Оборотень.

«Эй, щенок, поднимайся! Хватит из себя строить не пойми что, смотреть тошно.» Интересно, В какой момент моя жизнь потерпела такие крупные изменения? Возможно, когда мои родители развелись? Или, когда я наконец переехала от своей матери? А может, всё началось когда я получила новый шанс на жизнь? Скорее всего, именно это так повлияло на все мое существование, хех. Родилась, а вернее — родился я, скажем так, в несколько необычной семье. Мой новый дом выглядел как самый обычный деревенский. Он не был роскошным, да и моя семья не могла позволить себе чего-то большего, я так думал. Он был, на мой личный взгляд, относительно старый. Была в нём ветхость, старина. Своя историческая ценность, как в шутку я могла произнести в своей голове. Но он был теплый, надёжный и просторный. Окружение тоже напоминало деревеньку. В нескольких милях от нас располагались такого вида домики, только те выглядели поновее. Но в отличии, у нас не было огорода и колодца, но при этом всегда на столе были овощи или фрукты, а также кристально чистая вода. Мой отец не выглядел как фермер, а уж тем более не производил о себе впечатление «деревенского мужика». В нем чувствовался свой особый внутренний стержень, в нём присутствовала военная закалка, мужественное телосложения и хорошие манеры. Он не выглядел как интеллигенция или выходцем из аристократической семьи, хоть лицо у него так и кричало «порода». И он также не был похож на человека, который мог бы выражать открыто свои чувства. Но именно он, с момента моего рождения, уделял мне неограниченное количество внимания и времени. Мне казалось, что каждую свободную минуту он тратит исключительно на меня. Он мог часами просто наблюдать за мной, не шевелясь. Поначалу это очень пугало нервировало меня, я всё время боялась показать то, чего не следовало бы. А именно — умения и интеллектуальное развитие не присущие ребенку. И когда, в очередной раз, я пыталась что-то калякать на бумаге с очень одухотворенным лицом, я каждую секунду ожидала, что мой отец сейчас посмотрит на меня своим немигающим и тяжелым взглядом, и придушить на месте, поняв, что я непростой ребёнок и уже не его сын. Но вопреки моим ожиданиям, вместо этого он также молча на меня смотрел. В эти моменты, мне казалось, что его вечно хмурое лицо разглаживается, а в глазах появляются намеки на нежность. Скажу честно: этот мужчина мне очень нравился и я всецело считала его своим отцом. Возможно, потому что в прошлой жизни Я всегда мечтала именно о такой личностью своего отца. Мне хотелось радовать его, хотелось, чтобы смотря на меня и в дальнейшем, он чувствовал только гордость за своего отрока. Чтобы при взгляде на своего сына его лицо также расслаблялось и разглаживалось, а глаза продолжали смотреть на меня с любовью. Я честно старался для достижения этой цели. Я пыталась запомнить новые слова на английском, хоть с этим языком никогда не ладил ещё в своей прошлой жизни. Я старалась разрабатывать моторику своих маленьких ручек, пыталась как можно быстрее начать ползать, а потом и ходить. Я старалась не плакать когда хотела есть или в туалет. Когда у меня начали резаться зубки я также не плакал, хотя боль была для моего неокрепшего маленького тела просто невыносимой. И, Слава богам, я смог пережить это всё. Но через некоторое время я произнес свое первое слово: «Sluv». Оооо, этот момент я запомнил на веки вечные. Только ради этого удивительно выражение на лице моего новоиспеченного отца Я понял, что не зря старался. Тогда он впервые закружил меня на своих руках и улыбнулся. Скажу вам, улыбка его была прекрасна — искренняя и яркая. После этого случая, отец, приходя ко мне, пытался меня «научить» чему-нибудь новому. Эээ….ну как «научить»… Он с упорством барана мог сто раз подряд говорить одно и тоже слово, пока я не повторю его. Серьезно! Ему было ведь не лень, и не в тягость. И каждый раз он смотрел на меня с немым ожиданием и взглядом, как у ребенка в ожидании чуда. И как я мог спокойно игнорировать это? Так что, да, я вступил на тропу «гений» или же — «попаданец обыкновенный». Выговаривал я слова максимум с десятой попытки, при этом часто «проглатывая» буквы в словах. Глаза отца в эти моменты светились как лампочки. Такой искренний мужик с «тонкой душевной организацией» под оболочкой сурового дядьки. Возможно, встреть я его в своей прошлой жизни — влюбилась бы как кошка. Но для меня этот шикарный мужчина был только отцом, и в каком-то смысле моим кумиром. Я никогда не знала, и даже не думала, как быть мальчиком, парнем. Мужчиной. Меня никто этому не учил. Всю свою жизнь я была обычной девушкой, росшей в женском кругу. И в пример для подражания я взяла своего нового папу. Я копировала его серьезное лицо, но к сожалению, у меня получалось больше «Лицо — кирпич». Спокойное и без лишних эмоций, но и этим я была довольна. Я копировала его манеры: твердую и уверенную походку, пронзительный взгляд, речь, интонации, поведение. Да, я хотела быть его полнейшей копией. Если не во внешности, так в поведении. Как вы могли понять, отец мне был намного ближе моей новоявленной матери. С момента моего рождения и впредь, я контактировал с ней очень редко. И это при том, что жили мы все в одном доме. Она готовила, в самом моем раннем возрасте — кормила меня и меняла пеленки, купала. Она была для моего восприятия как какой-то элемент декора, может, служанкой. Но не матерью. Я и не претендовал на ее материнское внимание и заботу. Да и она смотрела на меня с нескрываемым холодом во взгляде, но я часто замечал направленное на меня внимание и какой-то ожидание. А отца она старательно избегала. По неизвестной причине, моя мать боялась его. Это проскальзывало в ее языке тела, небольшой дрожи и старательно скрытым опасением во взгляде. Но меня абсолютно не интересовали причины такого ее поведения. Она была мне безразлична. Неинтересна. Просто пустое место в моей новой жизни с отцом. До определенного момента.

***

Мне уже как несколько дней исполнилось три года. В тот день отец был на, к сожалению, неизвестной мне работе. А матери в доме я не наблюдал, как и всегда. За день до этого, я забыл в их спальне свою детскую книгу. До возвращения отца я собирался забрать ее себе, обратно в комнату. В моей семье не было никаких запретов на посещения мною разных комнат. Свой нос я со спокойной душой совал куда угодно, но без особого фанатизма конечно. Было только одно правило: не выходить за нашу территорию, точнее — за забор. Нарушать это правило просто так я не собирался. Так что я без препятствий дошел до нужной мне комнаты. В ней было очень просторно, светло и очень чисто. Как я успел понять, у моей матери был особый пунктик на чистоте. Комната была обставлена со вкусом, на мой скромный неискушённый взгляд: мебель из темного дерева с вырезанными узорами; большая двуспальная, аккуратно застеленная, кровать; огромный стеллаж, полностью забитый разными книгами, стоящими за тонкими стеклянными дверцами. В книгах преобладали английский язык и русский, на мое удивление, хоть их и было в два раза меньше чем английских. Были также несколько книг на французском, и совсем немного на, видимо, латыни. И странные, очень старые книги с непонятными рисунками, фигурами и какими-то рунами. По другому это не назвать. Подходить к этому стеллажу мне не разрешал отец. Возможно, боялся что я разобью стекло и испорчу книги, что для ребенка было возможно. Да и я не рисковал, детское тело такое непредсказуемое. И не было во мне желания нарушать запрет отца, не хотелось его разочаровывать. Я благополучно нашел свою пропажу и уже собирался уходить, но мой взгляд остановился на туалетном столике матери. Вернее, на, как это сказать… мой взор упал на изящную палку, которая лежала на столике. Это очень выбивалось из образа этой холодной и помешенной на порядку женщины. Всё всегда на своих местах, чистота, а тут на её любимом месте лежит палка. Конечно же, мне стало любопытно. Да, я знаю, трогать чужие вещи без разрешения — плохо. Но что есть «плохо» в обычном понимании? Кто устанавливает это самое «плохо»? Вот и я не знал, но ведь и мы всё-таки не чужие люди, хе. Ох, с виду такой хороший ребенок, а оказался таким лицемером. Я хоть и с большим трудом, но смог забрать эту палочку. Она была длинной для моего трехлетнего тела. Палка была гладкой на ощупь, хорошо отполирована, и изящно оформлена. Было видно, что за ней тщательно ухаживали, с любовью. Тут самое время начинать мне ревновать палку к своей матери. Ее конец был тупой, а рукоятка, которая присутствовала на этой палке, — удобно ложилась даже в мою маленькую ладонь. Забавно, никогда бы не подумал, что эта женщина будет так любовно относиться к палке. Но не мне ее осуждать, у каждого свои тараканы, а палка действительно красивая. Хоть и довольно необычный выбор для «любимой безделушки». Честно сказать, эта палка мне напомнила волшебную. Ну, знаете, как в «Гарри Поттере». И разумеется во мне взыграла настольная и детская игривость. Я встала в максимально пафосную позу, сделала очень серьезное лицо и произнесла: «Люмос».