Найди

Андромеда легла на диван в гостиной дома. Дочь была в своей комнате, муж на работе — никто не мог ей помешать. Закрыв глаза и дыша на счёт, она полностью отстранилась от внешнего мира и сосредоточилась на внутреннем диалоге. «Расскажи все, что знаешь обо мне,» — с нажимом произнесла Андромеда. Хоркрукс, накрепко впитавшийся в тело, метался под прессом ее магии, изо всех сил стараясь выскользнуть. Но хозяйкой тела была все же Андромеда, и обрывок души маглы немногое мог ей противопоставить. Не выдерживая боли, подселенка уже стонала, но не произносила ни слова. «Расскажи все, что тебе обо мне известно,» — повторила Андромеда, буквально на несколько секунд — больше держать у нее самой не было возможности — придавливая девушку изо всех сил. «Я не знаю больше ничего, кроме того, что сказала,» — хриплым и прерывающимся голосом — причем эффект был явно психологических, тел у собеседниц не было — прошептал хоркрукс. Андромеда, уже увидевшая на примере Беллы, что ее «шизофрения» врет, как дышит, едва ли поверила. Вместо этого она вновь усилила напор, принуждая хоркрукс закашляться. Девушка сопротивлялась довольно успешно, и Андромеда резонно обвинила себя в глупости и доверчивости — надо было не обращать внимания ни на какую войну и сразу же идти к Блэкам. Сейчас же вселенка уже вполне обвыклась на новом месте, за месяцы молчания выстроила себе линию обороны, и, кажется даже, инстинктивно соорудила оклюментивный блок — Андромеда не чувствовала ее мыслей. Но все же, именно бывшая Блэк была здесь хозяйкой, и уже просто поэтому обладала невиданной для хоркрукса силой. «Я расскажу,» — наконец произнесла девушка. Было понятно, что она в отчаянии. Ведьма с трудом могла понять логику, из-за которой надо было молчать. Ведь будь она, Андромеда, предупреждена, что готовится нападение на дом Лонгботтомов, могла бы кого-то попросить их защитить, или просто пригласить к себе в гости — у пусть бы Пожиратели разрушали пустой дом. «Вот именно поэтому я ничего и не говорила, — выдавила из себя вселенка. — Ты бы начала менять известное мне будущее — сильно менять, кардинально!» Видимо, в отличие от самой Андромеды, для хоркрукса ее мысли секретом не были. Открытие было неприятным, но скорее подстегивало заниматься оклюменцией, чем обижаться. И тем больше пугали слова маглы — она знала будущее и готова было пожертвовать жизнями, лишь бы оно не изменилось? И при этом именно она защищала домового эльфа, когда тетушка Вальбурга его пытала. Действия казались нелогичными, и ведьма все больше запутывалась в собственных догадках. Вопросов к душе было даже больше, чем можно выразить, потому «с губ» сорвался самый очевидный. «Ты знаешь будущее?» «Знаю. На ближайшие восемь лет — довольно размыто, только основные вехи, но следующие семь лет очень точно, — сварливо произнесла подселенка. — И да, менять будущее надо крайне осторожно, существует такая вещь, как эффект бабочки…» «Я знаю правила работы с хроноворотом, — перебила ее Андромеда. — Нельзя менять то прошлое, которое точно произошло. Но здесь хроноворота нет. Я не возвращалась в прошлое, значит и менять будущее могу так, как хочу.» «Это не разумно! Если мы сейчас будем менять все подряд, потом, когда Волдеморт возродится, я не буду знать, что от него ждать! Надо внимательно продумывать каждый шаг,» — хоркрукс уже отошел и теперь почти рычал на Андромеду. Та же решила прервать пикировку. Смысла в ругани никакого не было — наоборот, надо было тщательно обдумать ситуацию, и лишь потом орать и ругаться. Если, конечно, хоркрукс так, без давления, с ней не согласится. Всего парой предложений душа раскрыла большую часть своих целей: она хотела менять будущее, хоть и очень осторожно, постоянно держа все под контролем. И на этом можно было сыграть. Чуть придя в себя — все же она сильно устала, давя на собеседницу — Тонкс продолжила разговор уже гораздо более мягким тоном. «Я готова тщательно обдумывать и согласовывать с тобой все свои действия, — миролюбиво подумала Андромеда. — Но я буду что-то менять только в том случае, если ты поделишься со мной информацией. Причем она мне нужна вся и полностью, чтобы иметь возможность принимать взвешенные решения.» «Хорошо, — после некоторого раздумья согласилась на сделку душа. Тогда слушай. Начну я, наверно, с истории Тома Риддла…»

***

Разговор длился уже не меньше двух часов, когда была рассказана уже не только «История Тома Риддла», но и Дамблдора, и даже Гарри Поттера. Андромеде пришлось еще несколько раз надавить на собеседницу, когда та пыталась что-то утаить. Давалось ей это с каждым разом все труднее и труднее, а когда разговор о том, надо ли им или нет забирать у Дурслей Гарри Поттера пошел на третий круг, она и вовсе выбилась из сил. «Да пойми ты, Ангелина, невозможно будет все провести незаметно. Гарри Поттер — это не простой маглорожденный, просто стереть его опекунам память о том, что у них вообще был приемный ребенок, не получится. Слишком топорная работа, министерские заметят при первой же проверке,» — в очередной раз пыталась донести до маглы очевидную для каждого британского мага истину. То, что подселенку зовут Ангелина, выяснилось случайно в ходе беседы. Сначала Андромеда даже опешила, что у хоркрукса было имя. Она-то думала, что ей достался совсем ущербный ошметок души, забывший все о своей личности. Но оказалось, это не так. Скорее уж она была скрытной и не склонной к близкому общению, как и сама Андромеда. «Так в том и дело, что проверок не будет! Там только этот сквиб — старуха Фигг, и больше никого. И если мы что-нибудь с ней сделаем, забрать Гарри будет проще простого, тетя его недолюбливает и должна проводить почти все время с родным сыном.» Андромеда застонала. В голове шумело, боль от перенапряжения сдавливала голову, будто обручем. «Ладно. Мы сходим туда и посмотрим, все ли так, как ты говоришь,» — нашла она компромис. Хоркрукс согласно кивнул. Женщина постаралась сесть и открыть глаза. Ноги с трудом удалось спустить на пол, она взяла чашку с чаем — отхлебнуть спасительной жидкости, в горле сильно пересохло — и это будто стало последней каплей. Пальцы не удержали ручку, чашка полетела вниз, разливая чай на ковер и платье Андромеды. Правая сторона тела будто обмякла, она открыла рот, чтобы закричать, но вдруг началась резкая головная боль, все перед глазами закружилось... Сознание медленно уплывало. Дочь была в своей комнате, муж на работе — никто не мог ей помешать. Но и помочь тоже никто не мог.