Ожоги

У Адриана темнеет в глазах, и медленно текут слёз, больно обжигая лицо. Он отмахивается от тугого дыма и быстро садится, поддерживая себя шестом. Костюм кажется невероятно тесным, а дышать становится невозможно.  — Нуар! — Громкий голос Ледибаг пробивает преграду в ушах Кота, и он медленно поднимает на неё взгляд. — Куда ты полез! Сквозь туман виднеется алое пятно.  — Куда должен был. — Выплёвывает Нуар и откидывается на спину, чувствуя под собой твёрдую крышу. Темнеет. Малиновым вечерним атласом заволакивает небо Парижа. Над крышами летают вертолёты, разрезая привычный пятничный гомон. Нуар видит, как перед его носом пролетает белый мотылек. Парню становится тошно, и его выворачивает наизнанку. Как же он ненавидит бабочек!  — Эй, — обеспокоенный голос напарницы разрезает неловкую тишину на крыше. — Ты как? Лёгкая рука синевласки ложится на плечо Чёрного Кота. Он, на удивление, не дёргается и не убирает плечо, как делает обычно. Сильно вымотан, а ребро разодрано. Девушка устало выдыхает и укладывает его на крышу.  — Твоя безделушка в очередной раз бесполезна. — Шепчет Нуар, намекая на Талисман Удачи. — Всегда удача на твоей стороне, жук.  — Я же сказала, чтобы ты прикрыл меня. — Ледибаг, словно боясь, касается лба Кота.  — В очередной раз остаться у тебя в тени, ах, увольте! — Нуар ядовито улыбается, а в груди у Ледибаг всё ухает.  — Ты бы так не пострадал… — Девушка в очередной раз пытается привести веский аргумент, но несмело опускает глаза под его тяжёлым взглядом неоновых глаз.  — Лучше так, чем быть твоим дополнением. — Адриан под маской Нуара хмурится.  — Ты вовсе не моё дополнение! — Ледибаг нежно проводит пальцами по щеке парня, а он брезгливо отводит лицо в сторону. — Прости. Адриан смотрит на раздавленную девушку, слыша очередной писк своего кольца.  — Убирайся. — Тихо говорит Кот, не поднимая глаза на напарницу. Девушка обессиленно опускает плечи и начинает глупо раскрывать рот, пытаясь подобрать нужные слова. Не выходит. Её пробирает мелкая дрожь.  — Я могу отвернуться. Нуар ухмыляется и смотрит на миловидное лицо Ледибаг. Огромные тёмно-синие глаза всегда смотрели сквозь него, они всегда могли задеть его за живое. От этого он их ненавидел ещё сильнее. Адриан чувствовал себя невероятно слабым по сравнению с ней. Агрест ненавидел слабость. Её тёмно-васильковые волосы растрёпаны, красные ленты развязаны, распуская недлинные локоны. Её молочная кожа всегда идеальна. На круглом лице горит нежный румянец, который ей невероятно идёт. Она похожа на напуганного ягнёнка, и только Нуар знает её такой. Тонкая фигура съежилась над его телом. Если бы не принципы Адриана, он бы наверняка влюбился в невероятно смелую и мужественную Ледибаг, но она вызывает в нём странную злость. Её лицо обеспокоено, под носом запеклась алая кровь, а у тугой маски повреждён небольшой край. Нуар соврёт, если скажет, что Ледибаг не попало. Ей всегда попадает. Она всегда лезет в самый эпицентр события. Как же его, чёрт возьми, это раздражало. Божья Коровка пыталась преуспеть везде, помочь всем, хотя иногда не было на это нужды. Ледибаг была везде. Адриан не привык быть сзади, в чьей-то тени. С Ледибаг так и происходило. Он был на втором месте, после неё. Он проиграл девчонке! Неважно, что эта девчонка спасала ему жизнь не один раз, но… Адриан ненавидел её за то, что она Ледибаг. За то, что она всегда пыталась всем помочь, часто не думая о себе, даже рискуя им, её напарником! Несомненно Нуар спасал Ледибаг, он был готов помочь ей… Но что эта девчонка думала о себе? Что она просто может махнуть дурацким йо-йо, и всё разрешится? Ну нет! Вообще сам Кот Нуар не придерживался каких-то планов, но стратегии Ледибаг выводили его из себя… Как она догадалась? Как она смогла быть лучше него? У Адриана от этих мыслей дёргался глаз. Да, наверное, именно поэтому он ненавидел Ледибаг, а вовсе не потому, что он чувствовал себя рядом с ней как-то странно. Он выходил из своей зоны комфорта, коснись она его случайно. Адриан ненавидел выходить из зоны комфорта.  — Мне будет проще. Ты и так в очередной раз «помогла» нам. — Он грубо оттолкнул её, не замечая, как у девушки брызнули слёзы. — Я не твоё дополнение, детка!  — Я никогда не говорила, что ты моё дополнение, Кот Нуар! — Её мелодичный предательски дрогнул. — Ты — моя часть! Нуар, я готова отдать свою жизнь за тебя. Ты не представляешь, как я себя чувствую, когда ты страдаешь из-за меня! Я просто не представляю, если с тобой что-то случится… Девушка медленно выдохнула, вытирая красное лицо. Нуар выдохнул и зажмурил глаза. Он ненавидел женские слёзы, Ледибаг знала, что он вообще не любит какие-либо проявление чувств.  — Ледибаг…  — Нет! — Она махнула тонкой рукой. — Я искренне не понимаю, почему ты так относишься ко мне! Я готова прикрыть тебя в любой момент. Я так храню нашу тайну, и я не хочу, чтобы что-то мешало тебе, поэтому я не хочу, чтобы ты знал, кто я. Я готова принять тебя абсолютно любым! Ты невероятно добрый и открытый, флиртующий кот! Но не со мной… Не с тем человеком, который является твоим янем*! Я не знаю, почему ты так меня ненавидишь.  — Мне всего лишь нужен был друг, а не колкие упрёки. Она медленно коснулась золотистых волос, которые ярко блестели под ночными фонарями.  — Я люблю тебя, Нуар. — Сухие губы коснулись бледной щеки Нуара. Ледибаг почувствовала, как он дёрнулся, но не отвернулся. Сухо улыбнувшись, девушка размотала йо-йо. Она встала на ноги, смахнула слёзы и унеслась по воздуху. Раздался последний писк, и трансформация спала. Адриан обмяк на крыше, а Плагг рядом с ним быстро улёгся к парню на грудь. Без костюма стало стало тяжелее терпеть боль, а под рёбрами неприятно что-то стучало. В горле застыл тугой ком, а зелёные глаза закрыла мягкая пелена.  — Ты знаешь, что ты ублюдок. — Тихо прошептал котёнок, добираясь до куска сыр в кармане Агреста. Блондин грустно улыбнулся.  — Ещё какой! — Продолжил Плагг, жуя кусок камамбера.  — Все люди такие.  — Ты — не все. Ты — хранитель «Разрушения»! Неужели ты не можешь нормально работать с твоей чудесной напарницей? Тогда бы не было таких ран.  — Не могу.  — На её месте, я бы уже размазал твою симпатичную мордашку об эту крышу. Адриан пожал плечами.  — Всё равно я не могу ответить ей взаимностью, — Агрест поджал губы, глядя на взъерошенного кота. — Я люблю другую.  — Как же ей повезло! — С сарказмом заметил Плагг. — Маринетт даже не смотрит на тебя. С ней ты довольно мил, это ты с Ледибаг включаешь обиженного эгоиста!  — Маринетт — не Ледибаг. Она прекрасная девушка. — Глаза Агреста загорелись влюблённым огнём.  — А если Ледибаг — это Маринетт?  — Что за глупость? — Белокурая макушка Адриана дёрнулась, а сам юноша обеспокоенно опустил плечи. — Быть того не может.  — Я просто сказал. — Усмехнулся Плагг. — Тебе стоит извиниться перед Ледибаг, она удивительная. Адриан медленно закрыл глаза. Он знал, что ведёт себя неправильно с Леди, но ничего не мог с собой поделать. Странное жгучее чувство ненависти кипело у него в груди рядом с девушкой.  — Надеюсь, она в порядке.

***

У Маринетт всё не задалось ещё со вчерашнего вечера, когда она получила очередную эмоциональную трёпку от Кота. Лицо отекло, а синие круги под глазами отлично выделялись на фоне тёмных волос и фарфорового лица.  — Тебе следовало поспать, а не рыдать всю ночь. — Нравоучительным тоном произнесла Тикки, паря над щекой Маринетт, когда та медленно работала кушоном у себя на лице.  — Я пыталась, — отмахнулась Маринетт, взяв в руки консилер. Тонкой кисточкой девушка усердно замазывала синяки, поджав сухие губы, чтобы не расплакаться, глядя на себя. Роль Ледибаг заставила Маринетт учится пользоваться косметикой, которая помогала скрыть бессонные ночи благодаря многочисленным вылазкам. Бражник почему-то думал, что ночью у него будет больше преимуществ, но был Кот, который с наступлением темноты становился только сильнее.  — Пыталась, — пробормотала Маринетт, нанося на губы блеск. — Ну вот, похожа на человека! Совсем другое дело. Тикки обеспокоенно покружилась над головой девушки, заправляя волосы назад.  — Тикки, я очень устала. — Дюпэн-Чен меланхолично повела плечом и заколола волосы на затылке. — Может, я недостаточно хороша для него?  — Ты что?! — Талисман громко визгнула. — Ты с ума сошла? Лишь из-за какого-то глупого кота ты так издеваешься над собой! Маринетт, ты прекрасная девушка.  — Но не для него. Ледибаг натянула тонкий свитер с горлом и устало выдохнула.  — Какая ты глупышка. ТЫ удивительная девушка, Мари, просто оглянись вокруг. Столько парней хотят быть с тобой, например, сам Адриан Агрест! Я бы советовала приглядеться к нему, а не так категорически отвергать все его попытки завоевать тебя.  — Я тебя умоляю, он такой скучный. — Маринетт отмахнулась от Тикки и быстро начала закидывать вещи в сумку.  — Зато он действительно заботится о тебе.  — Кот тоже делает это.  — Очень извращенно. Маринетт мягко улыбнулась божьей коровке и прижала её к щеке.  — Я люблю Нуара, а Адриан слишком другой, слишком идеальный. Тикки скомкано улыбнулась: «Как же ты ошибаешься, Мари». Маринетт не помнит, когда она начала считать любые проявления внимания в свою сторону от Адриана Агреста очень раздражающими. Все букеты и все украшения, которые он присылал, Дюпэн-Чен принимала с холодной улыбкой без блеска в глазах. Почему она вообще начала их принимать? Ах, Аля настояла. Она не могла терпеть его белоснежную улыбку, его идеальные манеры и мягкий взгляд глаз, которые так походили на любимые нуаровские. Девушка не могла понять, почему её так тянет на разрушение. Почему ей так нравятся глупые шутки Нуара? Его тяжёлые взгляды? Его грубые замечания? Его бархатный голос? Почему? Почему она терпит его вечные флиртующие беседы с поклонницами? Зачем? Маринетт считала себя мазохисткой. Можно же быть с человеком, который тебя любит, и не терзать себя, но Маринетт не ищет лёгких путей. Она старается улыбаться Коту ещё нежнее и мягче, слыша в свой адрес очередное проклятье. Иногда от боли хочется кричать. Хочется выть, но Маринетт сдержанно поджимает губы и принимает очередное приглашение Агреста на свидание, после чего корит себя за это. Дюпэн-Чен надеется, что когда-нибудь Кот увидит в ней ту самую, но она видит в его глазах лишь стойкое презрение.  — Привет. — Адриан вздрагивает, когда слышит знакомый голос. Сердце ухает, когда он видит её фарфоровое лицо перед собой. В животе образуется ком, а руки холодеют. — Можно?  — Конечно! — Он скидывает все вещи, и Маринетт садится рядом. Парень слышит приятный запах какой-то выпечки, бумаги, клубники и запах кожи. Знакомый запах. Адриана передёргивает то ли от жара Маринетт, то ли о воспоминание о Леди. Маринетт даже не смотрит на него, но он неловко закрывает рукой ссадину на лбу, тряся золотистой чёлкой. Аля с Нино два дня назад уехали на какой-то конкурс по журналистике. Маринетт точно не знала, действительно друзья хотели туда поехать или это был какой-то план. Мари плевать. Девушка поправляет рукава, закрывая разбитые костяшки, и открывает тетрадь по химии. Адриан с интересом рассматривает витиеватые рисунки, которые тянутся по клетчатому листу тетради. Цепкий взгляд зелёных нелюбимых глаз цепляется за розовый свитер, мягкие узоры, за молочную кожу рук, за разбитые костяшки. У Адриана сердце пропускает удар. Руки кажутся до боли знакомыми, а раны на них ещё кажутся совсем свежими. Урок заканчивается довольно быстро, и все быстро покидают класс, но Маринетт почему-то сидит. Они остаются одни.  — Мари? — Парень мягко касается руки подруги, а она вздрагивает, как от удара. Она испуганно прижимает руки к груди и поднимает на него озлобленный взгляд синих глаз. Горячо любимых глаз. Сердце обжигается от такого взгляда, и Адриан краснеет.  — Всё нормально?  — Вполне, — девушка спокойно пожимает плечами. И ей почему-то так холодно от его прикосновений, от его взгляда, да от самого Агреста. Ей холодно до боли в мышцах, хочется укрыться с головой. — Я упала с велосипеда, привычное дело. Адриан хмыкает, отмечая, насколько Мари неуклюжа, не то что Леди. «Опять она! Это всё чувство вины», — думает Агрест, продолжая рассматривать длинные пальцы Маринетт.  — Может… Адриан не успевает закончить, как Дюпэн-Чен касается его, сжимает его запястье, ей кристальные глаза касаются его лица, и Адриан вздрагивает. Кожа под её рукой горит.  — Слушай, Адриан, я не хочу тебя обидеть, честно, но сейчас не может быть чего-то. Мне тяжело сейчас, и нет, мне нужна поддержка. Своди куда-нибудь Хлою или Лилу, я думаю, они будут не против. — Девушка тяжело вздыхает. — Мне нравится один парень, но к сожалению он, кажется, ненавидит меня. — В глазах девушки сияет обида, смешиваясь со слезами, и сердце Агреста разрывается ещё на миллион осколков.  — Маринетт…  — Нет, не надо меня жалеть. Видимо, я заслужила это. Честно я… Мне не больно. Секретничать с Агрестом не входит в планы Маринетт, но сил больше нет. Почему именно этот ужасно раздражающий парень слушает её рыдания? Прозрачная слеза скатывается по щеке, когда девушка суетливо запихивает учебники в сумку. Адриан хмурится и быстро прижимает Маринетт к себе, она не вырывается. Её тело напряжено, она старается не двигаться, но через минуту она расслабляется и её плечи начинают трястись от частых всхлипов. Адриану больно. Он не может понять, почему: то ли боль от разбитого сердца или разбитые надежды, то ли обида за Маринетт. «Куда только смотрит этот олух?», — возмущается в голове Агрест, совсем не подозревая, что он и есть этот олух. Он чувствует её запах, её тепло, и её отчаянность передаётся ему. Маринетт думает, что от Адриана веет Нуаром, но она отмахивается от этой мысли. Она пытается зацепиться за мысль, что нужна кому-то кроме него. Они сидят так минут пять, до того как Мари обессиленно смотрит на рубашку Адриана. «Пусть так она будет рядом. Пусть так», — думает Агрест, мягко гладя девушку по голове.

***

Маринетт любит сидеть у себя на балконе вечером. Особенно весной, когда на город ночь опускается поздно, принося лёгкую прохладу.  — Уже поздно, — она слышит знакомый голос, который слегка растягивает гласные и делает упор на сонорных звуках. Изумрудный взгляд Нуара светится, даря Маринетт тепло.  — Не спится. — Маринетт садится ближе к Коту, желая хотя бы так побыть с ним. Он спокоен. Мышцы парня расслаблены, а лицо его безмятежно. Тонкие пальцы скребут по тонким перилам её балкона, оставляя небольшие следы.  — Почему ты здесь?  — Патруль, — Нуар улыбается, а Маринетт понимающе кивает. — Увидел свет.  — А тут я, — смеётся Маринетт, намекая на разочарование Кота.  — Наоборот, — Адриан под костюмом млеет от её близости. Дурацкие накладные уши непроизвольно дёргаются, но девушка почему-то не смотрит на него. — Хорошая компания для такого вечера.  — Какого?  — Одинокого. На небе Парижа почти нет звёзд. Машины гудят, люди гуляют по улицам. Фонари горят, заставляя щуриться. Обида на Кота тут же отзывается глухой болью в груди, но желание быть с ним заставляет внутренний голос заткнуться. «Он здесь, пусть хотя бы так», — Маринетт ловит на себе кошачьи взгляд и разворачивается к нему. Знает ли Маринетт Кота? Почему он такой? Почему он такой с Леди, но не с Маринетт? Его взгляд острый, а холодные слова оставляют ожоги, которые почему-то не заживают. Нуар думает о том, что скрывает Маринетт. Он знает, что у неё есть тайна. Кошачье чутье. Она почему-то измучена. Она не улыбается ему, а лишь смотрит на него очень тепло. Господи, почему ты не можешь так взглянуть на Адриана?  — Тебе делали больно близкие люди? Нуар усмехается. Маринетт почти всегда делает ему больно, но разве её можно назвать близким человеком? Сердце ухает. Да, можно.  — Тебе сделали больно?  — Я не думаю, что этот человек мне близок. — Холод касается тела Маринетт, а слёзы скапливаются в уголках глаз. — Точнее, я ему не близка. Он вспоминает слова Маринетт в школе. Кто-то делает больно. При чём долго. Адриан ищет повод обнять Маринетт, но не находит. Его тело сковывает ступор.  — Нельзя быть близким в одну сторону. Он вспоминает Леди и её вечные слова любви. Нет, всё же можно. Маринетт неловко обнимает его, утыкаясь носом в шею, скрытую костюмом. Тело приятно дрожит от ощущения любимого, а слёзы текут по щекам, стекая по чёрному костюму. Нуар обнимает девушку в ответ, прижимает к себе. Он видит кристальные слёзы, которые стекают по его плечу. Почему-то становится больно.  — Можно. Париж гудит. Они сидят молча. Нуар не умеет успокаивать, а Маринетт этого не требует. Адриан видит её скорбь, и его сердце наполнено тем же чувством.  — Надо перестать рваться в бой. Маринетт понимает о чём он. Она кивает и продолжает обнимать его. Сейчас не хватает сил думать о любви и обиде. Тело жжёт от многочисленных невидимых ожогов.  — Спасибо.