Наследие

Мне исполнилось восемь лет, когда родители оставили меня на пороге тёти Мэй и дяди Бена без всяких объяснений. Не то чтобы я их требовал, ведь тогда понятия не имел, что мы прощаемся надолго. Навсегда. Они погибли в автокатастрофе, не успели выехать даже за пределы города. Помню, как я читал газеты: в каждой писали, что в машину супругов врезался нетрезвый водитель, который тут же скрылся с места происшествия, и вычислить его было невозможно. До жути неправдоподобно, не так ли? Но моего мнения никто не спрашивал, оставляя молча глотать слезы в тёмной комнате чужого дома, пока Мэй и Бен были заняты похоронами, да и… тоже убитые горем. Мне было плохо, одиноко, и… сложно подобрать то слово, которое может выразить всю боль потери родных людей. Но спустя полгода страданий осталась лишь обида, обжигающая и яркая на фоне других мыслей, напоминающая, что меня бросили, оставили как надоевшую игрушку, потому что были игрушки получше. Да, знаю — это неправильно и эгоистично, но ведь сердцу не прикажешь? От абсурдности своих мыслей просыпалась совесть, добивая и так искалеченное сердце. Отвлечь меня могли только воспоминания, которые мне дарил прощальный подарок. Подарок. Всё, что мне досталось от погибших родителей — ноутбук отца, практически новый, с огромным множеством файлов, которые я успел полностью изучить только за два года. Там были различные исследования, и, разумеется, большую часть написанных там заумных слов я не понимал, но всё же несколько словарей, учебников по физике, химии и биологии сделали своё дело: в свои десять лет я был очень умным, начитанным ребёнком с огромным словарным запасом и багажом знаний. В основном знания были о дисциплине, которую изучал отец, ведь именно его работы служили мне сказкой на ночь. Также из ноутбука я узнал кое-что о своих родителях. Ричард и Мэри Паркеры — учёные, работавшие на некую организацию, на эмблеме которой была аббревиатура ЩИТ. Похоже, они, совместно с некими Б. Беннером и Х. Пимом, пытались воссоздать сыворотку суперсолдата. Но, как я думаю, что-то пошло не так, ведь фамилии Беннер и Пим были только в ранних работах, все последующие были подписаны именами родителей или только отца. Я продолжал изучать исследования из ноутбука ещё три года, учил неизвестные мне термины и собирал информацию, как детали в единый паззл, и все-таки смог полностью понять гениальные тексты опытного учёного, что было просто невероятным достижением. Мне было всего лишь тринадцать. После этого я смог сосредоточиться на том, что волновало меня долгие пять лет: единственная запароленная папка на компьютере. Сначала я просто пытался подобрать пароль, вводил то имена, то значимые даты, то просто рандомные числа и был не удивлён, когда ничего из этого не подошло. Далее в ход пошли уроки по взлому на ютубе, но у меня было смутное подозрение, что «Хакерство для чайников» мне не поможет. Засекреченный файл так и остался неразгаданным. До моего следующего, четырнадцатого, дня рождения.

***

Праздник, к счастью, выпал на выходной. В честь дня рождения я позволил себе подольше полежать в кровати, отложив изучение физики старших классов на завтра. Я вовсе не ботаник, вы не подумайте, просто пока все читают Гарри Поттера, я изучаю мир науки, что, как мне кажется, намного интереснее. К тому же, я такой не один, мой лучший друг Нед тоже предпочитает обучение, но его выбор пал на информатику и программирование. Пару раз я думал попросить его взломать тот несчастный файл, но… это дело кажется мне слишком личным, чем-то, что не касается посторонних, что я должен раскрыть всё сам. Да и кто знает, что будет в той папке: отец не мог поставить пароль просто ради забавы. — Милый, ты встал? — в комнату вошла Мэй, прервав мои тяжёлые размышления. Мне захотелось укрыться одеялом поплотнее и продолжить спать, но у судьбы другие планы. Я открыл один глаз и сонно посмотрел на ту самую судьбу в лице тёти, но вовсе не ожидал увидеть её волнение — хотелось бы сказать, что это предвкушение веселья, но на самом деле больше похоже на нервы. — С днем рождения, дорогой! Ты уже такой взрослый. — Да, уверен, твои родители тобой гордились бы, — в дверях остановился Бен, руки которого нерешительно мяли белый конверт. Они что, решили подарить мне деньги? Потрясающе! Я как раз хотел кое-что в строительном купить, но карманных денег слишком мало. — И мы тобой гордимся. Ты чудесный ребёнок, возможно, немного гиперактивный, но это же пройдёт, да? Бен чуть усмехнулся и посмотрел наверх, как будто надеясь, что сейчас ему оттуда ответят, после чего притворно тяжело вздохнул. Интуиция подсказывала, что что-то не так. Я видел, как он посмотрел на свою жену, и эти гляделки повторялись не первый раз. — Эй, всё в порядке? — Конечно, Питер, — Мэй первая крепко обняла меня и попыталась пригладить мои волосы, но поняла, что это бесполезно, и убрала руки. Тётя смотрела на меня глазами, полными слёз, и эта картина отправляла меня в неприятное прошлое, когда так же плакала мама. Это воспоминание было задвинуто в самый дальний угол моих мыслей, ведь в тот день я стал сиротой. Мэй, наконец, решила объяснить: — Мы долго думали, стоит ли нам это делать… Дело в том… Дело в том, что в ту ночь, когда твои родители оставили тебя нам, твоя мать передала письмо, адресованное тебе. Я замер. Сначала хотелось насмешливо фыркнуть, спросить, что за странные шутки, потому что... Что? Письмо от родителей? Как же так… Но стоило переварить стадию отрицания, как в душе поднялась злость. Почему они отдают мне его только сейчас? Они видели, чёрт возьми, как мне плохо, но все равно молчали! Боже, столько лет прошло… столько лет. — Почему? — мой голос был хриплым от волнения и давно забытого чувства — обиды. — Почему только сейчас? Мне ответил дядя, заметив, что я уже на грани истерики: — Они сказали отдать тебе письмо, только когда тебе исполнится восемнадцать, более того, заставили пообещать, что мы не отдадим его раньше. Пойми, Питер, только из-за того, что мы видим, как ты мучаешься, мы нарушаем свою клятву, так будь добр, цени это. Нам непросто даётся этот шаг. Я растерянно кивнул и протянул дрожащую руку, чтобы забрать конверт. Еле распечатав, я уставился на, однозначно, женский почерк. А, вот, в конце почерк отличается, должно быть, это уже писал папа. Я вздохнул, в бесполезной попытке совладать с эмоциями, и начал читать неровный текст. «Дорогой Питер, Если ты читаешь это письмо, значит, наши предположения были верны, и в эту ночь мы тебя покинем. Если бы ты знал, сынок, как я не хочу бросать тебя. Но и я, и твой отец, никогда не допустим, чтобы тебе угрожала опасность. Ты — самое важное, что у нас есть, наше сокровище, и пока мы живы, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы спасти тебя. Таков наш выбор. Я знаю, ты умный мальчик, ты поймёшь нас, может не сразу, но поймёшь. Я лишь молю тебя, сынок, о прощении, за то, что нам пришлось покинуть тебя. Мэй и Бен должны будут отдать это письмо, когда тебе исполнится восемнадцать лет. И если все так и случилось, то сейчас ты уже выпускник, и как бы не сложилась твоя жизнь, знай, что я горжусь тобой. Всегда.

С любовью, твоя мама

Знаешь, Пит, Мэри сейчас плачет над твоей кроваткой и расписывает твою жизнь на годы вперёд, в попытке обмануть время. Возможно, ты подумаешь, что это глупо, но нам так хочется верить в хорошее, так позволь нам небольшую слабость… Я вот не могу поверить, что ты прочитаешь наше послание только через десять лет. Я пытаюсь представить тебя взрослым, но каким бы хорошим учёным я ни был, мне это не по силам. Ты навсегда останешься моим карапузом, который отказывается есть кашу и выковыривает изюм из булочек. Хотя, может ты и сейчас так делаешь? Жаль, что я этого не узнаю. Надеюсь, что у тебя все хорошо, и что наши недруги никогда до тебя не доберутся. Я оставлю тебе свой рабочий ноутбук, там все мои исследования, которые хоть чего-то стоят. Готов поспорить, ты пытался подобрать пароль к тому файлу? Да, наверняка. Ты всегда был очень упрям. Я не знаю, кем ты решил стать, изучаешь ты искусство или литературу, занимаешься творчеством или любишь биологию, а может быть даже пошёл по моим стопам и нырнул с головой в науку. В любом случае, главное, чтобы ты был счастлив. И, как уже писала Мэри, я горжусь тобой, неизменно, ведь ты — моё лучшее творение, мой наследник. И если ты все-таки предпочтешь мой профиль… то я оставлю тебе пароль от той папки, от моей самой главной работы, от того, из-за чего нам приходится бежать. Это то, что я изучал и разрабатывал всю жизнь, и это не должно попасть в чужие руки. Если ты поймёшь, что там написано, тебе решать как использовать информацию: проигнорировать или продолжить семейное дело. Если же не поймёшь, то удали, уничтожь всё, и ноутбук в том числе — это моя предпоследняя просьба. А последняя, и самая главная — береги себя и будь счастлив.

Мы тебя любим, твои родители

Ричард и Мэри Паркер

dnv4kjntd00twdl0l6p8sjk1j2 Используй его с умом.»