероника лихорадочно сглатывает, потому что его взгляд ускоряет её пульс. Джагхед наклоняется к ней, чтобы посреди чужих голосов она могла по-достоинству оценить его саркастичную ремарку, и Вероника сильнее сжимает руку Арчи. У них скоро годовщина (квадро-годовщина, у Бетти и Джагхеда пожизненные соседние столики). Она чувствует, как сильно Джагхед ненавидит громкую музыку и танцпол, поэтому не настаивает, откидываясь на подушку рядом и потягивая остатки коктейля. Бетти и Кевин демонстрируют свой запал, весело извиваясь в разноцветных огнях, и холодная ладонь Джонса резко уходит в сторону, встречаясь с голым бедром Вероники. Лодж забывает, для чего, собственно, дыхание. Ей кажется, что это происходит только в её голове; что на волю вырывается Вероника старой прошивки; что Джагхед держит с ней визуальный контакт не больше 3 секунд; что она видит с ним пошлые сны случайно; что родинки на его лице гораздо привлекательнее, чем она разрешала себе представлять. Ей ни черта не кажется. … Бетти делает громкость наушников на пару черточек выше и набирает темп — бежать по пустому осеннему парку под музыку гораздо быстрее. Джагхед пишет ей, чтобы она сегодня не задерживалась в редакции допоздна, и она, конечно, станет. С тех самых пор, как они начали встречаться, она не изменила ни свой ритм жизни, ни любовь к маниакальному планированию ни на йоту. Более того, Бетти прекрасно знает, что их с Джагхедом романтика улетучилась уже как с год, рассыпая програмки спектакля «самой печальной повести на свете» в грязные лужи на асфальте. На проверку они —бесплатная психотерапевтическая помощь друг для друга (с бонусами). Никто не решается об этом сказать. Конечно, на публике играть в счастливую пару гораздо проще, чем наедине, но свои роли тут выучил каждый — идеальная четверка друзей, всегда готовых спасти город. И Бетти чувствует фальш, когда во время летних концертов Джагхед обнимает за плечи. Или когда Арчи излишне радостно сообщает, что с нетерпением ждёт их пикник вчетвером. О, как бы там ни было, Арчи уже давно не остаётся для Бетти центром вселенной или константой настроения — Купер от Эндрюса зависит примерно настолько, насколько прогноз погоды от дня недели. Арчи этого не может быть достаточно — он хочет заломать ей руки, чтобы вернуть свою послушную Бэтс обратно, но он лишь чинно сжимает губы в тонкую линию и отходит в сторону, позволяя Джагхеду забрать её от греха подальше. Это же Арчи — скажет она. (Тот самый парень, что предпочёл мне люкс и кутюр, опыт в отношениях и ещё черт знает что). И они продолжают зависать вместе, как и положено лучшим друзьям Ривердэйла. Но, кажется, Бетти получает почти болезненное удовольствие, когда зрение все ещё выделяет его среди толпы; когда на автопилоте бежит за помощью к нему (и дело вовсе не в соседних домах); когда Арчи случайно знакомится с её альтер-эго-брюнеткой и весь его ладно скроеный стереотип о Бетти Купер тире скучной хорошей девочке слабеет; когда видит в его карих глазах сто сценариев упущенных возможностей, которые сменяет притворный Арчи Эндрюс с широкой солнечной улыбкой. Она не верит ни одной из них. … Арчи смеется, когда получает посылку на День всех влюбленных от Вероники — в ней до безумия смешная футболка, запас протеиновых батончиков и наручники. Он ходит с коробкой по комнате, размышляя, куда спрятать последние и замирает, когда в соседнем окне мелькает тоненький силуэт Бетти Купер. Арчи подходит ближе, совершенно не смущаясь своего полуголого внешнего вида и понимает, что перестал получать от неё валентинки с тех пор, как она начала встречаться с Джагхедом. Но Купер никуда не уходила — ни сейчас, ни вообще. Бетти всегда рядом, так, будто он действительно использует их кодовое слово «желатин» с семи лет. Она помогает чинить машину в гараже, гуляет с Вегасом и с видом полной внимательности слушает его первые аккорды на диване рядом с папой. Было бы слишком предсказуемо-отстойно, окажись они в одном ЗАГСе? Эндрюс тоже так думает, ставя на темную загадочную Веронику Лодж, полную противоположность пастельной Бэтс. Он думает, что поступает правильно, разбивая ей сердце на маленькие розовые кусочки, но совершенно не учитывает, насколько рано надоедают любые грифы «секретно», а мысли о той самой соседке заполняют все свободное пространство между школой и тренировками. Более того, ее публичные поцелуи и объятья с Джагхедом выбиваю почву под ногами своей инфантильностью. Арчи цепляет, что вдвойне провально, учитывая как плохо он может скрывать собственные эмоции — ревность, шок и непонимание. Бетти расцветает, и он рад бы принять это, но не может. У него есть Вероника, что само по себе словно первое место на Олимпийских играх, но Эндрюс уже проигрывает по всем параметрам, сжимая кулаки из-за засосов Купер. Он понимает, что ей жарко и неудобно, но не прекращает пялиться на её молочно-белую шею, неумело скрытую свитером под горло. Арчи перестал маяться такой хренью еще в средних классах, когда ходил в кино со Сьюзи (или Эрикой?), поэтому посылает ей излишне позитивный взгляд старшего брата «я все вижу», не без удовольствия наблюдая за пунцовыми щеками Бэтс, пока Вероника достает из сумки тирамису. Все довольно хорошо — ежедневный секс, переписки и забытые трусики Ви в его кровати — Арчи считает: так и будет. Но почему-то ему кажется, что у него причин вышибать из противника дух на ринге, когда Бетти снова мило тянется за поцелуем к Джаггу, хватает; что стирать с её щеки пломбир можно только ему; что отказать Бетти когда-то на танцах было большой глупостью; что в итоге все это не важно, потому что он сам отдалил её на несколько триллионов лет и научил жить дальше. Арчи наносит ещё один удар. … «И четверо друзей, навсегда погрязших в грехах этого города, с лёгкостью отдали бы жизнь друг за друга». Полная чушь. Руки Джагхеда замерли над клавиатурой, он хмыкнул и повернул голову к входной двери, отвлекаясь на посетителя забегаловки в столь поздний час. Это был кто-то опционально знакомый — Лось или Реджи, судя по фирменной куртке Бульдогов и массивным плечам. Впрочем, сегодня ему были далеко до графика последних двух недель, когда он жил на одном кофеине из-за расследования очередного убийства. Уже который вечер Джонса накрывает бессонница, и он с радостью променял бы её на беззаботную дрему в обнимку с Бетти и её подушками в стиле пэчворк, но что-то явно не работает — в самом Джагхеде. Он не хочет признавать, что причина столь глупа. Джагхед все больше сомневается, стоит ли рассказывать своей девушке о том, что где-то там, наверху, кто-то явно неправильно перетасовал их карты (если там что-то существует). Потому что при взгляде на её лицо в его голове уже который раз читается лишь одно: ошибка. Бетти — идеал, но Джагхед бессовестно чувствует, что с каждым разом врать и притворяться приходится все больше и сильнее. Он сжимает её руку во время фильма ужасов, покупает её любимый ванильный коктейль и проверяет, не замёрзла ли она во время вечерней прогулки — но в этом всем нет той магии и придыхания, и Джагхеду физически плохо. Предатель. Предатель. Предатель. Он может сказать, что не верит в Шекспира и прочую романтическую фигню, но пульс учащается, стоит ему словить взгляд карих глаз напротив за их общим столиком — он может поклясться, что Вероника Лодж испытывает его терпение. Возможно, Джагхед не замечал этого раньше — чёткой линии её рта, маленького тонкого шрама у левой брови, эластичных юбок-миди, которые обтягивают её ноги, словно кокон. И ему хочется, чтобы все оставалось как прежде, до подобных странных событий. До её требовательных губ, мокрой спины в купальнике и неловкости, запрятанной под республиканскую вежливость и винтажные пластинки Гэри Джулса. До понимания, что её мысли созвучны с его, а вкусы до безумия понятны. Джагхеду кажется, что каждый раз, когда он думает о Веронике Лодж, он ощущает неизвестную лёгкую грусть; ещё ему кажется, что гораздо умнее загрузить себя работой и чтением прежде, чем подобные вещи смогут заполучить его разум на время от двенадцати ночи до семи утра. По возвращению домой он включает свет на кухне и достаёт банку с кофе из шкафчика. … Но иногда можно послать все к черту и рискнуть, так ведь? — Нет. .