время отпускать.

Сегодня, ранним утром, я проснулся с чувством жуткого страха. За последние недели три или четыре это стало часто случаться со мной. Но в этот раз оно было сильнее, чем обычно. Утренняя тишь, нечеткие очертания мебели в темной комнате и тихое сопение Джеса рядом - всё казалось каким-то чужим и лишенным смысла. И это пробуждало во мне глубокое отвращение к миру.      

  К самому себе.

Поднявшись с кровати, направляюсь к открытой двери балкона. Переступив через порог и вдохнув прохладный воздух, вдруг резко испытываю дикое желание закурить. Шарю по карманам старых спортивок и нащупываю зажигалку, забираю с балконного подоконника почти пустую пачку сигарет. Я сую сигарету между зубов, прикладывая ладонь к огню, чтобы он не потух, и зажигаю белую сигаретную бумагу. Втянув горький дым в лёгкие, я почувствовал себя счастливым, впервые за последние несколько недель.     По классике, я не могу выделить какой-то конкретный момент, когда с головой окунулся в пиздострадания. Я уже действительно устал от этого всего. Мне двадцать один, а я настолько неудачник, что даже не смог понять, хорошо или плохо то, что я сейчас чувствую.    

Наверное, плохо.              Да, скорее всего.

    Наверное, всё из-за того, что любовь, которая обещала не умирать, всё же сдохла. И от этого чувства стали такими двоякими. Противно от себя. Блять, я же не смогу действительно бросить Лёшу. Из-за этого противно от себя. И страшно… разве можно так резко оттолкнуться от родного человека? Такого искреннего и молчаливого, но очень близкого и любимого. Я ведь любил его, ведь так? Хотя, нет. Если задуматься, то я никогда не любил его по-настоящему. Я уважал его и ценил. Как хорошего друга, а не как любимого человека. А он просто был рядом, всегда готовый помочь и выслушать.

Ну так какого хуя?

Перевожу взгляд на только-только появляющееся солнце на горизонте. Словно сейчас обычное лето, словно я не запутался в ебаной жизни, словно всё как обычно. Неожиданно проснувшаяся совесть не позволит разбить Хесу сердце. Не сейчас. Он же не переживёт.

Но в глубине души, мне не жаль, я знаю это.

    Затушив сигарету, неожиданно чувствую прикосновение горячих рук на голом торсе и дёргаюсь от неожиданности. — У тебя так сердце забилось, — заметил Лёша, прижимаясь ещё ближе к моей спине, — это из-за меня? — Это тахикардия, Леш, — хрипло отвечаю я, отстранившись.     И хочется блевать от самого себя, от осознания, какой я жалкий. А всё от того, блять, что мне невыносимо то, что тот, кто раньше заставлял все мои внутренности жить, сейчас противен. И виноват в этом совсем не он. — Вов, всё нормально? — Да.